Наконец и до Витька дошло, что Михалыч собирается делать.
— Э! — возмутился он. — Мы так не договаривались! Пусть эти стервы больную моют.
— Слышь, ты, Витек, не выпендривайся! — скомандовал доктор. — Лучше помоги ее повернуть.
Женщина застонала.
Мадлен, до этого времени молча наблюдавшая за всем, что происходит, взглянула на Лизу. Та пожала плечами и предложила:
— Может, вам помочь?
— Сидите уже! — махнул рукой Михалыч. — Еще не хватало, чтобы вы заразились.
— Так, значит, нам заражаться можно, а им нет… — попытался возмутиться Витек.
На что Гриня, помогая Михалычу приподнять и перевернуть женщину, деловито сказал:
— Они товар! Мы заболеем — вылечимся. А их нам доставить нужно живыми и здоровыми. Иначе денег не получим.
Мадлен, убедившись в том, что мужчины заняты обмыванием больной, встала и, дернув Лизу за руку, потянула ее за собой в темный угол.
Лиза поднялась и пошла с ней.
— Эй, куда это вы? — насторожился Витек.
— Тошнит меня, — пожаловалась Мадлен и закашлялась. — Вы же не хотите, чтобы я вам здесь все заблевала?
Михалыч, занятый больной, только покачал головой.
Когда Мадлен убедилась, что никто за ними не наблюдает, она, отвернувшись спиной к мужчинам и все так же надрывно кашляя, разжала ладонь и показала Лизе ключ.
Лиза непонимающе пожала плечами.
— Это от лаза, — шепнула Мадлен, пряча ключ под ящик, приспособленный ими под нужник.
Лиза удивилась еще больше.
— Зачем? — тоже шепотом спросила она. — Они же его с той стороны закрывают.
— А теперь не закроют, — на самое ухо прошептала Мадлен. — А если и закроют, то не замкнут. А незамкнутый замок…
Лиза наконец поняла, зачем Мадлен крутилась возле доктора. Значит, ее главной задачей было не соблазнить доктора, а добыть ключ…
— Ну, как вы там, легче стало? — поинтересовался Михалыч.
— Да вроде того… — простонала Мадлен, делая вид, что едва приходит в себя.
— Ну и ладненько, — сказал Михалыч. — И мы тоже, кажется, справились. Можно идти отдыхать.
— А что с этими тряпками делать? За борт? — спросил Гриня.
— Да лучше бы сжечь… — покачал головой Михалыч и добавил: — Складывайте в мешок и наверх несите, там посмотрим. А воду — в ведро. Тоже нужно наверх поднять.
— А как там она, эта женщина? — поинтересовалась Лиза.
— Да вроде как спит. И температура, похоже, спала, — вздохнул Михалыч, переливая воду из таза в ведро. — Пока доплывем, может, и поправится.
Мадлен, как бы пришедшая в себя, опять поигрывая туго обтянутыми платьем бедрами, направилась к Михалычу.
— А куда мы, Димуля, плывем, если, конечно, это не секрет? — спросила она как можно ласковее.
— В Африку, в Африку, Мадлен, — сказал он, снова, очевидно, стушевавшись от ее призывно-зазывного взгляда.
— Туда, где гориллы и злые-злые крокодилы? — все еще с напускной наивностью и беспечностью улыбаясь, уточнила Мадлен.
— Именно туда, — кивнул Михалыч, собирая чемоданчик.
— А там нас куда? В бордель? — поинтересовалась Мадлен.
— Ну, почему сразу в бордель… — на ходу бросил Михалыч, похоже, стараясь поскорее выбраться из трюма. — Вас ждет кое-что получше.
С этими словами он начал подниматься наверх.
— И что такое это получше? — не успокаивалась Мадлен.
— Много будешь знать, скоро состаришься! — бросил ей Витек, тоже направляясь к лестнице.
Гриня тем временем завязал целлофановый мешок с грязным тряпьем, который предстояло поднять наверх, и передал его Витьку.
Тот взял его и, пошатываясь, начал подниматься.
Гриня, окинув хозяйским взглядом каморку, захватил ведро и тоже полез наверх.
Когда они поднялись и захлопнули крышку люка, в трюме опять завис полумрак. Мигающая под потолком лампочка только усугубляла состояние тревоги и тоски.
Вдруг сверху послышался отборный мат. Девушки переглянулись. Ругался не кто-нибудь, а Михалыч.
— Неужели я ключ там посеял?! — наконец выговорил он раздраженно и добавил: — Слазьте кто-нибудь, поищите. А я пойду помоюсь. А то эта вонь стоит перед носом. А еще говорят, что женщины чистоплотнее мужчин…
— Женщины — самые грязные животные! — заключил, с трудом ворочая языком, Витек. — Именно потому они так много моются и душатся…
— Ладно, философ, — оборвал его Гриня, — я тоже пойду, надо же ведро вылить. А ты спустись, поищи там ключ, подними лестницу, запри люк и приходи спать.
— Ладно, не волнуйся, все будет сделано! — заверил его Витек. Открыв люк, он начал было спускаться, но передумал и тихо спросил:
— Эй вы, там, девахи, дрыхните уже?!
Мадлен сделала Лизе знак молчать.
— Дрыхнут… — сам себе сказал Витек и добавил: — Ну, и хрен с ним с ключом! Да и с лестницей тоже. Оставлю так. Куда они с корабля денутся!
Когда крышка лаза захлопнулась, Мадлен вздохнула с облегчением и тихо спросила:
— Ну, поняла, зачем мне ключ был нужен? Теперь полный ажур! Немного подождем и наверх выберемся. Обстановку разведаем, а там, может, так все повернется, что и сбежим.
— Куда отсюда сбежишь! — покачала головой Лиза. — Мы же на корабле. И потом, женщину эту здесь ведь не оставишь…
— Ладно, сердобольная! Тут самим бы выбраться. А она про женщину больную думает…
— Я считаю, что нужно подождать, пока причалим к берегу, — твердо сказала Лиза.
— Ну и считай себе на здоровье! — заявила Мадлен, поправляя волосы. — А у меня план есть.
— Какой план?
— Хороший.
— Может, поделишься?
— Поделюсь, только не сейчас. Мне себя в порядок привести надо. Умыться, подкраситься.
— И чем же ты подкрашиваться собралась?
— Это я так, к слову. Мне в форме быть надо, понимаешь?
— Зачем? — не поняла Лиза.
— Зачем, зачем… Что же ты думаешь, я зря возле этого Михалыча увивалась?
— Ты говорила — чтобы ключ добыть, — напомнила Лиза.
— Ключ… Ключ-то ключ. Главное, я проверила и убедилась…
— В чем убедилась? — попросила уточнить Лиза.
— В чем, в чем… Что Михалыч — мужик.
— Так и так видно, что он мужик.
— Нет, я по-серьезному. Я убедилась в том, что он не голубой.
— А как это можно проверить? — поинтересовалась Лиза.
— Можно. Как-нибудь потом тебя научу. А сейчас нам нельзя терять время. Немножко подождем и полезем наверх, разведаем, что к чему.
— Слушай, но он сказал, что мы в Африку плывем… — вспомнила Лиза.
— Ну, в Африку, и что?
— И, я так поняла, слава богу, не в бордель…
— Слава богу… Это еще как сказать. Может быть гораздо хуже борделя.
И как раз в это время женщина в углу застонала и опять попросила:
— Пить… Кто-нибудь, дайте мне пить…
Лиза, вздохнув, подняла с пола бутылку с минералкой, открутила пробку и подала женщине. Та, взяв бутылку, осторожно приподнялась и жадно припала к горлышку.
Потом, отдышавшись, огляделась и спросила:
— Где я?
— На корабле, — вздохнув, сообщила Лиза.
— На каком корабле?! — вскрикнула женщина. — И кто вы такие?
— Тише ты, — шикнула на нее Мадлен. — Мы такие же, как и ты, что-то типа пленниц. И плывем мы все в Африку…
— В какую Африку?! — чуть тише сказала женщина и, всмотревшись в вышедшую из тени Мадлен, удивилась: — А ты что тут делаешь?!
— То есть? — не поняла Мадлен. — Я тебя первый раз вижу. А ты что, меня знаешь?
— Знаешь?! Ты же моя прислуга! Как ты смеешь говорить со мной на «ты»! Ты, тварь! Это ты меня сюда упекла. Я вспомнила! Я все вспомнила! — опять перешла на повышенный тон женщина.
— Подожди, ты точно что-то путаешь… — попыталась остановить ее Мадлен. — Ни в какие прислуги я ни к кому не нанималась. Я вообще работала по другой части.
— Не знаю, кем ты там у кого работала, но у меня ты была прислугой…
— Прислугой?! У тебя?! — возмутилась Мадлен.
— Успокойся, Мадлен, ты же видишь, она не в себе… — попыталась утихомирить их Лиза.
— Мадлен?! — еще больше возмутилась женщина. — Мадлен… Ты теперь Мадлен, значит? У меня тебя, кажется, иначе звали…
— У тебя что, совсем крыша поехала? — покачала головой Мадлен. — Где у тебя? Какой прислугой? Я первый раз тебя вижу…
Женщина долго присматривалась, потом покачала головой:
— Нет, у моей прислуги грудь поменьше была. А волосы и глаза… Ну просто одно лицо… Может, у меня ваша сестра работала? — спросила женщина, переходя на «вы».
— Да нет у меня никакой сестры. И родителей нет. Детдомовская я, — отрезала Мадлен и добавила: — А на «вы» со мной не надо. Это меня старит.
— Ну ладно, как знаешь, — пожала плечами женщина.
— Вам легче? — спросила Лиза.
— Да, кажется, легче, — кивнула женщина, — только вот не помню ничего. Как я сюда попала, кто меня сюда притащил… Для чего… Понятия не имею, — горько пожаловалась она и вздохнула.
— Да мы тоже ничего не помним. То есть до того момента, как нас кто-то сюда решил перебросить, помним, а как это они сделали, не помним, — сказала Мадлен и спросила: — А ты что последнее помнишь?
— Да помню, что муж на Майами улетел. А Каролина… Ну, прислуга моя, с которой я вас, то есть тебя, перепутала, предложила мне купить новый шкаф. Рабочие привезли его, распаковали. И наверх пошли, чтобы старый шкаф вынести. А я внизу осталась, в холле. Фильм смотрела, «Адмирал», кажется. Да, точно, «Адмирал». Я терпеть не могу, когда в доме чужие люди ходят. Нет, перестановки я люблю, люблю показывать, где что стоять должно. А вот когда чужие люди, рабочие в доме находятся, меня это так раздражает, не передать словами… Ну вот я и села фильм смотреть, чтобы не раздражаться. А Каролина с ними наверх поднялась. Потом они старый шкаф вниз спустили. И на перекур попросились. А Каролина мне соку принесла. Никогда такого не пила. Заморский такой, с каким-то пряным привкусом… Да, последнее, что помню, это как пила сок.
— Да, — покачала головой Мадлен, — похоже, все мы здесь друзья по несчастью.
— Что и вы тоже не помните, как сюда попали? — спросила женщина.