Вот и все, чем были заняты мои голова и руки вечером накануне следующего утра, когда я спустился к завтраку, и мама включила радио к началу новостей на Эн-пи-ар:
«Арабское информационное агентство Аль-Джазира передает фото- и видеоматериалы, а также цитирует свидетельства очевидцев беспорядков, устроенных молодежью в минувшие выходные в парке Мишн-Долорес», — объявил диктор в тот момент, когда я приложился к стакану апельсинового сока. Мне удалось не распрыскать сок изо рта по всей комнате, хоть я и поперхнулся.
«Корреспонденты Аль-Джазиры утверждают, что эти свидетельства опубликованы в так называемом икснете, подпольной коммуникационной сети, используемой студентами и подростками, проживающими в зоне залива и симпатизирующими „Аль-Каиде“. До сих пор сведения о существовании этой сети ограничивались слухами, и сегодня они впервые подтверждаются средствами массовой информации…»
Мама сокрушенно покачала головой.
— Только этого нам не хватало. Полиция и так зверствует, а если теперь еще эти подростки затеют игры в партизан, у властей появится предлог накрепко затянуть все гайки.
«На икснетовских блогах размещены сотни голосовых и мультимедийных файлов со свидетельствами молодых людей, участвовавших в беспорядках и утверждающих, что их собрание носило мирный характер до тех пор, пока полиция сама не напала на них. Вот одно из таких свидетельств:
— Мы танцевали, вот и все. Я привел с собой младшего брата. Играла музыка, мы говорили о свободе, о том, что мы теряем ее, потому что эти придурки на словах борются против террористов, а нападают на нас, хотя мы не террористы, мы американцы. Я считаю, что они ненавидят свободу, а не террористов… Ну вот, мы танцевали, играла музыка, тихо-мирно, все путем, а копы начали орать, чтобы мы разошлись. Мы тоже завопили: „Свободу!“ В смысле, мы должны вернуть Америке свободу. Копы стали распылять слезоточивый газ. Моему брату только двенадцать лет. Он пропустил три дня школы. Родители говорят, что это я виноват, ну не бараны ли? Я, что ли, его газом травил? Мы платим налоги, чтоб полиция нас защищала, а она травит нас газом ни за что ни про что. Как будто они на войне, а мы — вражеские солдаты!
— Подобные свидетельства, включая аудио- и видеоматериалы, приводятся на веб-сайте Аль-Джазиры и в икснете. Адрес соединения с этим икснетом вы можете узнать, заглянув на собственную страницу Эн-пи-ар в Интернете».
Из спальни спустился папа.
— Ты пользуешься икснетом? — спросил он, пристально глядя мне в лицо. Я невольно съежился.
— Да, видеоиграми. Икснет по жизни — бескабельная игровая сеть. Помнишь, в прошлом году бесплатно раздавали иксбоксы? Ну вот, специально для икснетовских игр!
Отец посмотрел на меня испепеляющим взглядом.
— Игр? Маркус, до тебя даже не доходит, что ты участвуешь в создании прикрытия для злодеев, которые хотят напасть на нас и уничтожить нашу страну! С сегодняшнего дня ты перестанешь пользоваться икснетом. На-всег-да! Ты меня понял?
Мне хотелось возразить. Да что там, меня так и подмывало тряхнуть отца за плечи, чтоб очнулся. Но я не сделал ни того ни другого. Отвернулся и сказал:
— Конечно, папа. — И пошел в школу.
Поначалу я обрадовался, когда узнал, что мистера Бенсона не оставят вести обществоведение в нашем классе. Однако тетка, которую нам прислали вместо него, превзошла все мои самые страшные ожидания.
Она была молодая, лет двадцать восемь или двадцать девять, не уродина — в смысле, цветущая женщина и блондинка. Но когда она с мягким южным акцентом представилась классу как миссис Андерсен, я тут же насторожился. Ни одна знакомая мне женщина, чей возраст не достиг шестидесяти лет, не называет себя «миссис». Но я был готов простить ей это. Молодая, красивая, приятный говор. Сладится — слюбится.
Не слюбилось.
— При каких обстоятельствах федеральное правительство имеет право приостановить действие десяти первых поправок к Конституции США? — спросила миссис Андерсен, повернулась лицом к доске и мелом написала колонку цифр от одного до десяти.
— Ни при каких, — сказал я, не дожидаясь, когда она меня вызовет. — Конституционные права носят абсолютный характер.
— Это довольно упрощенная точка зрения… — Миссис Андерсен посмотрела на лежащую перед ней пофамильную схему класса. — …Маркус. Например, полицейский производит несанкционированный обыск, то есть превышает свои полномочия. Он обнаруживает свидетельство, изобличающее преступника в убийстве твоего отца. Это единственная прямая улика. Должен ли полицейский отпустить преступника на свободу?
Вообще-то я знал правильный ответ, но затруднялся вразумительно его изложить.
— Да, — не сразу ответил я. — Начать с того, что полицейский не должен производить…
— Неверно, — перебила меня миссис Андерсен. — Адекватной мерой против нарушения полицией прав граждан является дисциплинарное наказание виновного, но никак не наказание общества за ошибку отдельного сотрудника полиции.
И она написала на доске в первом пункте: «Вина в совершении уголовного преступления».
— Какие действия могут привести к временной отмене положений Декларации прав?
Чарльз поднял руку:
— Если вдруг завопить «пожар!» в переполненном зрительном зале?
— Очень хорошо… — Она сверилась со схемой. — …Чарльз. Существует множество обстоятельств, при которых Первая поправка не является абсолютной. Давайте назовем хотя бы несколько.
Чарльз опять поднял руку.
— Угроза жизни и здоровью блюстителя правопорядка.
— Да, в частности, раскрытие личности сотрудника ФБР или ЦРУ, работающего под прикрытием. Очень хорошо. — Миссис Андерсен сделала пометку на доске. — Еще примеры?
— Обеспечение национальной безопасности, — выпалил Чарльз, словно его уже вызвали. — Клевета. Непристойное поведение. Совращение малолетних. Детская порнография. Публикация инструкций по изготовлению взрывных устройств…
Миссис Андерсен торопливо записывала за Чарльзом, но вдруг запнулась.
— Детская порнография — это лишь одна из форм непристойного поведения, Чарльз.
Мне стало тошно. Все это никак не клеилось с привитыми мне убеждениями и знаниями о моей родной стране. Я поднял руку.
— Да, Маркус.
— Я чего-то не понимаю. Из ваших рассуждений получается, что Декларацию прав выполнять не обязательно. Но это наша Конституция, основной закон. Все мы должны выполнять его неукоснительно.
— Это весьма распространенное и очень поверхностное мнение, — сказала миссис Андерсен с притворной улыбкой. — Суть в том, что составители Конституции изначально задумали ее как живой документ, требующий периодической ревизии с течением времени. Они понимали, что Республика не сможет существовать вечно, если на каждом историческом этапе правительство не будет управлять ею в соответствии с велениями современной обстановки. В их намерения не входило делать Конституцию незыблемой, как религиозная доктрина. Ведь они и сами бежали на эту землю, спасаясь от чуждого им вероисповедания.
Я ошалело покачал головой.
— Что? Не-ет. Они приехали в Америку как купцы и ремесленники и были верны королю до тех пор, пока он не начал притеснять их самыми жестокими способами. Религиозные беженцы прибыли сюда намного раньше.
— Кое-кто из составителей Конституции был прямым потомком религиозных беженцев, — вставила миссис Андерсен.
— И Конституция для ее создателей не была чем-то вроде ресторанного меню, из которого выбираешь себе по вкусу. Их сплотила общая ненависть к тирании, и Декларация прав нацелена именно на то, чтобы воспрепятствовать возникновению в Америке тиранической формы правления. Они объединились в революционное сообщество, чьи основополагающие нормы отвечали интересам каждого, предоставляли всем его членам право жить, быть свободным и счастливым. Право народа низвергать своих угнетателей.
— Ну да, ну да! — замахала на меня рукой миссис Андерсен. — Они верили в право народа избавляться от королей, но…
Чарльз довольно ухмылялся, а после ее слов губы у него растянулись еще шире.
— В десяти поправках к Конституции выразилось предпочтение авторов абсолютизировать права, дабы воспрепятствовать попыткам отнять или ограничить их. Взять, к примеру, Первую поправку: она имеет целью защитить свободу слова, не позволяя правительству разделить содержание публичных выступлений на две категории — дозволенную и запретную. Авторы просто не хотели, чтобы какому-то облеченному властью недоумку пришло в голову объявить противозаконным все, что ему не нравится.
Миссис Андерсен повернулась к доске и написала: «Право на жизнь, на свободу и на стремление к счастью».
— Мы немного опережаем программу, но вы, кажется, ребята продвинутые.
Класс откликнулся нервным смешком.
— Роль правительства заключается в обеспечении права всех граждан на жизнь, на свободу и на стремление к счастью. Именно в такой последовательности. Похоже на фильтр. Пусть правительство своими действиями заберет у нас немного счастья и чуть-чуть свободы, лишь бы это делалось ради нашего выживания. Вот почему полиция уполномочена задержать вас, если заподозрит, что вы представляете угрозу себе и окружающим. Вы теряете свободу и счастье, но спасаете свою жизнь. Оставшись живы, вы сохраняете для себя возможность обрести свободу и счастье.
Сразу несколько человек подняли руки.
— Значит, правительство может делать что захочет, если скажет: братцы, над вами нависла опасность, и мы должны ее предотвратить — так получается?
— Ага, — добавил еще кто-то. — По-вашему, выходит, национальная безопасность важнее Конституции?
Меня переполняла гордость за своих товарищей, и я решил тоже добавить:
— Как можно защитить свободу, приостановив действие Декларации прав?
Миссис Андерсен покачала головой с таким видом, будто перед ней собрались непроходимые тупицы.
— «Революционные» отцы-основатели расстреливали предателей и шпионов! Их вера в абсолютную свободу заканчивалась, когда она создавала угрозу существованию республики. Взять, к примеру, этих самых икснетовцев…