Градов не любил выполнять задания Громушкина. Но отлично понимал, откажись он, его очень легко уберут. Ведь Громушкин, который обычно платил за выполнение каждого задания немалые деньги, ни за что не поверил бы в то, что Градов просто хочет выйти из игры. Он воспринял бы отказ как измену, которая по его понятиям должна караться смертью.
Градов не был трусом, но жить теперь хотел, как никогда. По его ощущениям, жизнь для него только начиналась.
Так что можно понять, в какое смятение привел его ночной звонок Громушкина.
Только он чуть успокоил, напоил чаем и отправил в зал отсыпаться эту самую не то жертву, не то преступницу Каролину, только присел на кухне и набил табаком из вновь обретенной серебряной табакерки любимую трубку, раздался звонок квартирного телефона. Градов взглянул на висящие на стене ходики. Было уже около двух часов ночи. Если он кому-то понадобился в такое время, значит, действительно дело срочное.
— Градов, ты мне срочно нужен, — послышался в трубке резкий голос Громушкина.
— Слушайте, товарищ полковник, — попытался остудить его пыл Градов. — Ночь на дворе, постель стынет. Что, нельзя было до утра подождать?
— Градов, не зли меня! — рявкнул полковник. — Ты же отлично знаешь, я по пустякам тебя на уши не ставлю.
— Но что можно решить среди ночи? — не сдавался Градов.
— Все, все можно решить! Или не решить ничего! Слышишь, ни-че-го! — опять сорвался на крик Громушкин.
— Мне нужно отоспаться, — сказал Градов.
— Отоспишься в самолете!
— Где?!
— В самолете отоспишься!
— В каком еще самолете?! — возмутился Градов. — У меня здесь срочное дело.
— Это твое личное дело. А я поручаю тебе дело государственной важности! — продолжал вести наступление полковник Громушкин.
— И что я должен делать? — спросил Градов.
— Приедешь, расскажу. Собирайся, через десять минут за тобой приедет машина.
— Куда лететь-то хоть надо? — обреченно спросил Градов.
— В Африку, — сказал Громушкин и отключился.
Градов тяжело вздохнул и, сунув в карман так и не закуренную, набитую табаком трубку и серебряную табакерку, пошел собирать свой дорожный рюкзак.
Градов знал, что ему в любой стране, в любой части света потребуются валюта и некоторые необходимые вещи. Поэтому в дорожном рюкзаке у него кроме средств личной гигиены — щетки, пасты, мыла, двух фляжек — с водой и спиртом, небольшого термоса, упаковки чая и кофе, аптечки, фонарика, перочинного ножа, смены белья и носков лежала небольшая пачка соли, упаковка сухарей, банка тушенки, спички в непромокаемом пакете и… коробочка с недорогими, но очень эффектными, блестящими, разных цветов нитками женских бус. Когда-то в Африке такие случайно оказавшиеся у него в рюкзаке бусы, можно сказать, спасли их с Соловьевым от голодной смерти. Те бусы он купил в подарок Лизе, да так и не подарил. Зато на них им, отставшим от группы, заблудившимся в джунглях, удалось выменять у аборигенов воду и лепешку.
Отправляясь в теплые края, нужно было захватить панаму, москитную сетку, шорты, майку и еще пару вещей. Никогда не выбирался Градов в дорогу и без миски, ложки, кружки. Проверяя содержимое рюкзака, Градов думал о том, что нужно что-то решить с Каролиной. Оставлять ее одну в квартире было по меньшей мере опасно. И для ее самой, и для его квартиры. Поэтому, хочет он того или нет, но один звонок ему придется сделать.
И Градов, вздохнув, перезвонил Соловьеву.
Тот, очевидно, не спал, потому что ответил сразу и довольно бодро.
— Я уезжаю, — сказал Градов, — а у меня здесь эта Каролина. Лучше бы тебе, наверное, забрать ее.
— Не спрашиваю, куда уезжаешь. Но на сколько? — поинтересовался Соловьев.
— Пока не знаю. Поэтому придется пока что вам действовать без меня.
— Я сейчас приеду и заберу эту твою Каролину, — сказал Соловьев. — Она у нас в доме поживет. Только вот Мальцеву что сказать, как объяснить? Нам же Лизу как-то искать нужно…
— Вполне возможно, что мне по ходу тоже удастся что-нибудь узнать, — сказал Градов, — а вы идите по взятому следу. И обязательно сходите к этому профессору, кажется, Бабушкину, с которым Дрозд вместе наукой занимался. Мне почему-то кажется, что они были и чем-то еще вместе связаны.
— Да, я все понял, — сказал Соловьев.
— У тебя есть ключи от моей квартиры, — напомнил Градов. — Так что заходи и действуй по обстоятельствам.
Завершив проверку содержимого рюкзака, Градов заглянул в зал и, убедившись в том, что Каролина безмятежно спит, погасил свет в прихожей и вышел из квартиры.
Внизу его уже ждала BMV с затемненными стеклами. Про себя Градов называл эту машину, которую за ним обычно присылал Громушкин, «черным воронком». Ведь каждое задание могло оказаться для Градова последним. Когда деятели такого уровня, как Громушкин, начинают вести двойную игру, они по возможности убирают свидетелей. Еще несколько лет назад Градов мог рассчитывать на то, что Громушкин сохранит ему жизнь, потому что иначе в следующий раз ему просто не будет кого послать на задание. Но теперь подросло много новых, вышколенных по новым технологиям молодых бойцов. И если раньше главным его преимуществом были не столько сила, ловкость и сообразительность, сколько умение и, главное, желание держать язык за зубами, теперь этим качеством, как говорили знающие люди, обладали все без исключения бойцы спецподразделений. Выполнив приказ, они забывали обо всем и сразу, а при необходимости самоликвидировались. Эти ребята, почти роботы, были способны выполнить любое задание. Так что теперь Градову придется особо беспокоиться о своей безопасности, и, скорее всего, ему нужно будет исчезнуть из поля зрения Громушкина и его людей за шаг до завершения операции. Но Громушкин должен почувствовать, что Градов ему доверяет целиком и полностью, его бдительность нужно усыпить всерьез и надолго.
В здании ГРУ свет горел только в окнах дежурного на первом этаже и в расположенном на третьем кабинете полковника Громушкина.
Градов перезвонил полковнику снизу, и дежурный, выслушав Громушкина, проверил у Градова документы и пропустил его наверх.
— Ну, наконец-то! — пожимая Градову руку, воскликнул Громушкин и добавил: — Твой самолет взлетает через два часа. Сейчас я введу тебя в курс дела.
— Я лечу один? — осведомился Градов, усаживаясь напротив Громушкина, который уже сидел за блестящим черным столом, на котором стоял раскрытый и готовый к работе ноутбук.
— Да, — кивнул полковник Громушкин и добавил: — Это конфиденциальное дело. Я не могу его поручить никому, кроме тебя.
— Конфиденциальное настолько, что после его выполнения я должен буду самоликвидироваться? — не удержался от каверзного вопроса Градов.
— Нет, ну что ты… Я тебе доверяю… — покачал головой Громушкин, кривя рот в неискренней улыбке.
— Хорошо, — кивнул Градов, делая вид, что поверил собеседнику. — Тогда в чем суть и цена вопроса.
— Я тебя не обижу, — кивнул Громушкин. — Это дело касается очень важных людей, меня лично касается… Поэтому вот…
И он быстро чиркнул карандашом по листочку бумаги. Градов взглянул на цифру с многочисленными нулями и знаком доллара в конце и подумал, что Громушкин на этот раз и в самом деле посылает его туда, откуда не возвращаются.
— А суть в чем? — спросил он. — И к чему такая дикая спешка?
— Суть в том, — начал полковник Громушкин и, после короткой заминки, продолжил, старательно подбирая слова: — Суть в том, что в Индийском океане, у берегов Африки сомалийскими пиратами захвачено судно с очень важным гуманитарным грузом.
Слово «гуманитарным» прозвучало так, что Градов сразу понял, что разговор идет о чем-то совсем другом.
Где-то с конца восьмидесятых годов прошлого столетия западные страны вдруг воспылали горячей любовью не только к голодающим африканским детям, но и к страшно бедствующим, по их мнению, и напрочь отрезанным от цивилизованного мира русским (в первое время так на Западе называли представителей всех республик бывшего Советского Союза). Ситуацию обострили чернобыльская трагедия, а потом и развал Союза. Сначала через государственные, а потом через частные благотворительные фонды и организации, которые множились, как грибы после дождя, поступали не килограммы, тонны гуманитарного груза. Сухое молоко, ореховая паста, медикаменты, витамины, игрушки, цветные карандаши, одежда… Тщательно досмотреть фуры с гуманитаркой не было физической возможности. И через некоторое время стало ясно, что подобные благородные по своей сути начинания — отличное прикрытие для переправки всякого рода контрабандных товаров и даже оружия и наркотиков. Контроль ужесточили, но слишком уж был велик соблазн использовать благородное прикрытие для неблаговидной наживы. И Градов, который не раз имел дело с новоявленными благотвори-тельнофондовскими контрабандистами, за версту чуял фальшь того или иного якобы благотворительного начинания. Русские бизнесмены очень быстро переняли у своих западных коллег манеру прикрывать свои шкурные интересы благородными целями и задачами.
— И что нужно делать? — спросил Градов, уже предполагая, чего от него ждет Громушкин.
— Нужно отбить у пиратов судно, — заявил Громушкин.
— Отлично! — покачал головой Градов. — И что ж, мне в одиночку прикажете сражаться с сомалийскими пиратами?
— Да нет, там, на судне есть небольшая команда. Капитан, Николай Котов и матросы… Они все отличные бойцы. И как только ты окажешься на корабле, они тебе помогут… — заверил без особого воодушевления Громушкин.
— Вас интересует весь груз? Или что-то конкретное? — потребовал уточнения Градов. — Что они там везли? Сгущенку, тушенку, медикаменты?
— Благотворительный фонд «Белый голубь» отправил в одну из африканских стран мешки с мукой для голодающих.
— Мешки с мукой — говорите? — спросил Градов, глядя прямо в глаза Громушкину. — Из-за нескольких мешков муки сомалийские пираты захватили целое судно? И теперь я должен лететь через полмира, чтобы эту муку спасти? Не дешевле ли будет отправить следом еще одно судно, с хорошей охраной? Или вообще послать самолет?