[33]. Не остановились на Локке и французские мыслители, решающее влияние на политическое развитие Франции оказали идеи американских революционеров и демократизм Руссо. Демократизм этот профессор объявил просто-напросто "извращением" английской идеи, приписав ему разнуздывание "коллективных инстинктов, враждебных индивидуальным правам". Но тот же западный демократизм послужил важным идейным источником прогрессивной мысли XVIII в. и в России — он был преломлен здесь сквозь призму необычайно острого классового антагонизма крепостного и помещика[34].
Если же перейти от XVIII к XIX и XX вв., то вообще нельзя говорить о преобладающем прогрессивном влиянии на восточные страны западных буржуазных идей. Дело в том, что западная мысль в новое время — о чем также молчит профессор — не сводилась только к идеям либеральной "английской свободы" или к ее "извращению" в виде теории Руссо. Противоречия буржуазного строя породили чуть ли не со дня его рождения сначала утопический, а затем научный социализм. Как раз влияние этих забытых Коном, но тоже западных идей оказало наиболее существенное прогрессивное влияние на Россию, если брать XIX и XX вв. Пока почва для их восприятия не созрела, они служили здесь, как и в других странах Востока, идеологической оболочкой для лозунгов антифеодальной борьбы. Когда на Востоке появился пролетариат, он взял через посредство революционной интеллигенции себе на вооружение западный научный социализм, что во много раз ускорило развитие его Классового сознания, содействовало достижению его победы.
При этом и на Западе и на Востоке оригинальные мыслители никогда не ограничивались простым повторением локковских формул или прочих "заимствованных" идей. Они развивали, а не "извращали", как уверяет профессор, они углубляли, двигали дальше прогрессивную мысль, пытаясь дать ответы на вопросы, поставленные ходом социально-экономических, политических процессов внутри своей страны.
И последнее, весьма существенное обстоятельство. Не было и быть не могло даже в XVII–XIX вв. какого-то однородного прогрессивного идейного влияния Запада на Восток. В условиях раскола и Запада и Востока на антагонистические классы были прогрессивные и реакционные западные влияния, а представители различных классов Востока по-разному относились к тем и другим. Защитники самодержавной России (исключая мимолетные периоды "либеральных" заигрываний) всегда душили и изгоняли передовые западные идеи, казенная "среда" была действительно "социально и идеологически не подготовлена к ним". И, напротив, защитники угнетенных классов всегда жадно впитывали, перерабатывали, развивали революционные идеи XVIII, XIX, XX вв.
Кроме того, было не одностороннее влияние Запада на Восток, но взаимовлияние стран Востока и Запада, причем мера воздействия менялась в зависимости от уровня социального развития той или другой страны. Сама европейская цивилизация была наследницей древнейших культур народов Востока (этот факт отчасти признает профессор Кон, излагая предысторию английского национализма), и хотя в дальнейшем Европа обогнала Азию в своем социальном и культурном развитии, эта историческая особенность эпохи восходящего капитализма отнюдь не стала особенностью всей истории вообще. Безусловно верно, что демократическая и социалистическая Россия очень и очень многим обязана передовому Западу. Но верно и то, что прогрессивные деятели "восточной" России сумели, несмотря на гнет и насилия царизма, внести в интернациональную культуру демократизма и социализма огромные ценности. "Мы гордимся тем, — писал Ленин, — что эти насилия вызывали отпор из нашей среды, из среды великоруссов, что эта среда выдвинула Радищева, декабристов, революционеров-разночинцев 70-х годов, что великорусский рабочий класс создал в 1905 году могучую революционную партию масс, что великорусский мужик начал в то же время становиться демократом, начал свергать попа и помещика… великорусская нация тоже создала революционный класс, тоже доказала, что она способна дать человечеству великие образцы борьбы за свободу и за социализм, а не только великие погромы, ряды виселиц, застенки, великие голодовки и великое раболепство перед попами, царями, помещиками и капиталистами"[35].
Никакими домыслами конов о "едином" русском духе не удастся зачеркнуть великой борьбы русского народа за свободу, борьбы, которая в 1917 г. вырвала из рабства все нации России, борьбы, которая привела в могучее освободительное движение "весь мир голодных и рабов". Патриотизм русских революционных демократов и их наследников-коммунистов ничего общего не имел с национальной замкнутостью или восточным "национализмом", как пытается изобразить его Кон. Этот патриотизм всегда органически сочетался с интернационализмом, ибо в основе всей деятельности большевиков лежали интересы угнетенных классов, общие для Запада и для Востока.
Если же говорить о нынешних взаимных влияниях, то Восток учился и будет учиться всему передовому у Запада. Но в наши дни Восток ушел в своем социальном развитии далеко вперед и он уже "показывает всем странам кое-что, и весьма существенное, из их неизбежного и недалекого будущего"[36]. Именно это огромное, все возрастающее воздействие идей социализма на Запад и побудило теперешнего президента Международного общества по изучению идей заняться в последние годы изучением "русского духа" и доказывать "национально-ограниченный" характер ленинизма с помощью… отточий в ленинских цитатах.
Если поверить Гансу Кону, "вестернизацию" отсталого Востока всемерно ускорял западный колониализм. "Именно благодаря колониализму, — пишет профессор в статье "Размышления о колониализме", — впервые возникли способные туземные кадры для управления страной и выполнения всех функций цивилизованного общества. Многие из новых "наций" (кавычки Кона. — Авт.), подобно Индии, Индонезии, Гане, обязаны своим существованием в качестве государств и своему потенциальному сплочению в качестве наций именно колониальному режиму".
Правда, если верить тому же Кону, "туземцы" никогда не отличались особой благодарностью. Получив "западное образование", восточная интеллигенция начинала "завидовать" благосостоянию западных стран, не только не благодарила "благодетелей", а вела с ними борьбу. "Чем более либеральным был колониальный режим, — уверяет профессор, — тем более злобный антиколониализм он порождал". Таким образом, следствием занесенных западными колонизаторами "свобод", а не следствием угнетения якобы явилась на Востоке национально-освободительная борьба. "Распространен пропагандистский тезис о том, что западный империализм привел к бедности, войнам, расовой дискриминации и экономической эксплуатации в Азии и Африке, — продолжает Кон свои "размышления". — Но это не так. Бедность существовала в Азии и Африке с незапамятных времен, как она существовала в Европе до возникновения либерализма и капитализма… Насколько идут в глубь веков исторические воспоминания, в Азии и Африке были вечные войны. А экономическая эксплуатация была всеобщим явлением"…[37]Остановимся на этих "размышлениях", а точнее, измышлениях о колониализме: нигде, пожалуй, не обнажается столь явно лицемерие коновской "теории" национализма, вся ее реакционность и фальшь.
Ни один уважающий факты историк не станет доказывать, что до европейской колонизации полупатриархальный Восток был похож на рай, что там не было ни эксплуатации, ни войн, ни нищеты (хотя все данные говорят за то, что такого разорения, такой эксплуатации и такого избиения, как при господстве "передовых" колонизаторов, "отсталый Восток" никогда не переживал).
Но в данном случае обойденная профессором суть вопроса состоит вовсе не в рассмотрении доколониального прошлого Востока, а в истории его колонизации, не в том, чем был Восток до нее, а в том, чем он стал в результате ее. Буржуазия и на Европейском континенте не знала иного способа развития цивилизации, кроме насилия и угнетения, но нигде не обнаружился с такой силой антагонистический, антигуманный характер буржуазного прогресса, как на колонизируемых пространствах Африки, Азии, Америки. Уничтожение целых цивилизаций и народов, охота на негров, миллионами отправляемых на рынки живого товара за океан, разрушение ирригационных систем, массовые голодовки и вымирание туземцев, уродливое, однобокое развитие отраслей промышленности, нужных колонизаторам, разорение миллионов ремесленников, сочетание невиданно высоких прибылей от колониальных предприятий с полурабскими формами труда на них, подавление всякой самостоятельной мысли, тюрьмы и расстрелы для тысяч и тысяч людей — такова реальная история той "вестернизации" колониального Востока, которую прославляет ныне профессор Кон. "Стоит только сравнить развитие за минувшее столетие независимых стран Европы или Северной Америки и развитие колониальных стран Африки, — указывала Советская делегация на XV сессии Генеральной Ассамблеи ООН, — как станет ясным, что путь колониализма есть путь регресса, путь медленного умирания, разрушения и деградации насильственно порабощенных стран.
В то время как в экономически развитых странах промышленность, земледелие, наука и культура достигли высокого уровня, появились морские суда, движимые энергией атома, в космическое пространство запущены искусственные небесные тела, Африка, страна сказочных богатств, отстала и превратилась в континент голода, в ее земледелии, как и тысячи лет назад, главные орудия труда — это мотыга, соха и заостренные колья…
Между независимыми государствами с высокоразвитой промышленностью и колониальными странами разверзлась настоящая пропасть, а ведь Азия и Африка были некогда колыбелью великих цивилизаций, обогативших культуру и цивилизацию других народов"