Через пару дней в кабинете профессора Бабушкина раздался телефонный звонок.
— Как там поживает твой бывший аспирант Ли Амаду? — прозвучал в трубке елейный голос полковника Громушкина.
— Да неплохо, я думаю, поживает, — пожал плечами профессор Бабушкин.
— Дай-ка мне его почтовый адрес и номер телефона.
Профессор пожал плечами и продиктовал записанный у него в блокноте почтовый адрес Ли Амаду, а затем и электронный адрес, указанный на сайте.
— Будешь связываться с ним, обязательно передай от меня привет, — добавил профессор. — И еще, передай, что я очень рад, что его работы представлены на Нобелевскую премию.
— Ли Амаду представлен на Нобелевскую премию? — удивился полковник Громушкин.
— Ну да, как же вы у себя в управлении отстали от жизни… — ухмыльнулся профессор Бабушкин.
— Да, вот еще что, — совсем другим тоном заговорил полковник Громушкин. — Если вдруг объявится Дрозд, сообщи мне. Мне нужно с ним связаться.
— То есть, если он мне позвонит, сказать ему, чтобы он связался с тобой? — уточнил профессор Бабушкин.
— Нет, нет, — отозвался Громушкин. — Ты ему не говори, что я его разыскиваю.
— Ну, с вами без бутылки не разберешься… — покачал головой профессор Бабушкин.
Каково же было его удивление, когда буквально через минуту ему позвонил генерал Соловьев и тоже поинтересовался, как связаться с Дроздом и Ли Амаду.
А утром к профессору Бабушкину пришел следователь, молодой, самоуверенный и настырный, и принялся расспрашивать его о Ли Амаду и Дрозде.
Профессор провел молодого человека в свой кабинет.
— Вы в курсе, чем они сейчас занимаются? — поинтересовался следователь.
— Дрозд, как он мне сказал, занимается транспортными перевозками, — пожал плечами профессор.
— А что именно он транспортирует, вы не знаете? — спросил следователь.
— Нет, я не интересовался, — поспешно заявил профессор.
— Не интересовались, но догадывались? Ведь Дрозд оплачивал вам ваше молчание, — уверенно сказал следователь.
Профессор Бабушкин тут же вспомнил о том, что на кафедре, о чем его давно предупреждали, стоит камера видеонаблюдения, но он решил перейти в наступление.
— А на основании чего вы делаете такие выводы?!
— Видите ли, у Дрозда дома мы нашли записную книжку, где он скрупулезно записывал все свои расходы. И там было несколько записей: «Баб. — молч.».
— Ну и ну… — растерянно произнес Бабушкин.
— И еще есть запись… — сказал следователь. — «Гр. — «крыша». Наверное это какой-то авторитет из братков. Громила, Грузчик… Какие там еще бывают клички… Вы, случайно, не знаете, кто это может быть?
— Понятия не имею… — сказал профессор, досадливо морщась.
— Хорошо, — продолжал следователь, — а ваш Дрозд не занимался трансплантацией органов?
— Ну, во-первых, Дрозд давно уже не мой… — взяв себя в руки, заявил профессор Бабушкин. — А во-вторых, о том, чтобы Дрозд занимался трансплантацией, я ничего не слышал. Это особый раздел медицины. А Дрозд — биолог, генетик…
— Так сколько же он вам платил за ваше молчание? — спросил следователь.
— То, что Дрозд давал мне деньги, не отрицаю, но конкретно о его деятельности я ничего не знаю, — сказал профессор Бабушкин.
— А что вы скажете о деятельности Ли Амаду? Он может быть каким-то образом быть связан с трансплантацией? — продолжил допрос следователь.
— Нет, не думаю, — покачал головой профессор. — Ли Амаду, по-моему, настолько занят генетическими вопросами, что у него просто физически нет времени на что-то другое.
— А кто такой может быть Ск.? В книжке написано «Ск. — трансплант.», — спросил следователь.
— Ск… Ск… — пробормотал профессор, как бы вспоминая. — Нет, это тоже для меня загадка.
— У вас в институте, может быть, есть кто-то с такой фамилией?
— Сразу не припомню… — пожал плечами профессор.
— Ну что ж, если что-то вспомните, позвоните, — сказал следователь, оставляя свою визитку. — Ну и насчет денег, которые вам давал Дрозд, придется все подробно изложить. Можете в письменной форме.
— Хорошо, — кивнул профессор Бабушкин, и, проводив следователя, первым делом набрал телефон Громушкина.
Тот поспешил с вопросом:
— Ну что, Дрозд отозвался?
— Отозвался, да еще как! На пятнадцать с конфискацией тянет, — пробурчал профессор Бабушкин.
— В смысле? — опешил полковник Громушкин.
— Да он оставил свою записную книжку, а там черным, а может, синим по белому: «Гр. — крыша». Не знаешь, кто такой Гр.? У меня спрашивали. Я сказал, что подумаю.
— Так какого хрена ты мне звонишь?! Откуда я знаю, кто такой твой Гр.! — крикнул вдруг Громушкин и отключился.
Бабушкин сочувствующе покачал головой:
— Это он так прослушки боится… Ну, ну…
А потом, взглянув на себя в зеркало и оценив свой вид в спортивном костюме, как вполне удовлетворительный, взял ключи и спустившись этажом ниже, позвонил в квартиру коллеги, тоже преподавателя мединститута профессора Скроцкого, как и Бабушкин, в годах, седого, но стройного и подтянутого. Скроцкий минимум два раза в неделю ходил в бассейн.
Тот встретил Бабушкина в наспех накинутом халате и вместо того, чтобы пригласить в дом, недовольно пожал плечами:
— Чего тебе вдруг приспичило? Я не один, извини.
— Хорошо, давай поговорим здесь, на лестничной клетке, — пожал плечами Бабушкин.
— Господи. Ну что такое… — раздраженно покачал головой Скроцкий.
После развода его увлечение молоденькими студентками как бы легализировалось. И Бабушкину было понятно, что он выдернул Скроцкого прямо из постели, да еще от молодой горячей девчонки.
— Пупсик, ты скоро?! — как бы в подтверждение догадки Бабушкина раздался из глубины квартиры ангельский голосок.
Скроцкий напрягся, покраснел и крикнул в ответ:
— Сейчас, я уже иду!
— А кто там? — не унималась девчушка.
— Сосед, — ответил Скроцкий.
— А что ему надо? — продолжала доставать его девушка.
— Шоколада, — сказал Скроцкий и, положив в карман ключи, захлопнул двери.
Они спустились чуть ниже, к окну, и Скроцкий раздраженно спросил:
— Ну что еще такое случилось?
— Знаешь такого Дмитрия Дрозда? — спросил Бабушкин.
— Ну, знаю, а что? — опять напрягся Скроцкий.
— Да его милиция разыскивает.
— А я тут при чем?
— А у него записную книжку нашли, а в ней черным, а может синим, по белому: «Ск. — трансплантация».
— А при чем здесь я? — спросил Скроцкий, с трудом пряча волнение.
— Да я думаю, ты знаешь при чем. А это лет двадцать с конфискацией. Я-то молчу. Но следователь дотошный. Может докопаться, — сказал Бабушкин, пожимая плечами.
— Сколько я тебе должен? — напрямую спросил Скроцкий.
— Две штуки меня устроят, — сказал Бабушкин.
— Ну ты, коллега, даешь…
— Да ладно тебе прибедняться, — сказал Бабушкин, — у всех же на слуху, сколько ты берешь за поступление…
— Ладно, вечером встретимся, — сказал Скроцкий, — а теперь извини, меня ждут.
— Мне вечером зайти? — спросил Бабушкин.
— Нет, я сам к тебе поднимусь, — ответил Скроцкий.
— Ну, как знаешь, счастливо отдохнуть! — пожелал Бабушкин и пошел к себе наверх.
Следователь, который, выйдя из квартиры Бабушкина, решил переждать дождь и, открыв окошко, курил на площадке всего двумя этажами ниже, слышал весь разговор. И не мог поверить своей удаче. Теперь считай вся картина преступления — жестокого убийства семьи Пыжиковых — была на виду. Не хватало только пары деталей. Было неизвестно, например, кто стал непосредственным исполнителем замысла Скроцкого и Дрозда.
Глава 11
Мальцев, узнав, что Градов, не доведя поиски Лизы, в исчезновении которой, как он считал, была и его вина, до конца, куда-то уехал, пришел в ярости. Генералу Соловьеву стоило неимоверных усилий убедить его в том, что Градов не зашился в некую дыру, а выполняет какое-то очень серьезное задание.
— Какое задание?! — возмущался Мальцев. — Он же на пенсии! Кто его и куда может послать?!
— Ну, если тебе это действительно интересно, — пожал плечами Соловьев, — я так думаю, послал его небезызвестный тебе полковник Громушкин. У них с Градовым какие-то старые дела, и Градов ему обычно не отказывает.
— У меня дочь, единственная дочь, Лиза пропала, а ты мне говоришь о каких-то старых делах! — возмутился Мальцев.
— Более того, я почти уверен, что Градов взялся за выполнение поручения только потому, что оно каким-то образом связано с поисками Лизы…
— Не выгораживай его! — резко сказал Мальцев. — Я все равно ему этого не прощу! Друг называется! Хотя… Какой он мне друг… Всю жизнь мне завидовал, что я Лизу у него увел… Я имею в виду мою жену.
А когда Мальцев узнал, что Градов попросил Соловьева забрать к себе Каролину, ту самую девушку, которая организовала похищение Лизы, он вообще взбеленился. Но потом понял, что в этой ситуации есть плюсы.
Мальцев, который тоже жил теперь у Соловьевых, все-таки вынудил девушку подробно рассказать ему все, как было. И, по правде говоря, не будь он человеком военным, за все сделанное убил бы ее на месте. Но за не очень легкую, полную испытаний жизнь он хорошо усвоил, что месть — это всегда диалог с прошлым. Если хочешь, чтобы у тебя было будущее, не стоит часто оборачиваться назад, лучше ставить новые конкретные задачи и решать их. Тогда жизнь сама расставит все точки над i.
Поэтому пока они с Соловьевым мотались по городу, встречаясь с теми, кто мог быть задействован в организованной Дроздом и кем-то еще, наделенным властью, преступной афере, Каролина по их поручению бродила в Интернете, искала все, связанное с благотворительным фондом «Белый голубь», филиалы которого, как выяснилось, недавно появились не только в некоторых городах России, но и в Беларуси, на Украине, в США и… Китае.
Именно китайский филиал распространил в Интернете объявление, продублированное практически на всех европейских языках, включая белорусский, украинский и русский.