— Вам, милочка, наверняка это будет неинтересно, пошли лучше на кухню, я вас чаем угощу, а вы мне покажете то, что принесли. Знаете ли, я хотя и переехал в эти хоромы, все равно гостей по привычке принимаю на кухне. Так что милости прошу.
Они прошли на кухню, обставленную в стиле хай-тэк, с плазменным экраном на стене, встроенной бытовой техникой, вмонтированным дневным освещением. Но на светлом гладком, с металлическими кантиками столе стояла оранжевая в белые горохи сахарница и две такие же чашки с блюдцами.
В плетеной корзинке лежало печенье.
— Угощайтесь, — предложил профессор, разливая чай, и поторопил: — И показывайте, показывайте, что вы мне принесли.
Каролина, хотя ей и хотелось погреться чаем, все-таки поспешила достать из сумки аккуратно упакованную в целлофановый пакет серебряную табакерку с рубинами.
Реакция профессора ее удивила. Бабушкин вдруг рассмеялся и, взяв в руки вещицу, воскликнул:
— Это же надо!
— Что такое? — переспросила Каролина.
— Сейчас вы все сами поймете, — сказал профессор, и, прихватив табакерку, вышел из кухни.
Каролина растерянно отхлебнула горячего чая, машинально взяла из корзинки печенье.
Профессор вернулся и положил перед ней… две серебряные табакерки.
— Ну-с, милочка, и где ваша, а где моя табакерка? — лукаво улыбнулся профессор Бабушкин.
Каролина чуть было не подавилась печеньем. Табакерки были похожи, как две капли воды.
— И как мы теперь разберемся? — не на шутку встревожилась она. Ведь на столе вполне могла лежать подделка.
— Не беспокойтесь, в моей табакерочке кое-что есть. Адресок того, кто мне ее подарил, — сообщил профессор.
Каролина поспешила открыть обе табакерки. Действительно, в одной из них лежала картонная карточка с написанным по-английски адресом.
— Ну-с, все в порядке? — осведомился профессор. — А то вы прямо-таки побледнели.
— А откуда у вас эта табакерка? — спросила Каролина настороженно.
— Откуда, откуда — от верблюда, — довольно хмыкнул профессор, усаживаясь тоже пить чай, — один из моих лучших учеников подарил. Кстати, два института закончил. Во Франции учился, и у нас. А теперь у себя на родине работает, в одной африканской стране. И, как до меня слухи дошли, скоро может нобелевским лауреатом стать. По генетике.
— А он что, чистокровный африканец? — спросила Каролина.
— Да в том-то и дело. Он самый что ни на есть тамошний абориген. Сын вождя какого-то там племени, — ответил профессор и поинтересовался: — Ну, а у вас-то, милочка, откуда эта вещица?
— Ну, допустим, после родителей осталась…
— Ну, допустим, — кивнул профессор, понимая, что девушка явно чего-то не договаривает.
— Так, вам, выходит, эта табакерка ни к чему? — напрямую спросила Каролина.
— Ну, почему же ни к чему… — пожал плечами профессор. — Просто интересуюсь, откуда она у вас. Может, думаю, он приезжал сюда или к нему туда, в Африку, кто-то ездил. Хотя, надо сказать, такими табакерками не разбрасываются.
— А как этого вашего любимого ученика зовут, если не секрет? — поинтересовалась Каролина.
— Ну почему же секрет, Ли Амаду его зовут. Да, вот такой африканец с почти французским именем, — сказал профессор Бабушкин, а затем достал из-за стекла и показал Каролине фотографию, на которой он, еще довольно молодой, но уже круглотелый и круглолицый, стоял рядом с высоким худым африканцем и Дмитрием Михайловичем Дроздом на фоне медицинского института. А потом взялся рассматривать принесенную Каролиной табакерку.
— Так вы ее берете или нет? — спросила Каролина.
— Да вот думаю… — пробормотал профессор.
— Хотя вам, наверное, ни к чему две одинаковые табакерки… — пожала плечами Каролина.
— Да нет, это не важно, одинаковые они или нет, — сказал профессор.
— А что вы будете с одинаковыми делать? — продолжала Каролина.
— Каждая из них имеет немалую ценность. На каждую что угодно выменять можно. И продать тоже выгодно можно. Во все времена, милочка, а сейчас, во время кризиса особенно, деньги нужно вкладывать во что-то существенное, то, что никогда не обесценится, а, наоборот, будет делаться все ценнее и ценнее. Я бы на вашем месте, конечно, не продавал эту вещь…
— Мне деньги срочно нужны, — сказала Каролина.
— Да вот и мне нужны, — кивнул профессор. — Чтобы купить у вас табакерку, мне нужны деньги. Вам Миша, несомненно, сказал, сколько она может стоить?
— Да, — кивнула Каролина, — тысяч девять долларов.
— Ну, девять я вам не обещаю. А восемь отдам. Только вот сейчас наличности у меня нет. И моего второго любимого ученика, насколько я знаю, сейчас нет в городе, — покачал в задумчивости головой профессор.
— Он что, тоже негр, как тот ваш Ли Амаду? — поинтересовалась Каролина.
— Нет, этот не негр, — с улыбкой покачал головой профессор. — Этот белее всех белых, Дрозд его фамилия, может, слыхали? По телевизору часто выступает.
— Дрозд? — переспросила Каролина и почувствовала, что краснеет.
— Да, Дмитрий Михайлович Дрозд, — подтвердил профессор Бабушкин, и предложил: — а давайте я вам часть денег выплачу. А когда мой ученик вернется, остальное отдам.
— А что если этот ваш Дрозд вообще не вернется? — спросила напрямую Каролина.
— Что значит, не вернется… — пожал плечами профессор. — Вернется, обязательно вернется. И деньги мне привезет.
— А вы не знаете, кто бы еще мог у меня эту табакерку выкупить? — спросила Каролина.
— Да погодите вы, девушка, погодите… Сейчас что-нибудь придумаем… — пробормотал профессор, набирая чей-то номер телефона.
— Я, наверное, пойду, — поднялась на ноги Каролина.
— Погодите, — остановил ее профессор, — мы сейчас с Мишей договоримся. У него наверняка есть деньги. Я дам вам две тысячи долларов, а шесть тысяч Миша мне под залог ссудит. Вы отвезете ему эту самую табакерку, а он даст вам остальные деньги.
Каролина пожала плечами, понимая, что ничего другого ей не остается. Искать кого-то еще, когда милиция по всему городу развешивает портреты какой-то Мадлен, столь похожей на нее, по меньшей мере опасно, если не сказать — смертельно опасно.
Когда Каролина, забрав у профессора конверт с двумя тысячами долларов и табакерку, вернулась в антикварную лавку и переступила ее порог, то опешила. В кресле, у прилавка, читая газету, сидел… Алексей Градов.
Каролина, надеясь, что он ее не заметил, повернулась и выбежала на улицу, спеша скрыться в арке. Но, очевидно, Миша подал Градову какой-то знак, потому что тот бросился за ней вслед, нагнал и удержал Каролину за плечо.
— Отпустите, — недовольно дернулась Каролина, все еще надеясь вывернуться: — Чего вы от меня хотите?! Я сейчас милицию позову! Кто вы такой?! Я вас не знаю!
— Тихо, детка, как там тебя, Лиза, или Каролина… — приказал Градов. — Идем-ка со мной и ты все мне расскажешь.
— Что я вам должна рассказывать? — недовольно скривилась Каролина. — Табакерка ваша вам нужна? Так нате, забирайте.
С этими словами Каролина открыла свою сумочку и достала табакерку.
— Табакерка мне, конечно, тоже нужна, — кивнул Градов, забирая у девушки дорогую для него вещицу, — но это не главное.
— А что главное? — спросила Каролина.
— О главном ты расскажешь мне в другом месте, — кивнул Градов, подталкивая ее к темно-вишневой «ауди».
— Нет, нет, — испугалась Каролина. — Давайте с вами где-нибудь здесь, на улице или в кафе, поговорим.
— А может, в ресторане? — покачал головой Градов. — У меня с тобой не уличный и не ресторанный разговор. Думаю, ты догадываешься…
— Ничего я не догадываюсь… — буркнула Каролина, нехотя усаживаясь в машину.
— Не ничего, а ни о чем… — поправил ее Градов.
— Что? — не поняла Каролина.
— Говорить надо правильно. Ни о чем не догадываюсь… — уточнил Градов.
— Вот, блин, достал — филолог, мать твою… — раздосадованно пробормотала Каролина, пытаясь сообразить, какую ей занять линию обороны.
— Да, и паричок можешь снять. Хотя должен признаться, если бы не Миша, я тебя бы не узнал… — сказал Градов, заводя машину и поглядывая в зеркало.
Каролина нехотя стянула парик и, тряхнув головой, расправила свои белые кудряшки.
— Ну просто одно лицо, — покачал головой Градов.
— С кем одно лицо? — насторожилась Каролина.
— Да с некой Мадлен. Знаешь такую?
— А, эту, с доски «Их разыскивает милиция», — усмехнулась Каролина. — Так вы из-за этого меня тащите…
— Нет, заметь, везу, а не тащу я тебя совсем по другой причине, и ты прекрасно знаешь, по какой. А про Мадлен я спросил, потому что очень уж вы друг на дружку похожи… — покачал головой Градов. — Так ты знаешь, кто такая и где теперь Мадлен? Видела ее когда-нибудь раньше?
— Понятия не имею, — пожала плечами Каролина. — Я ее первый раз в милиции на доске увидела.
— А что ты, кстати, делала в милиции? — поинтересовался Градов. — Неужели относила заявление с чистосердечным признанием о том, как назвалась чужим именем, проникла ко мне в квартиру и украла дорогую вещь?
— Да ладно вам… Ну украла… Но ведь вернула…
— А Лиза где? — спросил в упор Градов.
— Какая еще Лиза? — сделала вид, что не понимает, Каролина.
— Та самая Лиза Мальцева, под чьим именем ты ко мне пришла… — напомнил Градов.
— А, эта… — махнула рукой Каролина. — Откуда я знаю… тоже мне, Маша-растеряша…
— В смысле? — не понял Градов.
— Ну, ехала я с ней в купе. Она свой пакет забыла. А там ваш адрес. Ну я решила прикольнуться и пришла к вам под ее именем. Она говорила, что вы классный чувак, неженатый. Ну, я думала, может, я вас соблазню…
— Подожди, — оторопел Градов. — Так ты что же — хочешь сказать, что не знаешь, куда пропала Лиза?
— А откуда мне это знать? — пожала плечами Каролина. — Ну, ехали мы вместе из Киева, ну, трепались. Я спать легла. А проснулась, ее нет. Только пакет остался. А она всю дорогу соловьем пела про то, какая важная книжка в пакете. Ну, я и привезла вам эту книжку.