— Да я уже говорила, что не помним, — ответила Мадлен и спросила: — А имя-то ты хоть свое помнишь? Где живешь, кто твой муж, сколько у вас детей?
— Детей у нас нет, это точно, — начала с конца женщина, — а зовут меня Татьяна, по мужу Татьяна Приходько. Муж у меня крупный украинский бизнесмен. Даже, можно сказать, олигарх. Его и на Украине, и в России знают… А вас как зовут?
— Меня Мадлен, я проститутка, а ее Лиза, она журналистка… — стараясь сохранить серьезность, сообщила Мадлен.
— Очень приятно, — кивнула, скептически сузив глаза, Татьяна.
— Ну, по твоей реакции я поняла, что тебе уже лучше, — проворчала Мадлен, окидывая Татьяну оценивающим взглядом.
— Да вроде того…
— А мы уж думали, что ты концы тут отдашь, — покачала головой Мадлен.
— А вообще, куда нас везут? — поинтересовалась Татьяна.
— Да хрен его знает! — махнула рукой Мадлен. — Спроси что-нибудь полегче…
— Но они же вроде сказали, что в Африку… — напомнила Лиза.
— Слушай ты их побольше! — скептически хмыкнула Мадлен. — Они тебе скажут… В Эмираты, к шаху…
— Так я не поняла, в Африку или Эмираты? — попыталась уточнить Татьяна.
— Куда доплывем… — махнула рукой Мадлен.
— А для чего нас всех туда везут? — поинтересовалась Татьяна.
— Знала бы, сказала, — пожала плечами Мадлен. — Думала, что в бордель, но нам сказали, что приготовили для нас кое-что поинтереснее.
— А почему они именно нас выбрали? — продолжала Татьяна.
— А мы все с дефектами, — снова хмыкнула Мадлен.
— То есть? — переспросила Татьяна.
— Ну, у тебя по шесть пальцев на руках…
— Ну да. А у вас же, как бы, все в порядке…
— Э, нет… Не скажи! У нее, — и Мадлен кивнула на Лизу, — на ногах по шесть пальцев. А у меня по два соска на каждой груди.
— Вот это да! Никогда не видела… — покачала головой Татьяна.
— Насмотришься еще, если нам отсюда драпануть не удастся, — пообещала Мадлен.
— Да, отсюда точно драпать нужно, — принюхавшись и затыкая нос, согласилась Татьяна. — Тут вонь стоит, я вам скажу, хуже, чем на конюшне.
— А что вы, мадам, бывали на конюшне? — хотела поддеть ее Мадлен.
— Да, у меня есть конюшня, ну и что? — невозмутимо ответила Татьяна.
— Да что вы, ну что вы… — продолжала ерничать Мадлен. — И ты туда тоже заходишь и нос затыкаешь?
— Нет, я туда не захожу, мне коня выводят… — начала Татьяна.
Но Мадлен ее резко перебила:
— А здесь, кстати, не конским, а человеческим дерьмом несет, и опять же, кстати, твоим собственным. Если бы мужики тебя не обмыли, мы бы здесь вообще задохнулись бы.
— Мужики?! Какие еще мужики?! — не поняла Татьяна.
— Да обычные. Доктор и его команда, — пожала плечами Мадлен.
— Какой еще доктор? — продолжала разбираться в ситуации Татьяна.
— Тот самый. Михалыч. Он у них, похоже, за главного, — сказала Мадлен и, приложив палец к губам, прислушалась, а потом, понизив голос, напомнила Лизе: — Нам, кажется, пора.
— Куда пора? — насторожилась Татьяна. — Вы что, меня бросить собираетесь.
— Да уймись ты, мы только в разведку, — отмахнулась от нее Мадлен.
— Мы вас не бросим, не волнуйтесь, — постаралась успокоить ее Лиза.
— А может, я сразу с вами пойду? — предложила Татьяна и попыталась приподняться.
— Подождите, нам и правда сначала разведать все нужно, — остановила ее Лиза.
— Да что ты мне все выкаешь! — нервно огрызнулась Татьяна и опять откинула голову на кучу тряпья. — Да, мне и правда еще не по себе…
— Ты поспи, — посоветовала ей Мадлен.
Но Татьяна уже, похоже, провалилась в сон и ее не услышала.
— Так, — деловито сказала Мадлен, сбрасывая свои босоножки на серебряной шпильке. — Мои каблуки тут совсем ни к чему. Да и тебе советую свои сапоги и колготки сбросить. Босыми нам будет удобнее.
— А мы не замерзнем? — спросила Лиза.
— Да нет, этот доктор, похоже, не врал, мы действительно плывем в Африку.
— И что они такое задумали, если нас не в бордель везут… — покачала головой Лиза, стягивая сапоги и колготки.
— Если не в бордель, то в анатомичку или на пересадку органов, — сказала Мадлен, примериваясь, как бы удобнее влезть по лестнице, и заметив, что Лиза резко побледнела, добавила: — Да шучу я, шучу.
Мадлен полезла первой, а Лиза ухватилась за лестницу, только когда та, прислушавшись, приподняла и откинула крышку люка.
Теперь через лаз был виден кусочек звездного неба.
— Как красиво! — прошептала Лиза.
На что Мадлен резко поднесла палец к губам и сделала знак молчать.
Когда вылезли наверх, первое, что они, не сговариваясь, сделали, это вздохнули полной грудью, и от чистого, горьковатого океанского воздуха у них даже закружилась голова.
По тому, какой теплой, даже сейчас, ночью, была палуба, можно было понять, что они плывут где-то у экватора.
Судно, на котором их везли, было небольшим и, похоже, не новым. Мадлен первой медленно и осторожно, постоянно прислушиваясь, начала продвигаться вперед. Лиза сначала хотела догнать ее и спросить, закрывать или нет лаз. Но потом на свой страх и риск все же его закрыла. Чтобы не привлекать лишнего внимания.
Мадлен направилась к лестнице, которая вела наверх, к капитанской рубке.
Лиза тоже хотела подняться за ней, но неожиданно на палубе появился доктор, тот самый, которого все звали Михалычем, и Лизе пришлось на время притаиться. Доктор, очевидно, изрядно принял на грудь, потому что шел пошатываясь значительно больше, чем от морской качки.
Он подошел к борту и, опершись на заграждение, закурил, глядя в темную, слегка вспененную даль океана. Звезды, крупные, южные, нависали так близко, что, казалось, вот-вот упадут. Луна была где-то сбоку, и по искрящейся лунной дорожке на волнах даже можно было предположить, где именно.
Лиза на какое-то мгновение забыла об опасности и невольно залюбовалась открывавшимся видом.
Когда-то в детстве, как теперь ей казалось в какой-то другой жизни, они с родителями почти каждое лето ездили в Крым. Сначала в военный санаторий под Гурзуфом, а потом, как говорили родители, «дикарями» в поселок Планерское под Феодосию. Селились они, как правило, недалеко от моря. И когда родители вечером укладывались спать, Лиза, которой отводилось место за ширмой, очень часто, притворившись, что уснула, спешила на берег моря. У нее был свой потаенный уголок на одном из пляжей, откуда открывался изумительный вид. С одной стороны сурово и величественно высился Кара-Даг с резко вычерченным профилем Волошина, с другой — темнел вытянутый хребет горы, которую называли Хамелеоном за то, что она каждые несколько часов меняла цвет. След от фонарей рассыпался чешуйками по волнам.
Но самой заманчивой и влекущей была лунная дорожка. По ней плыть бы и плыть… Но океан страшнее, чем море. Он безбрежен и бездонен, как небо. То есть у него, конечно, есть дно, но постичь эту глубину невозможно… Там, в Планерском, когда юная Лиза сидела на берегу и любовалась ночным морем, к ней пришла и первая ее, как она теперь понимает, самая романтичная и яркая любовь. В то время, когда она любовалась морем с берега, далеко на пирсе, в такой же позе, как молодой доктор, опершись на перила, стоял и курил трубку стройный, видавший виды мужчина, всегда в одном и том же свитере с широким горлом и джинсах. Он был бородат и сед. И что-то неуловимое выдавало в нем моряка, настоящего морского волка. Самое удивительное, что выходил он к морю всегда в одно и то же время, ночью. А днем Лиза никогда его не встречала, хотя Планерское в то время было совсем небольшим поселком. И тогда она придумала историю о том, что этот старый капитан весь день проводит в открытом море, а по вечерам, ночью, идет на пирс, ожидая встречи с чудесной незнакомкой, плывущей по волнам ундиной.
Лиза разумом понимала, что это не более чем девичий романтический бред. Но сердце ее сжималось и начинало неистово колотиться, когда Он, ее капитан, появлялся на пирсе. Ей так хотелось, чтобы он когда-нибудь обратил на нее внимание. Но выйти из глухой тени тента, под которым она сидела, Лиза так и не решилась.
И вот теперь, глядя на докурившего сигарету доктора, Лиза вспомнила тот свой девичий, сказочный бред. Доктор неверным шагом направился к дверям своей каюты, но не успела Лиза выйти из тени, вернулся. Теперь уже с гитарой. Он устроился в шезлонге и запел:
Девушку из маленькой таверны
Полюбил суровый капитан
За глаза пугливой дикой серны,
За улыбку, как морской туман.
Полюбил за пепельные косы,
Алых губ нетронутый коралл,
В честь которых бравые матросы
Подымали не один бокал.
Каждый год с апрельскими ветрами
Из далеких океанских стран
Белый бриг, наполненный дарами,
Приводил суровый капитан.
С берегов, похожих на игрушки,
Где коврами стелятся луга,
Для нее скупались безделушки,
Ожерелья, кольца, жемчуга.
А она с улыбкой величавой
Принимала ласки и привет,
Но однажды гордо и лукаво
Бросила безжалостное «нет»…
Но не успел доктор допеть куплет, как вдруг раздался резкий пронзительный свист.
И в то же мгновение палубу заполонили какие-то ловкие и крепкие люди в черных масках и с автоматами в руках.
Истошно и громко взвизгнула женщина. Это подала голос Мадлен. Лиза же от неожиданности онемела.
Глава 6
Каролине Стебловой, которая еще недавно в Киеве представлялась Милой, а у Алексея Градова в Москве — Лизой, после жестокого убийства соседей Пыжиковых пришлось давать показания в милиции под своим паспортным именем, и ей вдруг стало от этого не по себе.
— Вы Каролина Стеблова?