— Так чего ж вы сунулись? — спросил Соловьев.
— Да не хотелось свидетелей оставлять. Она ж нас запомнила. Да и уговор не выполнила. Вам звякнула, — пожал плечами Боб.
— Ну, допустим, на нее мы сами вышли, — сказал Соловьев, — а вот насчет Мадлен…
— А этот ваш банщик не мог вас развести? — спросил Градов. — Я почти на сто процентов уверен, что именно, как вы утверждаете, Мадлен приходила ко мне несколько дней назад.
— Мы вот что, распечатаем и развесим по городу ее фотографию. Вдруг кто видел, — сказал Соловьев.
— Вешайте, — скептически хмыкнул Боб.
— А как нам банщика найти? — продолжал Соловьев.
— Ну, вот это у вас не получится, — сказал Боб. — Банщик уже свалил в теплые края. Надолго, а может, и навсегда. Он сам хвастался, что тех бабок, которые он поимел за Мадлен, ему надолго хватит.
Глава 5
Лизе Мальцевой, когда она поняла, что находится в трюме корабля и ее везут неизвестно куда и неизвестно для чего, казалось, страшнее быть не может. Но впереди ее ждали еще более страшные испытания.
Когда к женщинам спустился молодой человек в белом халате, марлевой повязке и стерильных перчатках, которого двое охранников — Витек и Гриня называли Михалычем, Мадлен, окинув его оценивающим взглядом, сбросила куртку и, расправив блестящие рюши своего декольте, резко изменив тон, ласково проворковала:
— Скажите, доктор, куда нас везут? Ну, хотя бы намекните…
Доктор отвел взгляд, покачал головой и как можно строже спросил:
— Кто у вас здесь болен?
— Вот она, эта стриженая мадам в углу, — уловив, что доктору, во всяком случае пока что, не до нее, вздохнув, сказала Мадлен. — Она очень серьезно больна. Похоже, у нее холера или что-нибудь пострашнее.
Доктор подошел и наклонился к женщине, которая уже и стонать перестала. Он взял ее руку, прослушал пульс, потом крикнул тем, что были наверху:
— Витек, спусти мне чемоданчик.
— Я сброшу? — ответил, заглянув в лаз, Витек.
— Ни в коем случае! — остановил его Михалыч. — Спустись с ним. А то там все разобьется. Мне укол срочно сделать надо.
— А она не заразная? — настороженно спросил Витек.
— Заразная, не заразная! Мы такой великолепный экземпляр потерять можем! — недовольно воскликнул Михалыч.
— Экземпляр… — пробормотал осевшим голосом Витек, медленно спускаясь вниз. — А если я заражусь…
— Ты давай скорей, а то без бабок останешься! — пригрозил Михалыч.
— На хрен мне мертвому бабки! — хмыкнул Витек, но спустился.
Был он чуть выше ростом Михалыча, худощавым, но жилистым, сильным. На нем были камуфляжные штаны, черная майка-соколка и камуфляжная куртка.
— Да скорей ты! — подогнал его Михалыч, забирая чемоданчик.
Витек отошел от больной подальше, а Михалыч сноровисто открыл чемоданчик, достал какое-то лекарство, одноразовый шприц и, оголив неподвижно лежащей женщине руку, сделал ей укол.
Та вздрогнула, чуть пошевелилась и застонала.
— Вот так-то лучше будет… — пробормотал Михалыч.
Лиза и Мадлен настороженно наблюдали за всем, что происходило.
— Ну что, девчонки, кому еще укольчик поставить? — сказал Витек, поигрывая использованным шприцем, который ему отдал Михалыч.
— Ты, герой, выбрось шприц в пакет и руки спиртом ополосни, — приказал Михалыч, доставая из чемоданчика и протягивая Витьку бутылку со спиртом.
— Ну, вот это дудки! — сказал Витек и ухмыльнулся: — Как внутрь принять, так у него спирта нет. А как руки мыть, пожалуйста…
— Слышь, ты, не выкобенивайся, а! — не скрывая раздражения, резко сказал Михалыч, отходя подальше от больной женщины, которая застонала еще громче и попросила:
— Пить… Пить…
Лиза с готовностью схватила стоящую на полу бутылку с минеральной водой и протянула ее доктору.
Тот кивнул и, всучив наконец бутыль со спиртом Витьку, который, покачав головой, все-таки пошел дезинфицировать руки, забрал у Лизы бутылку с минералкой, открутил пробку и подал воду женщине, которая чуть привстала.
— Что с ней? — поинтересовалась Лиза.
— Пока не знаю, — сказал доктор. — Я вколол ей антибиотик. А вы на всякий случай близко не подходите. Там видно будет, что с ней делать.
— Я ж тебе говорила! — тут же подхватила Мадлен. — А она ухаживать за ней взялась. Тоже мне, сестра милосердия!
— Ты что, хотела, чтобы она на наших глазах от жажды умерла? — возмутилась Лиза.
— От жажды или не от жажды… Какая разница… — махнула Мадлен рукой. — А теперь вместе с ней на тот свет отправимся. В страшных муках…
— Да перестань ты! — остановила ее Лиза. — Доктор нам поможет, — и, обращаясь к Михалычу, спросила: — Может, нам прививку можно сделать?
— От чего прививку? — пожал плечами доктор. — Тут анализы нужно делать… Пока не доплывем, я ничего конкретного сказать не смогу.
— А куда мы плывем? — поинтересовалась Мадлен.
— Много будешь знать, детка, скоро состаришься! — хмыкнул Витек, не удержавшись и все-таки глотнув спирта, которым мыл руки.
— Витек, я же тебе сказал: не пить, а руки мыть! — недовольно прикрикнул доктор.
— Михалыч, ты б и сам приложился. Что руки, тут нутро главное обезопасить! — проворчал Витек, закручивая бутылку.
— Я, вообще-то, Витек, не к тебе обращалась! — выдержав паузу, заявила Мадлен и, повернувшись к Михалычу, проворковала: — Доктор, скажите нам, как вас зовут. А то вы такой молодой, вас Михалычем называть язык как-то не поворачивается.
— Дмитрий, если тебе так интересно… — ответил Михалыч и, пристально взглянув на Мадлен, добавил: — Вы так похожи на одну мою знакомую…
— Какую знакомую? — сразу оживилась Мадлен.
— Это не важно, — поморщился Дмитрий Михайлович.
— О, Димуля! Как мне нравится это имя. Оно меня так возбуждает… — вдруг перешла на какое-то пришептывание с придыханием Мадлен и, осторожно переступая через тряпье, направилась к Михалычу.
— Мадлен, ты чего?! — попыталась одернуть ее Лиза.
— Во дает! — оторопел Витек.
— Я еще никому ничего не даю! — ласково отрезала Мадлен. — А когда дам, оторваться не сможете.
У Михалыча на залысинах выступила испарина.
— Димуля, ты не тушуйся! — с этими словами Мадлен чуть вульгарно подправила свое декольте.
— Да, не предупредил я, чтобы тебя хотя бы переодели во что-нибудь поприличней… — покачал головой Михалыч.
— Да ты че, Михалыч! — хохотнул Витек. — Самое то. Счас Гриню позову и такую тусу замутим.
— Я ж тебе говорил, Витек, не пей, а то козленочком станешь, — покачал головой Михалыч.
— Да он, Димуля, не на козленка, он на целого козла тянет! — поддержала его Мадлен.
— Ты, дрянь, говори да не заговаривайся! — гаркнул, побагровев, Витек и выхватил из кармана пистолет.
— Ой, держите меня, тоже мне, пират двадцатого века нашелся! — хмыкнула Мадлен.
Витек выстрелил в потолок. Посыпались щепки.
Мадлен, которая не ожидала такого поворота событий, завизжала и буквально припала к доктору. Тот чуть приобнял ее и попытался отстраниться.
— Он что, ваще у вас идиот?! — возмутилась Мадлен, еще плотнее прижимаясь к доктору.
И тут же из лаза послышался голос:
— Что там у вас? Все живы?
— Живы… — покачал головой доктор, освободившись наконец от Мадлен. — Витек к спирту приложился. Теперь пока не вычхается, будем смотреть цирковое представление.
Мадлен поправила свои кудряшки и, покачивая бедрами, вернулась к Лизе.
Лиза, заметив, что Витек наконец спрятал пистолет в карман, без сил осела на ящик.
Мадлен села с ней рядом.
— Так, Гриня, — крикнул Михалыч, — возьми там на камбузе таз, бутыль с водой, кусок хозяйственного мыла и спускайся. Тряпок тут вроде как хватает.
— Ладно, счас, — ответил Гриня.
А Витек сразу насторожился:
— Это зачем еще нам таз и хозяйственное мыло?
— Веревку найдешь, вешать будем, — сказал Михалыч.
— Это вы так шутить изволите? — обиделся Витек.
— Да ладно, бери вот лучше повязку завяжи, и перчатки натягивай. Вот здесь в чемоданчике моем, в пакете. Тебе и Грине как раз, — сказал Михалыч.
— И что потом делать в этих перчатках будем? — насторожился еще больше Витек.
— Что-что, душить, — продолжал шутить Михалыч.
— Кого душить? — начинал опять выходить из себя Витек.
— Друг друга, — сказал Михалыч.
— Слышь, ты, шутник, счас придет Гринька, мы тебе быстро рога обломаем, — пригрозил Витек.
— Ну, и что делать потом будете? — скептически хмыкнул Михалыч. — Куда потом поплывете?
— Куда-куда, к берегу. Товар сбудем и концы в воду… — уверенно сказал Витек.
— Да вас тут же арестуют, — попытался сбить с него пыл Михалыч.
— За что? — передернул плечами Витек.
— Как за что, за торговлю людьми, — сказал Михалыч.
— А тебя что, не арестуют? — спросил Витек.
— Меня не арестуют, — покачал головой Михалыч.
— Почему это?! — удивился Витек.
— По кочану! Я волшебное слово знаю… — хмыкнул Михалыч.
— Вы, там, хватит лясы точить! — крикнул, заглядывая в лаз, Гриня. — Принимай заказ.
Михалыч подошел к лестнице и хотел сам подыматься, чтобы взять у Грини бутыль с водой, но Витек успел первым. И Михалычу пришлось забирать таз с мылом.
Гриня, как король, спустился с пустыми руками.
Был он невысокого роста, крепкий, накачанный, загорелый и, поскольку кроме джинсов с черным лаковым поясом и массивной пряжкой-черепом, на нем ничего не было, у девушек была возможность по достоинству оценить его тренированное тело и притаившегося в густых волосах на груди дракона. В его скуластом лице и раскосых глазах было что-то резкое, восточное.
Гриня, оценив ситуацию, очевидно сразу понял, что им предстоит делать, и сначала снял с гвоздя и надел халат, потом завязал марлевую повязку и натянул перчатки.
— Делай, как Гриня, — кивнул Витьку Михалыч.
— А халат? — спросил Витек.
— Без халата обойдешься, фартук вон висит, можешь завязать, — кивнул Михалыч, доставая из чемоданчика небольшой пакет. Он вскрыл его и высыпал в таз какой-то голубоватый, довольно вонючий порошок, потом вылил половину бутыли воды и достал из стоящего в углу шкафа несколько простыней.