Так, убедительную историческую параллель можно провести между политикой прошлых и нынешних империалистов и эксплуататоров, например, между реакционной политикой царской России XIX в. и нынешней реакционной политикой США. Правда, здесь, как и во всякой параллели, помимо общего, есть и свои отличия: Россия была всего-навсего жандармом Европы, империалисты США претендуют на роль жандарма мира. Россия защищала умирающий феодализм, США защищают и умирающий капитализм и сгнившие полуфеодальные режимы. Но эти отличия ничуть не отменяют родства и сходства, оно существует не только в голове историка; но, как говорится, во плоти и во крови, — в виде реакционных союзов империалистической Америки с диктаторскими режимами, с политическим отребьем всего мира, вроде Франко, Трухильо, Чан Кайши… Даже Кон стал в последние годы сокрушаться насчет того, что "поддержка нами диктаторов в Испании и Латинской Америке ослабляет позиции Запада в борьбе с коммунизмом", разумеется, не желая признавать, что поддержка эта результат не только и не столько ошибок и просчетов, сколько выражение кровного родства реакции разных стран.
Дает определенные основания для сравнения политика нынешних западных колонизаторов и прежних русских крепостников. И те и другие столетиями угнетали и эксплуатировали одни "чужих", другие — "своих" рабов, русского закрепощенного мужика недаром сравнивали с черным африканским рабом. И колонизаторов и крепостников только революция или явная угроза революционного взрыва заставляла идти на "освобождение" рабов, и те и другие делали все, чтобы заменить старое, колониальное или крепостное, рабство новой кабалой. Русские крепостники, усвоив наконец-то принцип "лучше сверху, чем снизу", "освободили" в 1861 г. крестьян, "наделили" их землей. Но и полсотни лет спустя крестьяне не сумели выплатить свой "долг" благодетелям, а миллионы десятин лучшей земли по-прежнему оставались в помещичьих руках. А поскольку разоренное и ограбленное крестьянство продолжало борьбу, "освободители" стали кричать о его "черной неблагодарности", их идеологи создали специальные теории, согласно которым "чем более либеральным был самодержавный строй, тем более злобные инстинкты ан порождал". Но не аналогичным ли способом "освобождают" ныне "сверху" бельгийские или французские колонизаторы народы Алжира или Конго, не подобные ли теории разрабатывают ныне коны в своих "размышлениях" о колониализме? Разница лишь та, что русские крепостники сумели затянуть "освобождение" на добрые полсотни лет, их нынешним потомкам придется убираться из колониальных стран скорее: бывший африканский раб становится теперь демократом очень быстро, гораздо быстрее русского полукрепостного мужика, на его стороне поддержка могучих сил.
А разве нет определенного родства в старых и новых теориях противопоставления Запада Востоку? Внешне Кон и его коллеги выступают против самодержавного панславизма, отгораживавшего когда-то Восток от Запада. На деле они ближе всего к тем, от кого открещиваются. Есть действительно кое-что общее в постановке проблемы Восток — Запад прежде и теперь, но только совсем не в коновском смысле.
Лет 100–150 тому назад противопоставление Востока и Запада выражало противоречие между феодализмом и капитализмом. Призыв "Не идите по пути Запада" означал: "Не покушайтесь на феодализм". Ныне призыв "Не идите по пути Востока" означает: "Не покушайтесь на капитализм". Но как удивительно похожи в остальном старые и новые реакционеры. Гансы коны лишний раз подтверждают общий закон всякой реакции — ее стремление отгородить народы своей страны и других стран от дороги прогресса.
Но сколько бы ни старались коны отгородить Запад от Востока, все их старания напрасны и бесплодны. История идет мимо конов и вопреки конам. История не знает ни "западного", ни "восточного" пути. Она знает только один, общий для всех народов и стран путь закономерного социального прогресса, перехода от отживших общественных форм, к новым, высшим: от феодализма к капитализму, от капитализма к социализму и коммунизму.
"Что-то неладное происходит с нашей страной, — писал в своей книге "Война или мир" Д. Даллес — один из родоначальников "холодной войны" послевоенного периода. — Нам недостает истинной и динамичной веры, а без нее нам мало что поможет". В этой связи он и заговорил о необходимости создания "общей стратегии наступательной идеологической борьбы". Первым принципом этой стратегии стал лозунг "познай врага своего". Враг — это, разумеется, коммунизм вообще, и в особенности Советская Россия. "Понять советскую коммунистическую доктрину нелегко, — отмечал Даллес. — Она отличается сложностью и требует довольно тяжелой умственной гимнастики. Но она имеет могучую власть над миллионами людей во всем мире. Если другие смогли ее понять, то, без сомнения, это не непреодолимо для умственных способностей американцев… Часовой механизм взрывателя замедленного действия, может быть, и сложен. Но если такой механизм придан бомбе, которая своим взрывом может отправить нас к праотцам, то на его изучение стоит потратить время. Ведь эти часы отсчитывают минуты, которые нам осталось жить"[203].
Заботы Даллеса о "познании" врага своего понятны: неотвратимо съеживается, сжимается, исчезает с лица нашей планеты капиталистический мир — мир эксплуатации, войн, колониализма, мир самого грубого и утонченного насилия, самой изощренной и открытой лжи. Понятно и то, почему история России занимает особое внимание буржуазных идеологов: она была первой в мире страной, где в схватке с буржуазией победил пролетариат, эта первая победа пролетариата сыграла в истории капитализма роковую роль. Казалось бы, случайное недомогание капиталистической системы оказалось на поверку ее смертельной болезнью, "локальное" поражение, нанесенное белогвардейцам и интервентам на полях России, обернулось поражением империалистов на континентах Азии и Африки, Америки и Европы. Но Россия не только первой вырвалась из буржуазного рабства. Преодолев огромные трудности, она первой готовится и ко вступлению в коммунизм, к тому, чтобы в ближайшем будущем обогнать самые передовые буржуазные страны в экономическом отношении. А это гигантски увеличивает силу притяжения коммунистических идей среди народов мира.
Буржуазия хотела бы "исправить" ход истории, вырвать победу у коммунизма, хотела бы научиться избегать поражений, сохранить свою власть и богатства. Поэтому она не может не обращаться к прошлому, не может не изучать его. Но буржуазия в то же самое время и не может учиться урокам истории, ибо история учит обреченности капитализма, ибо история против нее.
Эту неопровержимую истину великолепно подтверждает развитие нынешней буржуазной "россики". Колоссальные силы и средства были затрачены в последние годы в странах "свободного Запада" — США, Великобритании, Западной Германии на ведение "психологической войны", развитие таких специальных исторических наук, как "Sovietstudies" и "Ostforschung". С помощью правительственных субсидий и фондов Рокфеллера и Форда, Дюпона и Карнеги, в тесном сотрудничестве с Госдепартаментом и Фориноффис были подготовлены сотни "специалистов" по России и Востоку. Им были обеспечены идеальные условия работы, открыты все возможности для публикации работ. Усилиями этих специалистов за самое короткое время была создана колоссальная литература, начиная от десятков монографий по отдельным проблемам "советоведения", сотен специальных статей в "научных" журналах и кончая тысячами публикаций в газетах и боевиках типа "Life" или "Time". Началось идеологическое "наступление" на коммунизм. "Специалисты" вступили в бой. Надо сказать, что они добились кое-каких количественных "результатов". Были изданы сотни и тысячи "пособий по коммунизму", десятки и сотни книг о Советской России. Был поднят невероятный шум о "победах". Появились тысячи похвальных рецензий. Последовали награды, повышения в чинах и званиях.
Но прошло немного времени, и стало ясно, что сознательный обман народа буржуазией превратился в самообман. Все успехи коммунистов оказались неожиданными для врагов. К изучению России добавилось исследование того, почему это "изучение" не приносит желаемых плодов? В буржуазной печати все явственнее зазвучал следующий мотив: мы планируем наступление против коммунизма, наступаем, кричим о наступлении и празднуем победы, но в конце концов обнаруживаем, что в результате мы снова проиграли, а коммунисты "выиграли". Бурный "расцвет" современной буржуазной "россики" обернулся полнейшим бесплодием ее результатов. "Никто не разбирается в русских делах, — признался с горечью и негодованием американский генерал Туайнинг в 1956 г. по возвращении из СССР. — Разница существует только в степени невежества"[204].
Это признание подтверждает, что реакционеры в науке могут выполнять социальный заказ реакционеров в политике, но оказать существенную помощь последним они органически не способны. Какие бы средства ни вкладывались в развитие этой науки, она оказывается способной только на одно: "научную" разработку "мифов и басен, культивируемых сверху" (Шуман), "обоснование" домыслов, нужных для оправдания все той же реакционной политики.
Генерал смотрит на вещи так, как и положено генералу: что было бы, если бы во время войны разведка систематически сообщала командованию заведомо ложные сообщения о противнике и на основе этих "сведений" разрабатывались планы операций? Что было бы, если бы корректировщики огня давали каждый раз неверные координаты, благодаря чему устанавливался неверный прицел? Итоги таких операций и результаты подобного огня известны, это — проигранные сражения и бесполезная трата боеприпасов. Если остается возможность, то виновных наказывают.
Но кого наказывать в случаях непрекращающихся политических и идеологических просчетов буржуазии? Подлинная самокритика для нее немыслима, это — самоубийство, потому что дело с