После палящего уличного зноя в здании фонда, оснащенном новейшими кондиционерами, было приятно ощущать прохладу и даже легкий ветерок. В холле, куда выходили двери кабинета Ольги, был установлен музыкальный фонтан с разноцветной подсветкой. И когда охранник, заглянув в кабинет к Ольге Лепешинской, старательно выговаривая русские слова, вежливо попросил их немного подождать, Соловьев с Мальцевым даже обрадовались и, поставив на пол дорожные сумки, с облегчением присели на стоящий прямо у фонтана холодноватый мягкий кожаный диван. Тут же появилась милая юная негритянка в такой же светло-кофейной униформе, только не в брюках, а мини-юбке и в босоножках на шпильке. Девушка поставила на столик перед диваном поднос с прохладной минеральной водой, кувшином ярко-оранжевого апельсинового сока, двумя стаканами и вазой фруктов.
— Угощайтесь, пожалуйста, — сказала она по-русски и улыбнулась.
— Да, эта Ольга, чувствуется, тщательно подготовилась к нашей встрече, — покачал головой Мальцев, вытирая влажной салфеткой вспотевший лоб и наливая себе минералку.
— Ну почему подготовилась? — улыбнулся Соловьев, отщипнув несколько ягод винограда. — Может, они здесь всех так встречают.
— Знаешь, я как-то всегда остерегаюсь вот такого приторно-сладкого приема… — покачал головой Мальцев. — Как, говорится, мягко стелют — жестко спать… Я, кстати, вообще боюсь что-нибудь здесь пробовать. А то выпьешь сока и все, отшибет напрочь память, увезут в неизвестном направлении…
— Да зачем мы им? — покачал головой Соловьев, принимаясь за банан. — У нас же с тобой никаких анатомических отклонений. Все в норме.
— А им-то откуда знать, — ухмыльнулся Мальцев.
— И вообще, если хочешь чего-то добиться, ты должен убедить своего противника, что полностью ему доверяешь… — сказал Соловьев.
— Ну, если только так… — кивнул Мальцев и только потянулся за виноградом, как двери кабинета распахнулись и на пороге показалась элегантная молодая женщина в белом брючном костюме.
— Проходите, — приветливо сказала она.
Соловьев с Мальцевым вошли.
Кабинет производил еще большее впечатление, чем отделанный мрамором холл. Слепящие белые стены кабинета были инкрустированы океанскими ракушками и разноцветными стекляшками. На окнах вместо жалюзи — модные кремовые римские шторы с легким графическим узором.
Посреди кабинета — белый офисный стол с белым же креслом. У стены стояло еще несколько белых кресел. На офисном столе — серебристый ноутбук. Вдоль стен закрытые матовыми створками стеллажи. На стене напротив стола — огромный жидкокристаллический экран.
Соловьев с Мальцевым сами взяли кресла и сели перед столом, за который прошествовала, чтобы удобно, нога на ногу, устроиться Ольга Лепешинская.
— Ну, так я вас слушаю, — благожелательно кивнула она и добавила: — Вы, как я понимаю, Мальцев и Соловьев из Москвы. А я Ольга, Ольга Лепешинская, возглавляю несколько филиалов благотворительного фонда «Белый голубь». Если вас интересует более подробная информация о нашем фонде, мой помощник вам все подробно расскажет и предоставит буклеты, видеоматериалы и прочее.
— А вы сами не могли бы в двух словах рассказать нам о деятельности фонда? — спросил Соловьев.
— В принципе могла бы. Но у меня назначена очень важная встреча, и я никак не могу вам уделить более пятнадцати минут времени…
— Скажите, кто вас информировал о нашем приезде? — спросил Соловьев.
— Я думаю, что в данной ситуации это не имеет никакого значения, — пожала плечами Ольга. — Достаточно того, что я знаю: вы бизнесмены из Москвы и готовы вложить деньги в проекты нашего фонда. Поэтому я и предлагаю решить все вопросы с моим помощником. Он поможет вам выбрать наиболее перспективные проекты и правильно вложить в них свои средства…
Соловьев, внимательно глядя на Ольгу, резко произнес:
— Так, милая моя, слушай сюда, я больше чем уверен, что полковник Громушкин тебе позвонил и все рассказал…
— Почему вы со мной на ты! — попыталась возмутиться Ольга.
— Так, — сказал Мальцев и, резко вскочив, выпалил: — У меня пропала дочь! И все следы ведут к твоему якобы фонду! И если ты сейчас же не поможешь нам ее найти, я тебя урою! Вместе с Громушкиным!
— Что вы себе позволяете! — воскликнула Ольга. — Я сейчас охрану вызову!
— Правильно! — сказал Мальцев. — Еще и охранника урою вместе с вами.
— Подожди, Мальцев, — попытался остановить его Соловьев.
— Не мешай. Садись, Олечка, и рассказывай все, как было, по порядку… — приказал Мальцев.
— Но я, правда, ничего не знаю о вашей дочери… — побледнев, пробормотала Ольга, но послушно опустилась в кресло.
— Хорошо, так и быть, мы тебе поможем со всем разобраться, — сказал Мальцев, тоже усаживаясь. — Итак, ты сидишь здесь и ждешь груз…
— Нет, я сама недавно прилетела из Москвы. Я сопровождала человека, американца, который прибыл сюда выполнить спецзадание известного вам полковника Громушкина, — сказала Ольга.
— Что за американец? Какое спецзадание? — спросил Соловьев.
— Американец Джон Кэрри. Он должен был освободить судно, захваченное сомалийскими пиратами, — сообщила Ольга, не отрывая глаз от стола.
— Что за судно? — спросил Соловьев.
— Судно с гуманитарным грузом для голодающих детей из Африки.
— Что именно было на судне? — продолжил допрос Соловьев.
— Мука…
— И сомалийские пираты позарились на муку для бедных африканских детишек? — хмыкнул Соловьев. — Да у них разведка работает будь здоров. Они, если захватывают судно, обязательно находят там, чем поживиться. Уж никак не муку. На такую мелочь они не позарились бы.
— Ну, может, их неправильно информировали… — замялась Ольга.
— Милочка моя, ты не тяни резину и лучше сразу признайся, что там вместе с мукой? — продолжал настаивать Мальцев.
— Если вы мне не верите, — вдруг предложила Ольга, — давайте поедем в порт, подымемся на судно и вы сами все осмотрите. Я как раз туда сейчас собираюсь.
— Очень интересное предложение, — кивнул Мальцев. — Так значит, этот американец сумел вырвать судно из рук пиратов?
— Да, — кивнула Ольга. — Представьте себе, сумел. И оно теперь стоит в порту. И вы можете туда поехать и убедиться в том, что кроме муки на нем ничего нет.
— Едем! — сказал Мальцев.
Они вышли из здания, и тут же к ним подкатил белый джип. Шофер услужливо распахнул дверцы. Мальцев и Соловьев устроились на заднем сиденье. Ольга села впереди.
Шофер спросил по-английски:
— В порт?
Ольга молча кивнула.
— Не понимаю, на что вы рассчитываете? — сказала она через некоторое время. — Вы же знаете, какой тщательный досмотр проводят на таможне. Зачем мне подставляться? Ведь я же прекрасно понимаю, что если на борту обнаружат незаконный груз, мой фонд навсегда утратит репутацию, меня арестуют, в конце концов.
— Ты, Олечка, очень правильно мыслишь… — сказал Мальцев и, блефуя, добавил: — Но, видишь ли, Громушкин уже признался нам, что именно на этом судне с мукой в Африку отправили минимум трех девушек с анатомическими дефектами, и в том числе мою дочь — Лизу Мальцеву.
— Как Громушкин? — растерянно пробормотала Ольга.
— Да вот так, моя прелесть. Вот так… Он и к тебе-то нас направил, спасая свою шкуру. Я думал, что ты уже все поняла, и предпримешь все возможное, чтобы побыстрее найти мою дочь… — продолжал Мальцев. — Громушкин нам рекомендовал тебя как умную, сообразительную бизнес-леди.
— Нет, этого не может быть… — приходя в себя, уверенно сказала Ольга.
— Ты плохо знаешь Громушкина… — сказал Мальцев.
— Нет, это вы его плохо знаете, — еще тверже сказала Ольга. — Сейчас приедете и во всем сами разберетесь.
— А ты, если не секрет, зачем сейчас едешь в порт? — поинтересовался Соловьев.
— Не секрет, — пожала плечами Ольга, — я еду, чтобы сдать местной полиции захвативших корабль сомалийских пиратов.
— Они что, до сих пор на судне? — удивился генерал Соловьев.
— Да, чтобы передать их полиции, нужно было выполнить кое-какие формальности, — сказала Ольга.
В порт они приехали, когда жара уже стала спадать. Судно, к которому их повела Ольга, было пришвартовано чуть поодаль от всех остальных.
Первым, кого они увидели, поднявшись на борт, был не кто иной, как Дмитрий Михайлович Дрозд, лицо которого они прекрасно помнили по фотографиям. Он сидел в кресле на палубе, положив ногу на ногу, и курил.
— Ба! Кого мы видим! — воскликнул Мальцев.
— Вы меня знаете? — спросил настороженно Дрозд. — Я вас что-то не узнаю.
— Сейчас узнаешь, хорошо узнаешь! Мало не покажется, — ласково сказал Мальцев.
Поскольку за его спиной стояла Ольга Лепешинская, Дрозд подумал, что Мальцев и Соловьев ее люди, которым она приказала наказать его за побег девушек, и побледнел.
Ольга вздохнула и, покачав головой, подошла к Дрозду.
— Ну и что вы будете с ним делать? Бить? Пытать? — спросила она. — В чем вы его обвиняете?
— Давайте лучше решим дела полюбовно, — предложил Мальцев. — Вы нам честно рассказываете все, что знаете о похищенных вами девушках, в частности, о Лизе Мальцевой, а мы оставляем вас в покое.
— Да не знаем мы ни о каких девушках. И ни о какой Лизе Мальцевой, — твердо заявила Ольга и многозначительно посмотрела на Дрозда.
— Ты за двоих-то не отвечай! — прикрикнул на нее Мальцев и, обращаясь к Дрозду, спросил: — Господин Дрозд, вам имя Лизы Мальцевой ничего не говорит?
— Нет, — буркнул Дрозд. — Я знать не знаю никакой Лизы Мальцевой, и вообще, вы меня с кем-то путаете.
И тут на судно поднялись трое полицейских.
— Вы Ольга Лепешинская? — спросил офицер.
— Я, — кивнула Лепешинская.
— Это вы нам сообщили, что на российском судне «Ласточка» находятся сомалийские пираты.
— Да, — кивнула Ольга.
— Где они? И кто эти люди?
Генерал Соловьев подошел к офицеру и, достав свое удостоверение, показал его:
— Мы приехали из России, ведем дело по торговле людьми, — сказал он по-английски. Мы готовы помочь вам разобраться в деле о захвате российского судна.