— Забудь меня, забудь… — пропела Мадлен.
— Там от него ничего уже не осталось, — кивнул Градов. — Мы напоролись на риф.
— А если это, как вы говорите, остров, — с тревогой огляделась по сторонам Лиза, — как же мы тогда с этого острова выберемся без катера, лодки?..
— На маленьком плоту… — снова запела Мадлен. — Э-э, рафт, — перевела она на английский для Градова.
— Может, так оказаться, — покачал головой Градов, — что даже маленький плот не из чего будет сделать.
— Как это? — удивилась Мадлен.
— Я не уверен, что здесь поблизости растут деревья, — вздохнул Градов и добавил: — Главное, берегите силы.
Солнце поднималось все выше и начинало припекать.
Мадлен, которая уже несколько минут, пытаясь разбудить, трепала Татьяну за плечо, покачала головой и, откашлявшись, громко выкрикнула:
— Подъем! Подъем! Штанишки надеем!
Татьяна резко подняла голову, раскрыла глаза и ойкнула:
— А где я?!
— Где, где, на африканской гряде, — попыталась сострить Мадлен.
— А вы кто? — продолжила расспросы Татьяна.
— Кто-кто, дед Пихто! — сказала Мадлен. — Не придуривайся. Поднимайся и пошли, а то сейчас прилив хлынет. Смоет на фиг, потом не выловишь…
— Давайте, девушки наверх! Я Татьяну здесь осмотрю, — сказал Градов, и, первым взобравшись на плато, протянул руку Лизе.
Та и сама не заметила, как оказалась наверху.
— Слышите вы меня или нет?! — разозлился Градов, поглядывая в сторону кромки прибоя. — Давайте скорее! Океан наступает!
Мадлен приподняла Татьяну и вынудила ее стать на ноги.
— Кто вы такие?! Я никуда с вами не пойду! — продолжала сопротивляться Татьяна.
— Давай шевели ногами, потом будешь придуриваться! — раздраженно рявкнула Мадлен. — Влезем наверх, а там болтай, что хочешь.
Мадлен подтолкнула Татьяну, которую тут же схватил за руку Градов, а сама взобралась наверх, оглядываясь на волны, которые постепенно накатывали на берег.
Сверху открывался изумительный вид на океан, по которому только что вставшее из-за горизонта солнце разостлало затканную золотом дорожку.
— Судя по всему, это материк или очень большой, а значит, заселенный остров, — сказал Градов, вглядываясь в глубь суши.
— И деревья есть, можно плот сделать, — проговорила Мадлен.
Буквально через двести метров начинались заросли акаций, сбросивших по случаю сухого времени листья, но зато выставивших все свои иголки.
— Из этих деревьев плот не сделаешь… — сказал Градов, доставая из рюкзака туристский топорик.
— Да, — подойдя ближе к зарослям, согласилась Мадлен. — Это кусты. И колючие…
— Ты только не проверяй насколько колючие, колючки могут быть ядовитыми.
— С ума сойти! — ахнула Мадлен.
— Да, чуть не забыл: Татьяне ведь тоже нужно бы раны обработать, — сказал Градов, поворачиваясь к Татьяне.
— Кто вы такие?! Что вам от меня нужно?! И где мы?! — настороженно спросила та.
— Я смотрела, у нее ни царапины. Только память напрочь отшибло, — сказала Мадлен.
— Этого еще только нам не хватало! — покачал головой Градов, пряча аптечку и вскидывая рюкзак на плечи.
Лиза все это время стояла и, как завороженная, смотрела вдаль. Океан, наступая, дышал полной грудью. И его прежде мягкий предрассветный шепот превращался в настойчивый страстный гул. Волны пенились, набегая, накатываясь одна на одну и сцеловывая, унося в бескрайние океанские пучины прибрежные гравий и гальку. Там, где только что они лежали на песке, теперь властвовала океанская стихия. То ли от того, что океан подкатился так близко, то ли от солнца, которое грело все жарче, воздух был густо пропитан морской солоноватой горечью.
— Эй, Лиза, что ты там застыла, пошли, — окликнул ее Градов.
И Лиза, взглянув на него, уже с рюкзаком за плечами и топориком в руке, улыбающегося как-то очень ласково, только вздохнула. Она поверить не могла своим глазам. Здесь, рядом с ней, мужчина ее мечты. Такое бывает разве что в сказках.
— Я никуда с вами не пойду! — вдруг резко заявила Татьяна и с размаху уселась на песок.
— У нее и правда крыша поехала… — покачала головой Мадлен. — Что делать? — спросила она у Градова, который, ловко орудуя топориком, начал прорубать тропу.
— Берите ее под руки и вперед, — сказал Градов.
— А может, давайте эти дебри колючие как-нибудь обойдем… — предложила Мадлен, заглядывая в прорубленную Градовым просеку.
— Тебе придется обходить эти дебри сутки, двое, а то и месяц. Так что вперед. И благодарите Бога, что на ногах у вас башмаки, а не туфли на шпильках, — проворчал Градов.
— Я никуда с вами не пойду! — упрямо повторила Татьяна.
— Не пойдешь, так поедешь! — заявила Мадлен и потащила ее за собой.
В конце концов, Татьяна смирилась со своей участью.
— Если кому-то станет совсем невмоготу, скажете, сделаем небольшой привал, — сказал Градов, который вдруг почувствовал, что эти места ему странно знакомы.
— А что, если мы не попросим остановиться, то без привала так и будем чесать до самого вечера? — спросила Мадлен.
— Нет, если вы выдержите, то мы сделаем привал не в этих колючках, а в тени вон того баобаба, — сказал Градов, радостно улыбаясь. Он узнал этот нарисовавшийся у самого горизонта баобаб, значит, здесь действительно когда-то бывал, значит, есть надежда выйти к людям.
— А, ну так он совсем близко! — сказала Мадлен. — Только вывороченный какой-то. Что, он корнями вверх растет, что ли?
— Это у него ветки такие, — сказала Лиза, — в сухой период он листья сбрасывает.
— Но тенек под баобабом все равно есть, — добавил Градов.
— Ну, так сейчас отдохнем. Нам до этого баобаба рукой подать, — бодро сказала Мадлен.
— Не скажи! Он не так близко. Здесь, в Африке, может от жары, пространство, бывает, шутит над людьми, — сказал Градов.
— Миражи… — сказала Лиза.
— Миражи, миражи на горизонте! — пропела Мадлен.
— Да, веселая ты девушка, Мадлен, — улыбнулся Градов.
— А то! — гордо сказала Мадлен. — Видишь, и тебе уже во мне что-то понравилось. Я уверена, мы с тобой поладим.
— Только не в этих колючках! — отозвался шуткой Градов и добавил: — Ты за Татьяной смотришь? Как она?
— Идет, бредет куда-нибудь… — вздохнула Мадлен. — Вот девку шарахнуло. Теперь неизвестно чего от нее ждать…
— Главное, смотрите, чтобы она не потерялась. И знаете еще что… — попросил Градов, — оторвите по куску своих шмоток и завяжите себе на голову. А то припекает. И Татьяне, Мадлен, чем-нибудь голову замотай.
Лиза с готовностью начала отрывать болтающуюся полу тельняшки.
— Подожди, Лиза, — остановил ее Градов. — Вот тебе шляпа. У меня вторая есть. А ты эту надень.
С этими словами он достал из рюкзака кепку и панаму.
— Ну вот, опять Лизетте привилегии, — недовольно проворчала Мадлен. — Ну скажи, чем она лучше меня?
— Лучше тебя нет и быть не может, — сказал Градов, протягивая Мадлен кепку, — только Татьяне голову чем-нибудь обмотай.
— А ты как? — удивилась ошарашенная Мадлен.
— А у меня в рюкзаке еще тряпка завалялась, ее и повяжу, — сказал Градов.
— Ну в таком случае пусть Татьяна в твоей кепке шествует. А я, как ты, в тряпочке! — хмыкнула Мадлен, водружая кепку на голову Татьяне и отрывая кусок полы от тельняшки.
Градов, завязав на голову белую тряпицу, только покачал головой.
Выпив по глотку воды, напоив Татьяну, которая впала в полузабытье, они двинулись в путь.
Было жарко, но в общем-то терпимо, потому что с океана дул ветерок.
Лиза, глядя себе под ноги, напряженно прислушивалась. Ей все время казалось, что кто-то рядом посвистывает. А поскольку она читала о змеях, которые водится в этих местах, то держалась настороже. Но в конце концов не выдержала и спросила:
— Джон, ты не знаешь, кто это свистит?
Градов прислушался и, улыбнувшись, сказал:
— Не кто, а что. Эти акации так и называются свистящими.
— Что, что, что? — чуть обогнав Татьяну, спросила Мадлен.
— Ну, присмотритесь, видите, у основания каждой пары колючек, — объяснил Градов, — похожий на яйцо полый пузырь.
— Да, — присмотревшись, согласилась Мадлен. — А что это?
— Когда пузырь высыхает, наползают муравьи, — продолжал Градов. — Они проделывают в этих пузырях много-много мелких отверстий. Ветер проникает в эти отверстия и акации начинают посвистывать.
— Круто, — восторженно заявила Мадлен.
— Да, здесь действительно полно муравьев, — присмотревшись, сказала Лиза.
— Это яркий пример природного симбиоза, — сообщил Градов.
— Вы что, биолог? — удивилась Лиза.
— Да нет, просто интересуюсь, — пожал плечами Градов. — Акации защищают своими колючками муравьев. А муравьи, если какое-нибудь животное начинает объедать листья, которые отрастают в каждый сезон дождей, начинают кусать прямо в нос.
— Ты хочешь сказать, что в природе есть животные, которые питаются этими колючками? — удивилась Мадлен.
— Да, и слоны, и носороги не прочь пожевать сладкую акацию, — сказал Градов.
— Колючек не боятся, а муравьев боятся? — удивилась Мадлен.
— Ну, павианы, говорят, и муравьев не боятся. Откусывают пузыри и жуют вместе с муравьями. А шелуху выплевывают, — объяснил Градов.
— И как тут можно жить, в этих колючках? — скривилась Мадлен.
— А ты вон глянь на то старое дерево! — показал Градов куда-то влево.
Там, на ветках было нечто похожее на гнезда.
— Это что, птицы? — спросила Лиза.
— Нет, крысы! — хмыкнула Мадлен.
— Да, действительно крысы, — кивнул головой Градов.
— Как крысы?! — удивилась Мадлен. — Крысы на деревьях?!
— Да, единственный в мире вид крыс, которые селятся на деревьях… — объяснил Градов и добавил: — А вы бы видели, как, вися вниз головой, отдыхают на акациях египетские летучие собаки!
— Ну, прям как на помойке, — скривилась Мадлен, — крысы, летучие собаки… Это ж подойти страшно… Ну, ладно, голубь на голову нагадит. А если крыса сверху спланирует… Вау… Ваще…