– Из ПРОМа говоришь.
– Угу. Может, из Сельпрома? На работу, поди, зовут.
Кузьмич окончательно проснулся и заледенел лицом.
– Нет, Марковна. Это из Программы развития и освоения космоса.
Она испуганно прикрыла рот ладонью.
– Бузыгин, поди, стукнул кому надо про твоего робота. Или про Лярву прознали уже. Что делать-то?
– Дык, повоюем еще, – пообещал Кузьмич, подсмыкивая портки.
– Рубаху хоть смени. Вон рукав весь в крови. Дай быстренько застираю.
Когда он вышел на крыльцо, промовцы уже подъезжали к его дому в крытом грузовике военного грязно-зеленого цвета. За ними молчаливым испуганным стадом пылили по дороге глубинковцы.
Из машины вышли трое: молодые, холеные, в строгих костюмах, с каменными лицами и одинаково бритыми под ноль затылками. У одного всю левую сторону головы закрывал металлический шлем, из которого выходили присоски и трубки, врощенные в шею. От пряного запах одеколона, облаком висевшего вокруг начальства, першило в горле и щекотало в носу.
– Николай Кузьмич Стерх? – поинтересовался старшой.
Кузьмич, переминаясь, сглотнул.
– Дык…
– Комиссар промразверстки Семенов, – представился он. – Нам стало известно, что вы обманом завладели августовским урожаем и скрываете его от государства. Он, между прочим, имеет важное оборонное значение. Вот ордер на обыск.
Комиссар ткнул пальцем в Шамана и агронома, топтавшихся неподалеку:
– Понятыми будете. Проходите, товарищи, в дом. – Покосился на Марковну, стоящую над тазом с бельем по локти в мыле. – Это кто?
– Дык, соседка. По хозяйству помогает.
– Сожительница, значит. Так и запишем.
Марковна зарделась, но промолчала.
– Приступайте!
Не прошло и пяти минут, как бедная, но чистенькая комната была перевернута вверх дном. Один из подручных достал из-под узкой солдатской койки подшипник. Тот самый. Комиссар Семенов удовлетворенно кивнул и приказал спрятать находку в мешочек из фольги.
– Где остальное?!
– В сарайке он их держит, в курятнике, – с готовностью подсказал агроном, потирая грудину с левой стороны, где сердце. – Говорил я тебе, Кузьмич, надо было сразу в райцентр сдавать. За них, оказывается, пайка усиленная всем нашим полагается. Гречка, тушенка, сигареты с фильтром… А ты, куркуль, все себе оставить хотел. Запчасти-запчасти!.. Видеофон общественный тоже себе присвоил.
– Ну и гад ты, Лексеич.
– Сам вредитель! Вы запишите, он боевого робота втайне от советского правительства собирает. И это… в партизаны наладился. У меня и свидетель есть. Вордавосий Бузыгин, шофер из райцентра.
– Разберемся.
В сарайке урчало и жужжало так, что промразверстчики подозрительно переглянулись друг с другом. Вперед вытолкнули Кузьмича:
– Открывай, первым пойдешь.
– Вам надо, сами и идите, – мрачно сказал он. – Вон ключ на гвозде висит.
Комиссар вытащил из-за пояса гиперболоид, кивнул одному из помощников: открывай. Когда замок сняли, жужжание прекратилось.
– Топай давай, изобретатель хренов.
Марковна всхлипнула, тут же испуганно прикрыв рот ладонью. Кузьмич сурово глянул на нее и ступил на порог. Косые солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь окошко и щели в стенах, связали захламленный сарай невесомой паутиной. Привычно пахло машинным маслом. Шестирукий робот неподвижно стоял посреди сарая, как он его впопыхах оставил вчера. Кузьмич бросил взгляд на загородку курятника и замер. Корыто было пусто. Зато биомех вырос раза в два, сожрав или встроив в себя все «живые запчасти». Он не двигался, но Кузьмич чувствовал, что инопланетный агрегат следит за каждым его движением.
– Ну, что там? – спросил комиссар.
– Ничего.
– Зайти можно?
– Дык, заходите. Чего уж теперь.
Первыми вошли Шаман и Лексеич. Биомех сразу запыхтел, засверкал красными глазками. Увидев его, Шаман ахнул да так и застыл с раскрытым ртом. Агроном попытался выскочить обратно на улицу, но не успел. Оттеснив его к стене, в сарай ворвались бойцы промразверстки с гиперболоидами наперевес и захлопнули дверь прямо перед носом у Марковны.
– Оружие применять только в крайнем случае, – предупредил комиссар. – Это очень важный узел двигателя.
– Ух ты! Это он что же, в космос полетит? – восхищенно протянул Шаман. – Ребята, заберите меня с собой. Я могу испытателем быть. Ну что вам стоит?
Его просьба осталась без ответа, промразверстчики со страхом разглядывали биомеха.
– Да, натворили вы дел, гражданин Стерх. Сборочный процесс должен проходить исключительно под наблюдением специалистов. Если агрегат пострадает, вы ответите за порчу государственного имущества по всей строгости советского закона.
Семенов повернулся к своим:
– Как его вывозить отсюда будем?
– М-может вызвать подмогу?
– Выманим на живца, – предложил один из бойцов, и достав мешок с подшипником, поманил биомеха: – Цыпа-цыпа-цыпа.
Агрегат, и впрямь чем-то напоминавший чудовищного металлического цыпленка, сделал движение в его сторону.
– Отставить!
Поздно. Биомех пошел на промразверстчиков, в два счета снеся хлипкую перегородку.
– Бросай! Бросай! – выкрикнул комиссар.
Помощник швырнул деталь в сторону биомеха, тот подскочил в воздух и на лету поймал ее серебристым телом. Деталь прилипла и моментально всосалась в агрегат. Внутри у него снова заурчало и зашипело. На верхней панели замелькали лампочки.
В следующий миг биомех кинулся к стоящему ближе всех Шаману. Парень нелепо взмахнул изуродованной рукой и свалился на пол. Промразверстка даже отреагировать не успела, как агрегат впился Шаману в пах.
В стенку ударила алая струя, окропив Кузьмича.
Бойцы как по команде вскинули разгоревшиеся лучевики.
– Не стрелять! – заорал Семенов. – Пошел процесс сборки. В нем была недостающая деталь.
Шаман выл дурнем, но быстро затих. Биомех урчал над своей жертвой. Корпус дрожал и переливался, словно был сделан из ртути.
У Лексеича не выдержали нервы.
– Нет! Не хочу! Не хочу, не буду! – закричал агроном и кинулся к двери. Бойцы промразверстки преградили ему путь. – Выпустите меня отсюда! Братцы, вы же комсомольцы. Он меня тоже того, сожрет. Пощадите! Тут она у меня, на груди.
Комиссар отрывисто приказал:
– В грузовик его.
Агронома ловко сковали наручниками, и подхватив под локотки, потащили вон из сарайки. Биомех, закончив с Шаманом, удовлетворенно пожужжал и двинулся следом за агрономом. Толпа, увидев шагающее серебристое чудище, сверкающее лампочками, попятилась. Лексеич кричал не переставая:
– Я ветеран труда. У меня жена сердечница! Помогите! Вы не имеете пра…
Один из бойцов коротким хуком правой сунул ему поддых. Агроном хрюкнул и замолчал. Его швырнули в грузовик, следом деловито взобрался биомех. Дверь кузова захлопнулась. Зарычал мотор.
Комиссар, стоя на подножке, оглядел притихшую толпу:
– Товарищи, повышайте эффективность и качество продукции! Не забывайте о соцсоревновании. Даешь урожай сверх плана! Если будем работать такими темпами, то уже к 2000 году на Марсе точно будут яблони цвести.
– А как же усиленный паек? – выкрикнул кто-то. – Вы же обещали…
– Будет, все будет, – пообещал промразверстчик, убирая оружие. – Автолавка в субботу привезет. А пока вот вам премия.
Он сделал знак рукой, и бойцы вытащили два ящика китайской тушенки. Глубинковцы довольно загудели и бросились разбирать консервы.
– А с вами, гражданин Стерх, еще поговорят!
– Да пошел ты! – плюнул фронтовик и ушел в сарай, не дожидаясь, пока они уедут.
Там на полу сидела тихая, убитая горем Марковна, баюкая на коленях голову погибшего сына.
После поминок все разошлись. В осиротевшем доме остался один Стрех. Марковна села рядом, утерла слезу кулаком.
– Как жить теперь, Кузьмич?
Стерх погладил ее по голове своей большой рукой.
– Одна ты осталась, Аннушка, – сказал он с чувством и добавил: – Раздевайся.
Женщина подняла на него испуганные непонимающие глаза:
– Что?
– Раздевайся!
– Сейчас?
– Дык, сейчас. Знаю, что не ко времени, но чем быстрее, тем лучше.
Он достал из кармана складной охотничий нож.
– С-с-с ума сошел, – потрясенно выдохнула она и горстью зажала на груди кофту. – Совсем рехнулся на старости лет.
– Видала, как этот биомех по следу шел? Рано или поздно сбежит он от них. Я-то человек конченый, за мной придут со дня на день, а тебя спасти хочу! Показывай, где нарывает. Одна ты мне деталь не принесла. Значит, вырезать ее нужно и уничтожить, пока он не вернулся и тебя не сожрал, как Шамана да Лярву.
– Так вот ты о чем, – махнула рукой Марковна. – Ничего со мной не случится. Деталька моя еще две недели назад выскочила. Даже не больно было. Испугалась я сперва. А потом стыдно было, так я ее в нужник выкинула. Коли захочет чудище это, пусть в выгребную яму за ней ныряет.
Кузьмич высоко вздернул брови и с уважением посмотрел на соседку:
– Ну, Марковна. Ну, голова! – Он стукнул кулаком по столу и неожиданно весело заявил: – Повоюем еще!
И вышел из избы.
– А чего я сделала-то? – растерянно спросила Марковна у закрывшейся двери…
15 декабря 1984 г., газета «Мифическая правда», сообщение ТАСС
Вечером 15 декабря советско-нью-ирамская межпланетная станция «Марс-12» сбилась с курса, вошла в плотные слои атмосферы Земли и сгорела. Обломки аппарата упали в районе деревни Глубинка, в Ненашенской области. Имеются жертвы. Причина аварии выясняется.
Много, очень много историй от простых людей, не от генералов, академиков, финансистов и жрецов, а от простых граждан моей многострадальной страны. В письмах первых лет после Пришествия – ужас, шок, непонимание происходящего. Дальше – попытки что-то для себя объяснить, встроить окружающую действительность, немыслимую, невероятную, в привычную картину мира. И только в последних по времени посланиях все больше обреченности. Люди смирились с произошедшим, научились как-то существовать рядом с Мифами, надеясь лишь прожить свой век спокойно. Одно, самое сокровенное желание буквально сочится между строк, словно сукровица: быть незаметным, стараться не попасть в поле зрения Древних.