Увидав Соловьева с Мальцевым, растерялась. Но те уже вошли в квартиру. Обстановка, купленная в конце семидесятых, и множество книг выдавали в хозяйке женщину скромную, интеллигентную и, очевидно, мощно пострадавшую от Павловской реформы. Антонина Васильевна, близоруко щурясь, старательно запахивала выцветший, но свеженакрахмаленный и отутюженный цветастый халат.
Соловьев показал ей удостоверение, представился. И они с Мальцевым прошли в зал, где стояли диван, книжная полка, старенький телевизор и телефон. На диване лежало неоконченное вязание. Похоже, свитер.
— Вы, очевидно, догадываетесь, почему мы к вам пришли? — спросил Соловьев, откладывая на журнальный столик вязание и усаживаясь.
— По правде, нет, — покачала головой Антонина Васильевна.
— Времени у нас немного, — сказал Соловьев. — Ваш телефон вывешен в Интернете. И вы трудитесь на нем, как я понимаю, диспетчером. Назначаете встречи шестипалым европейцам…
— Ах, это… — Антонина Васильевна залилась краской и села в кресло. — Это меня племянник попросил. Сказал, что он работает в какой-то благотворительной организации, ну и они помогают инвалидам. Вы же знаете, как у нас устроиться на работу? А это международная организация. Там, в Африке, у них что-то вроде научной лаборатории и санатория в одном флаконе. Там инвалиды имеют возможность лечиться, заниматься любимым делом и наукой…
— Интересно, а откуда у вас такие познания о том, что делается в Африке? — поинтересовался Мальцев.
— Так Гошка, племянник мой, мне это все рассказал.
— А что он еще вам рассказал? — спросил Мальцев.
— Да больше ничего… — пожала плечами Антонина Васильевна, — когда мне люди звонят, я им встречу назначаю и Гоше перезваниваю. За это он мне исправно деньги платит. А если вам еще что-то хочется у него узнать, вы у него спросите. Он сейчас должен ко мне прийти, деньги принести.
— Вот что, Антонина Васильевна, если не хотите, чтобы ваш племянник вместе с вами загремел на несколько лет строгого режима за торговлю людьми, когда он придет, ведите себя так, будто нас не было и нет. Мы будем в соседней комнате, — оценив ситуацию, строго сказал Соловьев.
— Но… — начала было Антонина Васильевна.
Однако тут в дверь кто-то позвонил, и Антонина Васильевна пошла открывать, а Мальцев с Соловьевым спрятались в спальне.
— Ну что, заждалась? — послышался хриплый мужской голос.
— Заждалась… — ответила Антонина Васильевна.
— Ах ты, карга старая! — неожиданно выкрикнул Гоша, послышался звук удара и женский стон.
Соловьев рванул дверь, и они с Мальцевым, выскочив из укрытия, перехватили Гошу у порога. Гоша был здоровым стриженным под ноль парнем, и скрутить его было не так просто.
Антонина Васильевна, вся в крови, лежала на ковре у журнального столика, рядом валялась хрустальная ваза, которой Гоша стукнул ее по голове.
— «Скорую», быстро, — попросил Соловьев Мальцева, сам наклоняясь и прислушиваясь к пульсу.
Что произошло в прихожей, стало понятно, когда Соловьев увидел на журнальном столике нацарапанную карандашом записку: «Рядом — мил.» Антонина Васильевна, защищая племянника, решила предупредить его. А тот отплатил ей черной неблагодарностью.
«Скорая» приехала минут через пятнадцать. Врач, осмотрев рану, покачал головой:
— Надежды мало, но мы сделаем все возможное. Родственники есть?
— Вот он, родственник, — кивнул Мальцев в сторону связанного по рукам и ногам Гоши.
А Соловьев, когда медики вынесли старушку из квартиры, спросил у Гоши:
— Ты должен был идти сегодня на свидание?
— Какое свидание?! За кого вы меня тут держите?! — заупрямился Гоша. — Я тут вообще не при чем. Я деньги тетушке принес…
Однако, сообразив, что отпираться бесполезно, пробурчал:
— Я только передал то, что сообщила мне тетушка…
— Кому передал? — спросил Соловьев.
— Не кому, а куда, — ответил Гоша. — Я положил записку в почтовый ящик на почтамте.
— Номер ящика? — спросил Соловьев.
— Номер двадцать пять… — сказал Гоша.
— Давай, Мальцев, вызывай наряд. Пусть тащат его в отделение. Сам поезжай на почтамт, а я — к Каролине, — распорядился Соловьев.
Мальцев кивнул.
Наряд милиции не заставил себя ждать. Гошу увели, сменив шарф на руках наручниками.
Мальцев вызвал такси и поехал в нем на почтамт, а Соловьев в служебной машине отправился за Каролиной. Если Гоша в этой игре действительно лишь пешка, появилась возможность выйти на основных организаторов этой диво-паутины для инвалидов. Кем и зачем растянутой — пока было неизвестно.
Каролина уже ожидала Соловьева в той самой пушистой белой курточке и высоких сапожках, в которых появилась в доме Градова.
— Значит так, дорогая, не исключена возможность, что тот, к кому ты едешь на свидание, тебе знаком. То есть и он тебя знает. И увидав, поймет, что дело нечисто и попытается уйти. Поэтому будь предельно внимательна. Если увидишь кого-то из своих знакомых, сделай вид, что не на свидание пришла, а просто проходишь мимо. Но поздоровайся, чтобы мы поняли, за кем стоит проследить. Ну, а если к тебе на свидание придет незнакомец, тяни время, чтобы мы успели его задержать.
— Хорошо, — послушно кивнула Каролина.
На улице было уже темно. Моросил дождь. И у Пушкинского музея людей практически не было. Соловьев затормозил за углом. Ровно в семь Каролина вышла из машины и направилась к музею.
Не успела она подойти к назначенному месту встречи, как сзади услышала грубый мужской окрик:
— О, Мадлен?! А ты что тут делаешь?! Мы ж тебя, того… Уже отправили…
— Рич, это не Мадлен, — сказал другой парень, чуть заикаясь.
— Что я Мадлен не знаю, что ли, Мик?! — возмутился Рич — широкоплечий амбал в черной косухе с журналом «Лиза».
— Мадлен, как это ты тут вдруг оказалась? — спросил он.
— Я не Мадлен… — с трудом выдавливая из себя слова, пробормотала Каролина…
И тут обоих парней мастерски скрутили Мальцев, который проследил их от почтамта, и Соловьев, который незаметно вынырнул из тени.
Испуганную, дрожащую не то от холода, не то от пережитого стресса Каролину шофер повез домой, а Мальцев с Соловьевым повели повязанных амбалов в ближайшее отделение милиции, где сразу их и допросили.
Ни Рич, ни Мик не отпирались, решили, что явка с повинной скостит им хоть часть срока. Главная же причина их чистосердечного признания была в том, что они, хотя планировали похищение, не знали, куда потом девать эту шестипалую девушку.
— У нас раньше было все поставлено, как часы, — объяснил Рич. — Мы везли девушку на квартиру, там нас встречал доктор, Михалыч, он расплачивался с нами. И мы были свободны. До следующего сообщения. Но это сообщение было для нас неожиданным. Мы знали, что доктора сейчас в городе нет, но упускать шестипалую нам тоже не хотелось. И тогда я вспомнил, что как-то ради понта захватил у доктора визитку. Международный благотворительный фонд «Белый голубь» называется. И там телефон. Ну, я позвонил. Дамочка какая-то ответила. Говорит, я сейчас далеко. А вы, мальчики, когда девушка шестипалая уже у вас будет, вот по такому телефончику брякните, скажите: «Привет от Ольги». И назовите адрес, где эта девушка находится. Ее у вас заберут. Я только хотел спросить: «А денежки?» А эта мадам уже отключилась. И трубку больше не брала. Не отзывалась, одним словом.
— Где эта визитка и телефон, по которому вы должны были позвонить? — спросил Соловьев.
А Мальцев поинтересовался:
— А почему вы девушку, которая пришла на свидание, назвали Мадлен?
— А что, это не Мадлен? — удивился Рич. — Хотя да… Мы Мадлен уже отправили… Но у нее не шесть пальцев было, а четыре груди… Четыре соска точнее… А эта ваша шестипалая ну просто вылитая Мадлен. Я думал, она сбежала или что-то вроде того…
— Они просто очень похожи… — вздохнул Мальцев.
А Соловьев только пожал плечами:
— Вот еще одна загадка… Все почему-то Каролину с проституткой Мадлен путают…
Телефон благотворительного фонда «Белый голубь», ясное дело, не отвечал.
Звонить по второму телефону впустую тоже не хотелось. И тогда Соловьев под свою ответственность забрал Рича на расположенную неподалеку явочную квартиру. Оттуда Рич и позвонил по номеру, который дала ему дамочка из Фонда.
Соловьев с Мальцевым, который тоже поехал с ними, имели возможность прослушать весь разговор.
— Здрасьте, — сказал Рич, дождавшись ответа. — Вам привет от Ольги.
— Какой Ольги? — удивился мужчина, голос которого показался Соловьеву странно знакомым.
— Из «Белого голубя» Ольга, — уточнил Рич и добавил: — У нас девушка есть. Шестипалая. А доктора нет. И эта Ольга из «Белого голубя» где-то далеко…
— Адрес? — так же строго спросил мужчина.
Рич замялся.
Но Соловьев, предполагая, что тот забудет адрес, заранее написал его на клочке бумаги. Рич, покраснев, зачитал его.
— Ждите, сейчас приедут.
— А деньги? — спросил Рич, но мужчина уже отключился.
Не успел Соловьев связаться с дежурным, чтобы узнать место нахождения абонента, с которым вел переговоры Рич, как в двери позвонили.
Соловьев снял с Рича наручники и, пригрозив пистолетом, прошипел:
— Только рыпнись! Сделай так, чтобы они прошли в комнату.
Рич, разминая затекшие в наручниках руки, неохотно пошел открывать.
Соловьев с Мальцевым спрятались в нише для одежды.
Когда Рич открыл двери, в квартиру ввалились два здоровенных, аккуратно подстриженных мужчины в теплых куртках с капюшонами.
— Где она? — спросил один из них, когда Рич захлопнул двери.
Рич кивнул в сторону зала.
Не успели мужчины туда войти, как Соловьев с Мальцевым ловко вывернули им руки.
В зал они их завели и усадили на диван уже в наручниках.
— Ребята, что за дела, вы чего? — спросил один из мужчин.
Соловьев достал свое удостоверение.
— Да вы, товарищ генерал, своих что ли не узнаете? — спокойно сказал второй мужчина. — Достаньте из моего внутреннего кармана точно такое же удостоверение. Только чином я пониже.