– Позорно состоять в партии, которая довела страну до подобной разрухи! – с пафосом заявил он с трибуны. – Так дальше жить нельзя!
И начал Булат внедряться в новые рыночные отношения. Притом основательно, со знанием дела. С такой широтой и размахом, что перестройка его включала в себя даже семейную жизнь. Оставил жену с двумя детьми, женился на дочери директора завода. И стал его замом.
А вот Самат не сумел перестроиться. И партбилет не сжёг, и с прежней семьёй по старинке живёт.
Вскоре тестя Булата перевели в Москву. на ещё большую должность с ещё большими деньгами. И, конечно же, директорское кресло он оставил своему любимому зятю.
Только вот директорство его было неважным. Госзаказов не стало, зарплаты – тоже. Среди рабочих начались волнения. Тем боже, что пронеслись слухи: завод покупают столичные богачи.
Самат, собрав ветеранов труда, решил устроить акцию протеста. Раздобыл где-то ишака, повесил ему на шею плакат: «Булат, не будь ослом!» И поставил его в проходной. Народ, естественно, со смеху укатывается.
Однако веселье недолго продолжалось. Появились молодые дюжие ребята в тёмных очках и начали видеосъёмку делать. Заметив это, народишко испугался. Толпа постепенно рассосалась. Самат один остался возле своего ишака.
Тут подходит к нему Булат вместе с рейдером и говорит ехидно так:
– Ну, теперь понял, кто из нас осёл?
Самат промолчал. Лишь ишак привычно прокричал, как бы отвечая вместо него:
– Ия-ия! И я…
Скоро выяснилось, что завод ихний закупил богатый московский тесть и превратил его в торговый центр. Товаров навезли японских, американских и ещё чёрт знает каких…
Директором этого гипермаркета, разумеется, стал Булат. Инженеры и высококвалифицированные рабочие оказались пристроенными. Кто торгует, кто охраняет, кто полы подметает.
Только Самата не видно среди них. Уволенный незадолго до пенсии, он оказался не у дел. Пошёл работать в зоопарк.
Теперь он ухаживает за тем ишаком, у которого на шее висел плакат: «Булат, не будь ослом!»
Надо же быть таким наивным, чтобы решиться на подобное. Задумывается сейчас Самат. То ли в Коране, то ли в Библии сказано: судьба человека предопределена свыше – кто-то ишачить должен, а кто-то пользоваться плодами его труда. И тут уж ничего не поделаешь.
Так ли на самом деле? Об этом высшие силы молчат.
Фурункул
Надо же, какое невезение! Фурункул выскочил. Да ещё на таком месте, что не сесть.
А я ведь трактористом работаю. На бульдозере. Котлован копаю. Под коттедж одному барыге. А как его копать с таким недугом?
Пошёл к врачу.
– Ну, агай, угораздило тебя, – сказал доктор и положил меня в больницу.
Лежу, значит, лечусь. Фурункул йодом смазывают. Других лекарств нет. Сосед по палате – у него фурункул на носу – говорит, что резать надо. А врач возражает:
– Как его вырежешь, ежели инструмента нет.
– А где взять инструмент?
– Просто так его не купишь. По нынешним временам нужен нацпроект или грант.
Пошёл к главврачу. Тот в задумчивости сидит. Как будто недовольный чем-то.
– У вас, – говорю, – нет какого-нибудь нацпроекта или гранта? Для покупки хиринструмента. И вообще, что вы сидите, как пыльным мешком из-за угла ушибленный? Надо же как-то двигаться, проявлять активность, чем просто так сидеть.
– А я не сижу просто так, – вздыхает главный, – от постоянных хождений по инстанциям мозоли на ногах.
Смотрю: действительно у него мозоли. Бедняга уже и ходить не может.
– Вот если бы глава администрации города снизошёл бы до проблем медицины… – пригорюнился он.
Безобразие, что глава не снисходит. До проблем медицины. Это дело нельзя так оставлять. Надо разобраться. Пошёл к главе. Его на месте нет. Оказывается, он, пренебрегая медициной, весь ушёл в проблемы строительства. За городом пропадает – говорят, третий или четвёртый коттедж себе строит.
Тоже, конечно, безобразие. А, может быть, и превышение служебных полномочий. Чтобы такой хозяин третий или четвёртый коттедж себе хапнул. В то время как его подданные по углам ютятся. Или фурункулом маются. Или сердечно-сосудистым. Или от палёной водки загибаются…
Ничего, найдём на него управу!
Поехал к губернатору.
Оказывается, и его на месте нет. С молоденькой женой, говорят, на юг улетел. Отдыхать.
С молоденькой… М-да…
Конечно, губернатор может себе позволить. Хотя сам он и старенький. Он-то уж наверняка фурункулом не страдает. При ихнем питании. Или кремлёвской диете. Однако кто же без него о здравоохранении позаботится? Простых законопослушных граждан, которые не с молоденькими, а со старенькими, но законными…
Делать нечего, в Москву поехал. Прямо к самому президенту.
Он, надо сказать, встретил меня по-президентски приветливо. Попросил присесть.
– В ногах, – говорит, – нет правды.
Я, не подумав как следует, сел было, да тут же с воем вскочил на ноги.
– Ой-й!..
– Что с вами? – забеспокоился президент. – Вам нездоровится?
Да и охрана его удивилась такому поведению и на всякий случай удвоила бдительность. В смысле, нет ли здесь какого-нибудь теракта или другого нарушения дисциплины.
– Извиняйте, – говорю, – господин президент, но уже сил нет от этого недомогания… Без всякого хирургического вмешательства… Ни глава, ни губернатор не вмешиваются в это дело.
– Успокойтесь. Вмешательство уже началось. Арестованы несколько человек из медицинского страхования. Ведётся следствие. Скоро вырежем все эти злоупотребления, как фурункулы.
Ободрённый словами президента о наведении порядка, я вернулся домой. Вообще почувствовал облегчение. Хотел было приступить к работе, смотрю, местный олигарх уже достроил свой дворец. Который высится, как фурункул на ровном месте. А что, если вырезать этот фурункул? Путём хирургического вмешательства. Тем боже что и инструмент в наличии имеется. Без всякого нацпроекта и гранта.
Сел за рычаги своего бульдозера и не на шутку задумался…
Такой деловой
Фактически нашим предприятием руководил заместитель Халяф Хасанович. Не беспокоя по пустякам самого директора. Да и шеф – человек уже пенсионного возраста. Что толку его беспокоить?!
Впрочем, когда на место старого директора пришёл молодой, мало что изменилось. Халяф Хасанович по-прежнему выполнял всю работу. Разве что прежний хозяин постоянно справлялся о делах, а этот сидит у себя в кабинете и ничем не интересуется.
Решил Халяф Хасанович сам доложить ему. И привычно направился в кабинет директора. Но дорогу ему преградила секретарша.
– Куда Вы, Халяф Хасанович?
Признаться, зам никак не ожидал такого вопроса.
– Как это куда? – спросил он удивлённо. – К шефу!
– А он вас вызывал?
– Пока ещё нет.
– Тогда ждите вызова. Теперь у нас такой порядок.
Удивился Халяф Хасанович такому порядку, однако возражать не стал. Начал терпеливо ждать. День ждёт, другой, третий… А вызова всё нет и нет.
Пытался он опять проникнуть в кабинет, однако не пустили ожидающие приёма.
– Мы здесь со вчерашнего дня! – возмущались они. – Хотите попасть к директору, займите очередь.
– Да, – отозвалась секретарша, – на приём надо записываться. Теперь у нас такой порядок. А Вы, Халяф Хасанович, собственно, по какому вопросу? У вас какая просьба к шефу?
– Да нет у меня просьбы, – занервничал зам. – Может, у него есть ко мне?
– Что, так и записать в журнал? – раскрыла она толстую амбарную книгу.
– Пиши что хочешь! Когда прийти?
– По очереди вы тридцать девятый… Загляните на следующей неделе.
Однако ни на следующую неделю, ни даже через месяц заместитель так и не попал к директору.
– Работы у шефа много, – вздыхает секретарша. – Он такой деловой! Не то что прежний.
И тут зам видит, как двое интеллигентного вида молодых людей в очках, с бородкой – прямиком в кабинет.
– А они почему без очереди?
– Это люди из его команды.
– А я, по-твоему, из чьей команды? – вспыхнул зам.
– Не переживайте так сильно, Халяф Хасанович, – успокаивает его секретарша. – Я и сама полгода не могу попасть к нему. Давай уж наберёмся терпения, ещё немножко подождём.
– Вот ты и набирайся терпения, а мне всё это надоело! – взорвался зам. – Впрочем, я могу освободить его от удовольствия быть моим хозяином.
Услышав это, сидящие в приёмной заметно оживились:
– Ого! Так его!..
– Но врял ли?…
– Всё может быть…
– Да, хорошо бы избавиться от такого бюрократа! – сердито буркнул томящийся в очереди ветеран-бабай.
– Я знаю, как избавиться! – зловеще процедил сквозь зубы зам и решительно направился в свой кабинет. Через минуту появился он с листком бумаги и сразу – к директору.
Очередь притихла в ожидании. Интересно, что всё-таки придумал этот зам?
И вот он выходит. Ухмыляясь. Довольный такой.
– Всё! – говорит. – Избавился. Теперь он мне не хозяин.
– Неужто вынудил его уйти восвояси? – спрашивает бабай. – Правда, уходит он?
– Не он уходит, а я. Пусть попробует без меня поработать! Со своей командой…
Шеф и в самом деле попробовал поработать без своего действительно толкового заместителя, но у него ничего не получилось. Дела в предприятии шли всё хуже и хуже. Директора это, впрочем, ничуть не огорчало. Оказывается, он целыми днями вместе со своей командой над диссертацией сидел. А потом перешёл в другую организацию – тоже директором, чтобы диссертацию защитить.
Наше предприятие окончательно обанкротилось. И люди остались без работы. Даже секретарша, которая столь ревностно охраняла покой своего делового шефа от наплыва посетителей.
Маршал
Пришло время идти мне в армию.
По этому случаю в нашей семье собрался военный совет. Начальником штаба, конечно, мама. Бабушка – старшина. Дедушка – ефрейтор. Он и в армии не поднялся выше. Отец, хотя и служил сержантом, в семейной иерархии всего лишь рядовой. Мама считает, что на большее звание он просто не тянет.