— А мы с тобой одну мореходку кончали. Ты только старше был. И был политическим руководителем. Комсоргом, или как это там называлось, — сказал Джимми, обнажая в улыбке крепкие белые зубы.
— Да, у нас, и правда, учились сомалийцы. Но они для меня как-то все были на одно лицо…
— На одно большое, черное лицо… — пробормотал Джимми и вдруг, наливаясь злостью, добавил: — Не любил ты нас, Котов, ох не любил. Я тебя не сразу узнал. Постарел ты сильно. Но теперь вот узнал и все вспомнил. Я тебе сдачи тогда не дал. Вот сейчас дам. Сейчас возьму и в морду тебе въеду.
С этими словами Джимми коротким, но сильным тычком послал капитану в лицо кулак. Тот отшатнулся и глухо застонал.
— Уйду-ка я отсюда, а то убью ненароком… Такой кайф ты мне тогда обломал… — сказал с сожалением Джимми, и тут кто-то громко его позвал по-французски:
— Шеф, Джимми, где ты? Скорей сюда!
— Я еще вернусь, Николай Котов! — пообещал Джимми и, подхватив автомат, выскочил за порог и хлопнул дверью.
Капитан остался сидеть, облокотившись на мешки и сплевывая кровь текущую из разбитой губы.
— Потерпите, сейчас я вам помогу, — прошептала Лиза, выползая из-за мешков.
— А ты здесь откуда взялась? — удивился капитан и попросил: — Ты главное, развяжи меня.
— Сейчас, сейчас, — пробормотала Лиза, зубами растягивая узел на веревке.
Наконец узел поддался ее усилиям, и капитан, размяв освобожденные руки, попытался вытереть кровь с лица.
— Давайте я водой смою, — проговорила Лиза.
— А, так это ты воду у меня умыкнула? — спросил капитан.
— Да, очень пить хотелось, — смутилась Лиза.
— Да ладно, мне бы здесь какую-нибудь дубинку найти. Хотя с этим Джимми я и голыми руками справлюсь. Злость поможет, — хмыкнул капитан, доставая носовой платок и пытаясь им остановить кровь.
— Я так поняла, у вас с этим Джимми давние счеты… — сказала Лиза.
— Да, еще какие давние… — покачал головой капитан. — Они, когда у нас в мореходке учились, так, как теперь говорят, зажигали, что до сих пор чад стоит.
— Как это зажигали? — не поняла Лиза.
— Ну, приходим мы с рейдом в женское общежитие. А комендантша рыдает, просит: «Мальчики, помогите! Эти черные опять оргию устроили». Ну, мы наверх, а там в одной комнате пара девчонок наших, напоенных или может обкуренных до бессознательного состояния, и этих, негров, человек пять. Я такого никогда не видел… Девчонки полуголые до крови искусанные, исцарапанные… А эти сволочи голыми телесами потряхивают и на девчонок набрасываются, как звери. А тут еще одна, бедная, наверное, просто случайно там оказалась, из туалета выглядывает, ни жива, ни мертва, увидела нас — и в слезы… Они вроде ее за проститутку приняли и тоже приставать начали. Ну мы с парнями, ясное дело, отметелили их по полной программе. Может, и этому Джимми я тогда по морде или по чему еще пару раз врезал. Как видишь, запомнил, гад. Нам, кстати, тоже тогда досталось. Но они первыми до начальства добрались. И заявления накатали, что, мол, мы мешаем им культурно отдыхать, язык русский изучать… Нас даже чуть было из училища не поперли. Вот такая была история.
— Подождите, получается, что в вашем училище пиратов готовили? — переспросила Лиза.
— Да нет… Этих ребят из Сомали тогда прислали, чтобы морскому делу научить, чтобы свой флот у них был. Хотели, как лучше, а в результате получилось, как всегда. Они вот в пираты подались. Теперь с нами же и воюют.
— Да… странно… — пробормотала Лиза и поинтересовалась: — А как вы вообще на этом судне оказались? Вы что, не знали, что здесь наркотики и что нас в трюме держат?
— Представь себе, понятия не имел. Я на военном корабле служил. В Тихом океане. А после выхода в отставку хотел к кому-нибудь в службу безопасности устроиться или даже сторожем. Но жене на операцию срочно деньги понадобились. Вот я и стал искать подработку. Ну тут один знакомый как раз позвонил, говорит, благотворительный фонд «Белый голубь» ищет капитана, чтобы груз гуманитарный в Африку закинуть. Я и взялся. Они погрузили, сказали, что в мешках мука, и предупредили, что еще доктор с нами поплывет, а с ним больные, которых, мол, только в Африке вылечить смогут. Вас же на носилках вниз спускали, простынями прикрыли и спускали. Я, конечно, должен был все сам проверить, но вижу, этим из благотворительного фонда не нравится, когда слишком много вопросов задают, вот я и промолчал. Я же даже не знал, что у меня женщины на корабле есть.
— А что, если бы знали, что мы на корабле, не поплыли бы? — спросила Лиза.
— Может, и не поплыл бы. Не знаю, — вздохнул капитан. — Мне очень деньги эти нужны. Хорошо, хоть часть перед рейсом заплатили. Хоть лекарства жена моя купить сможет.
— Понятно, — кивнула Лиза.
— А тебя как звать? — спросил капитан.
— Лиза.
— Ну а я — Николай, Николай Васильевич Котов, — представился капитан и поинтересовался: — А у тебя родители есть?
— Есть… Отец военный. В спецоперациях участвовал. Он не рассказывает, но, по-моему, даже в Африке бывал. А мама теперь хлопочет по хозяйству.
— А ты работаешь или учишься?
— Я в Киевском университете, на факультете журналистики учусь.
— А как же ты здесь оказалась? — удивился капитан.
— Как я понимаю, мне снотворное в поезде одна девица подсыпала, а потом уж я здесь очнулась.
— Эта ваша боевая, Мадлен, кажется, говорила, что вы все… — начал капитан.
— Ну да… Как мы выяснили по ходу, у каждой из нас какое-нибудь телесное отклонение.
— А у тебя же все вроде нормально… — начал было капитан. Но, взглянув на Лизины босые ноги, покачал головой: — Понятно… — а потом добавил: — Так вас, похоже, совсем не лечить везут.
— Да я уж теперь не знаю, что и думать… — поджала губы Лиза. — Не знаю, кто и для чего нас куда-то везет.
— Значит, этот ваш доктор, если он вас силой здесь держит, мерзавец получается… — сказал капитан.
— Да вроде того… — кивнула Лиза. — Но без доктора сейчас на корабле никак не обойтись. Там, в трюме, совсем больная, может, даже заразная женщина лежит.
— Да, влип я по самое не могу… — покачал головой капитан. — Впервые в жизни знаю, что надо всех этих мерзавцев к стенке поставить, и понимаю, что делать этого никак нельзя. Как подумаю, страшно делается!..
— Тише. Кажется, сюда идут… — прошептала Лиза.
Капитан поспешно намотал на руки веревку и сел на один из мешков с «не-мукой». А Лиза юркнула в свое убежище за мешками.
Вошел главарь пиратов. И неожиданно очень миролюбиво, даже, можно сказать, заискивающе заговорил с капитаном:
— Ты, это… Прости, Николай. Я погорячился. Там моему рулевому стало плохо. Судно свое ты лучше меня знаешь. Может, станешь к штурвалу?
Капитан вдруг резко вскочил и мощным кулачным ударом послал Джимми в нокаут. Тот ударился головой об пол и потерял сознание.
— Очухаешься, приходи в рубку — продолжим, — пробормотал капитан и глянул в сторону убежища Лизы. — Пошли отсюда. Если и правда рулевой в отрубе, мне придется вести корабль.
— Но я не могу там появляться. Меня тут же бросят в трюм, — покачала головой Лиза. — Вода у меня теперь есть. Посижу пока здесь.
— Ладно, я позже что-нибудь придумаю.
Он вышел и направился к рубке, а Лиза, выждав некоторое время, осторожно выглянула из-за приоткрытой двери.
— А, вот ты где, красавица, а мы уж обыскались… — послышался голос Михалыча, тут же сменивший медовую нотку стальной: — Быстро полезай в трюм. Там подруги тебя заждались.
Лиза обреченно покачала головой и поплелась к ведущему в трюм люку, крышка которого с громким стуком захлопнулась над ее головой.
— О, Лизончик прибыл! С возвращеньицем вас! — проворковала Мадлен, расхаживая взад вперед по трюму. — Ну и где мы были, что видели? Скольких бандитов обезвредили?
— Сейчас попью, схожу в туалет и все расскажу, — кивнула Лиза, чувствуя на себе пристальный, оценивающий взгляд лежащей на полу Татьяны.
— Вон, пока мы с тобой по судну гуляли, Татьяна одного пирата точно обезвредила. На всю оставшуюся жизнь, — сообщила Мадлен.
— Ой, не напоминай. А то вырвет! — покачала головой Татьяна.
— Не, ну ты даешь! Так кусануть!
— А что мне, зубы не свои, металлокерамика. Режут круче ножа, — усмехнулась Татьяна. — Мужик же он и в Африке мужик. Когда в боевую стойку становится, начисто утрачивает чувство опасности. Голыми руками можно брать.
— Или, как ты, зубами, — подхватила Мадлен. — Только вот удивительно, как они после этого тебя не прикончили…
— Доктор заступился. Сказал, что полученные за меня у кого-то там на берегу деньги окупят все перенесенные этим насильником страдания. Я так поняла, он в долю пообещал их взять.
— А что, он, этот доктор, может, хоть намекнул, к кому и зачем нас везут? — спросила Мадлен.
— Нет, об этом ни слова не было сказано, — покачала головой Татьяна.
— Лизон, может, ты чего узнала? — повернулась Мадлен к Лизе.
— Ну, кое-что мне разведать удалось, — улыбнулась Лиза, усаживаясь на ящик.
Мадлен тут же примостилась рядом.
— Ну-ну, рассказывай, я вся внимание, — попросила она.
— Я познакомилась с капитаном, его зовут Николай Котов и он понятия не имел, что мы здесь находимся. Нас сюда на носилках принесли и втихомолку вниз спустили. Везут, и правда, в Африку. Но куда, зачем, капитан не знает. Он говорит, если бы знал, что ему такой груз, в смысле нас, женщин, на корабль подсунули, может, и не согласился бы плыть. Мне показалось, что он — мужественный и благородный человек.
— Да, капитан этот, Николай, и правда, ничего, — пожала плечами Мадлен. — Я с ним почти целую ночь провела.
— Ты с Котовым ночь провела?! — удивилась Лиза и густо покраснела. — Но ведь у него же руки были связаны.
— Лизон, для того, чтобы ночь провести, руки не самое главное. Достаточно кое-чего другого, — наставительно сказала Мадлен и, выдержав паузу, рассмеялась: — Но я сейчас имею в виду совсем другое. Просто мы с ним рядом связанные лежали.