Офицер полиции внимательно изучил документы Соловьева и Мальцева и, кивнув, сказал по-русски:
— Хорошо, коллеги. Будем действовать вместе. Но меня поражает, как быстро в России отреагировали на захват судна!
— Откуда вы так хорошо знаете русский? — удивился генерал Соловьев.
— Мы были в вашем ведомстве на стажировке, — ответил офицер. — Ведь не секрет, многие сомалийские пираты учились в России, и нам просто необходимо было ознакомиться с тем, чему их там научили.
— Ну и как, ознакомились? — с улыбкой спросил Соловьев.
— Ознакомились, — улыбнулся в ответ офицер. — И узнали много интересного.
Соловьев кивнул и повернулся к Дрозду:
— А это кто? — спросил офицер.
— Это русский доктор, врач, он приплыл на этом корабле, — поспешила объяснить Ольга Лепешинская.
— О, значит он очень важный свидетель! — сказал полицейский.
— Да. Поэтому не мешало бы присмотреть за ним, — посоветовал генерал Соловьев.
— О’кей! — сказал офицер и, повернувшись к одному из полицейских, вымолвил несколько коротких слов.
Затем они все вместе подошли к крышке ведущего в трюм люка.
— Они там, — сказала Ольга, указывая на лаз.
Офицер полиции, открыл крышку и крикнул вниз:
— Внимание! Полиция! Мы идем…
Генерал Соловьев спустился следом за ним. Мальцев с Ольгой и Дроздом остались на палубе.
Внизу сидели со связанными руками пираты-сомалийцы, а рядом — в качестве охранников четверо белых.
Офицер полиции повернулся к Соловьеву:
— Нас интересуют только сомалийцы. А эти, может, будут интересны вам?
— Да, пожалуй. Мне есть о чем поговорить с ними, — сказал Соловьев.
Офицер спросил о чем-то у сомалийцев, а затем, когда выслушал ответ, озадаченно кивнул и задал новый вопрос. Ответ был гораздо более развернутым.
Офицер вздохнул, покачал головой и повернулся к Соловьеву.
— Здесь все более серьезно, чем мы это себе представляли, — сказал офицер полиции. — Здесь даже американцы замешаны. Я думаю, стоит запросить еще людей и произвести тщательный обыск судна.
— Это было бы очень кстати, — кивнул генерал Соловьев. И вот еще что… — он нагнулся к уху офицера и тихо произнес несколько слов. — И пришлите сюда моего коллегу с его поднадзорными, — уже громче попросил он.
Тот кивнул и жестом приказал пиратам подняться на палубу.
Когда пираты с офицером в арьергарде покинули трюм, вниз спустились Лепешинская, Дрозд и Мальцев.
Ольга Лепешинская, сойдя с последней ступеньки лестницы первым делом заткнула нос и недовольно заявила:
— Как здесь вообще можно находиться?! Какие все-таки люди свиньи…
— Свиньи те, кто вынуждает людей находиться в таких условиях, — сказал Соловьев.
А Дрозд недовольно проворчал:
— Ну и что вы хотите узнать?
— Хотя бы то, куда делись с корабля девушки…
— Какие еще девушки! — возмутился Дрозд.
— Те самые, чья одежда осталась здесь висеть, — сказал Мальцев, указывая пальцем в темный угол.
— Откуда мне знать, что это за тряпки… Может, они здесь висят уже несколько лет, — сказал Дрозд, не теряя выдержки.
— Я теперь уверен, что Лиза была здесь, — сказал Мальцев и добавил: — Это ее куртка, джинсы и свитер…
— Боже, сколько людей в мире носят такие джинсы и свитера! — усмехнулась Ольга.
— Но этот свитер ей связала мама, моя жена… — возразил Мальцев, снимая с веревки свитер.
— Вот такие дела… — пробормотал Соловьев и попросил: — Хватит запираться. Вас может спасти только чистосердечное признание. И еще: у вас есть выбор — отбывать наказание дома, в привычной прохладе, или здесь в пятидесятиградусной жаре. Я не уверен, что в местных тюрьмах есть кондиционеры…
— И чего вы хотите от нас добиться? Не понимаю, — пожала плечами Ольга. — Я без адвоката вообще отказываюсь что-то говорить. Я сейчас мужу позвоню. Будет международный скандал. Я гражданка этой страны, а вы, русские, вообще мне не указ…
— Повторишь это людям из Интерпола. За торговлю людьми и перевоз наркотиков ты огребешь столько, что мало не покажется! — грубо сказал Мальцев.
— Какая торговля людьми? Какие наркотики?! Это судно перевозило муку для голодающих детей Африки… — возмутилась Ольга.
— Знаете ли, госпожа Лепешинская… — вмешался Соловьев. — Я попросил офицера, чтобы он привел сюда, на судно собачку, обнюхать эти, как вы утверждаете мешки с мукой. А что девушки здесь были, в этом нет никаких сомнений! Так что, давайте, рассказывайте обо всем начистоту пока не поздно. Насколько я знаю, в этой стране, гражданством которой вы, Ольга, так кичитесь, за хранение, а тем более распространение синтетических наркотиков — смертная казнь.
Ольга, даже в полумраке это было заметно, побледнела.
А генерал Соловьев предложил:
— Начнем с конца. Итак, парни, кто вы? — обратился он к внимательно слушавшей, но молчавшей четверке.
— Мы матросы, — в один голос ответили двое.
— Мы с доктором, — вторили им соседи.
— Матросы, говорите? А где ваш капитан?
— Убили, — со вздохом сообщил один из матросов.
— Понятно. К этому мы вернемся чуть позже. А сейчас ответьте на такой вопрос: вы знали, что везете наркотики?
— Нет, — дружно ответили все четверо.
— А девушки здесь были?
— Да, — кивнули матросы.
— И куда эти девушки делись?
— Мы думаем, их забрал с собой американец. Они ночью на катере уплыли, — сказал один из матросов.
— А почему этот американец уплыл вместе с девушками? — поинтересовался Мальцев.
— А кто ж его знает?.. — ответил матрос, пожимая плечами. — Возможно, он случайно услышал или просто предположил, что тут ему что-то угрожает.
— Что значит угрожает? — заинтересовался Мальцев.
— Ну, с ним же еще трое были. Трое в масках, но, похоже, африканцы. Может, чего-то не поделили.
— А пираты?
— А пираты уже повязанные в каюте валялись.
— Та-а-к… Совсем вы меня запутали. Значит, на судно напали пираты. Капитана убили. Затем появился этот американец с тремя африканцами в масках и повязал пиратов. Затем он смылся под покровом ночи и девушек с собой увез. А куда эти, в масках, делись?
— Ну, они уже на рассвете погрузились в пиратский катер и тоже дали деру. Один, правда, показал нам, какого курса держаться.
— А вы?..
— А что мы? Привели судно в порт.
— Так, идем дальше, — сказал Соловьев, поворачиваясь к Ольге: — Вы говорили, что сопровождали из Москвы какого-то американца. Это тот самый, Джон Кэрри?
— Да, — неохотно кивнула Ольга. — Его прислали из Москвы, чтобы освободить судно фонда, захваченное сомалийскими пиратами…
— А о девушках вы знали?
— Да, — опять кивнула Ольга.
— Кому и зачем их должны были доставить? — продолжал интересоваться Соловьев.
— Это пусть он вам расскажет… — сказала Ольга, глянув в сторону Дрозда. — Мне поручили переправить только муку.
Дрозд грязно выругался.
— Господин Дрозд, — проговорил генерал Соловьев, — настойчиво советую вам помочь следствию и нам лично настолько, чтобы мы ходатайствовали о том, чтобы переправить вас в Россию. И судить по ее законам. Главное, скажите, где теперь находятся или могут находиться девушки.
— Я понимаю, что мне несдобровать, — сухим, срывающимся голосом заявил Дрозд, — но где сейчас девушки, я не знаю. Они уплыли ночью с этим американцем. Все пошло наперекосяк. И теперь мне лучше сесть в тюрьму, чем выплачивать неустойку всем, кто замешан в этом деле.
— А что, много кто замешан? — заинтересовался генерал Соловьев.
— Это сейчас неважно… — вздохнул Дрозд.
— Слушай, ты, не вздыхай тут, как красна девица! — разозлился Мальцев. — Давай излагай все по порядку. То, чем ты занимался под руководством профессора Бабушкина, мы знаем. И вот теперь ты через этот фонд «Белый голубь» взялся переправить девушек-инвалидок. Куда? Кому? И зачем?
— Да ничего страшного с ними не стряслось бы… Им же лучше было бы… — начал Дрозд.
— То есть ты хочешь сказать, что эти девушки поплыли с тобой добровольно? — раздраженно перебил его Мальцев.
— Ну, не совсем… Но, вы знаете, те, кого мы привезли сюда, в Африку, до них, жизнью своей вполне довольны. Ведь большинству из них в России не было где жить, и работы было не найти. А тут, в Африке, они живут, как у бога за пазухой, за ними наблюдают медики, их хорошо кормят… — сказал Дрозд.
— И где этот чудо-санаторий? Кто им руководит? — спросил Мальцев.
— Это научно-исследовательская лаборатория профессора Ли Амаду, очень талантливого генетика, он учился в России и заинтересовался проблемами анатомических аномалий… — объяснил Дрозд. — У профессора Бабушкина под Москвой тоже была такая лаборатория. Но, когда государство перестало выделять деньги на подобные исследования, лабораторию закрыли. И люди, инвалиды, которые с самого детства жили там, оказались выброшенными на улицу. А Ли Амаду в то время помогли американцы. Они спонсировали его исследования. Ну и я рискнул послать ему тех, кто жил у профессора Бабушкина в его научно-исследовательском центре. И, вы знаете, они об этом не жалеют. И я уверен, что с этими девушками, которых мы этим рейсом должны были привезти Ли Амаду, тоже все уладилось бы…
— То есть ты, подонок, хочешь сказать, что моя дочь добровольно отправилась с тобой в Африку?! — возмутился Мальцев.
— Нет, нет… во-первых, я не уверен, что это наша Лиза — ваша дочь. Но если это так, значит, вышла накладка. Мы никогда не трогаем девушек из обычных, нормальных семей, — поспешил объясниться Дрозд. — Ну, или почти никогда, — уточнил он, вспомнив Татьяну.
— Смотри ты, селекционер выискался! — возмутился Мальцев и добавил: — Ну так где их теперь искать?
— Говорю же — не знаю… Я, правда, не знаю, куда их увез американец… — пожал плечами Дрозд.
— И я не знаю, — поспешила откреститься Ольга.
— Ну, а фотографии хотя бы их у вас есть? — с надеждой спросил Соловьев.
— Да, — кивнула Ольга. — У меня есть снимки и всех трех девушек, и этого американца. Снимки девушек мне передал Дрозд. А американца я сама сфотографировала на всякий случай. А теперь собиралась на телевидение, в газеты их передать.