Горючего им хватило лишь на два часа быстрой езды. Когда мотор окончательно заглох, Градов вздохнул и привлек к себе сидевшую рядом Лизу. Та задремала у него на плече.
Глава 15
Еще во сне Градов вдруг почувствовал на себе чей-то пристальный и, как ему показалось, нежный взгляд. А когда открыл глаза, увидел Лизу, склоненной к его лицу. Она смотрела на него внимательно и ласково.
— Доброе утро, — сказала Лиза. — Вы тоже устали? А я думала, что только я засыпала уже на ходу.
— Доброе утро, — кивнул Градов и потянулся. — Устал, конечно, ведь не железный, — добавил он и только теперь заметил, что говорит все это по-русски.
— Я так и знала, — улыбнулась Лиза. — Я была почему-то уверена, что вы никакой не американец, а русский!
— Почему ты была в этом так уверена? — спросил Градов.
— Ну, не знаю… Глаза у вас какие-то особенные. Не американские. Русские.
Градов рассмеялся:
— А что, ты так хорошо знаешь американские глаза?
— В кино видела…
Градов только покачал головой.
— Так вас, я так понимаю, зовут не Джон Кэрри?
— Нет.
— А как, если не секрет.
— Для тебя не секрет. Я Алексей Градов.
— Алексей Градов?! — не поверила своим ушам Лиза. — Так это я вам, тебе, Джон, ой, Алексей… я тебе должна была привезти книгу… Отец специально из Киева передал. Пятнадцатый том «Брокгауза и Эфрона». Вы, ты… хотел когда-то его купить, но у вас с отцом тогда денег не было… И мама тебя моя знает! Жалко, что книга пропала…
— Почему пропала? — пожал плечами Градов. — Ее мне аккуратно доставила твоя соседка по купе, представившись, кстати, Лизой Мальцевой.
— И ты ей поверил?! — возмутилась Лиза.
— Ну да, хотя она была не похожа ни на твоего отца, ни на твою мать… Она на Мадлен страшно похожа. Просто одно лицо…
— Я тоже это заметила, — кивнула Лиза.
— Да, она была совсем не похожа на твою мать. Но она так подробно рассказала историю с пятнадцатым томом «Брокгауза и Эфрона», что я не мог не поверить…
— Это она, моя соседка по купе, меня сюда и спровадила.
— Ну вот, и тебя, и меня вокруг пальца обвела…
— А еще разведчик называется! — покачала головой Лиза. — Ты же разведчик, как мой отец?
— Ну, что-то вроде того… — замялся Градов.
— И как ты на корабле оказался? Это что, отец тебя послал меня освободить?
— Нет, — вздохнул Градов. — Я совершенно случайно тебя здесь нашел. И, представь, сразу узнал.
— Ты мою фотографию видел?
— Ты просто очень-очень похожа на свою мать… — сказал Градов и чуть смутился.
— А ты знаешь, на кого похож?
— Нет… — покачал головой Градов.
— На одного капитана. Или штурмана… Он стоял на пирсе у моря и точно так, как ты, курил трубку… Ты был когда-нибудь в Крыму, в Планерском? — решилась спросить Лиза.
— Может, и был… Не помню… И потом, это теперь не имеет никакого значения… — сказал Градов, выходя из машины и оглядываясь по сторонам.
— А что имеет значение?
— То, что у нас кончилось горючее.
— И что же делать?
— Мы с тобой сейчас перекусим и решим, в какую сторону двигаться.
— Что, опять будем жарить саранчу? — спросила Лиза.
— Нет, на этот раз у меня есть кое-что повкуснее.
С этими словами он достал из рюкзака жестянку с тушенкой и сухари.
— Ого! — присвистнула Лиза.
— Путь нам предстоит долгий, — заметил Градов, — а мы уже как минимум сутки как следует не ели. Саранча не в счет. Я же видел, как вы с Мадлен выбросили ее в кусты. Кстати, очень даже зря.
— А вам не жалко сейчас ее открывать? — спросила Лиза.
— Нет, — покачал головой Градов. — Видишь ли, я наконец узнал это место. И точно знаю, куда нам идти, чтобы выйти к океану. А там до порта рукой подать. Делать привал среди саванны, когда будет стоять нестерпимая жара, да еще неизвестно какой хищник учует соблазнительный запах тушенки… А так, да в машине, можно, если что, дверцы захлопнуть… Одним словом, если будем кушать, то именно сейчас.
Горсть сухарей оставим в качестве энзэ. А тушенку съедим.
— Ну, ты человек бывалый, тебе видней, — пожала плечами Лиза, и, когда Градов, открыв ножом тушенку, подал ей сухарь, намазанный аппетитно пахнущей густой мясной смесью, откусив, вздохнула: — Вот жаль, девчонок нет. Мы, когда в трюме сидели, так мечтали о тушенке…
— Я тоже, когда много лет назад сюда попал, мог только мечтать о тушенке. Поэтому теперь и вожу ее всегда с собой… — сказал Градов, тоже с аппетитом поглощая сухарики с тушенкой.
— Да, вот было бы смешно, если бы кто-то залез к тебе в рюкзак: американец с банкой русской тушенки, — покачала головой Лиза.
— Но на банке же ничего не написано и не нарисовано, — пожал плечами Градов.
— Ну да, именно потому и ясно, что тушенка русская. И цифры на крышке выбиты, — улыбнулась Лиза, — я по ним могу вам сказать не только когда, но и где она выпущена. Я для Киевского телевидения репортаж об этом делала.
— Ну, нам с тобой это теперь не важно! — покачал головой Градов, намазывая на сухарик последнюю порцию тушенки и отдавая его Лизе.
Та покрутила головой:
— Нет, сам доедай. А я бы попить хотела.
— Там, у этого доктора в багажнике, как я успел заметить, целый ящик минералки, — сказал Градов, проглотив последний сухарик и пытаясь выкопать жестянкой ямку, чтобы потом захоронить ее в ней.
— А как ты узнал, что был здесь, что знаешь, куда идти? — спросила Лиза.
— Видишь ли, в Африке много похожих мест. В полдень, в самую жару, когда мы через акации продирались, вообще вся местность была на одно лицо…
— А разве у местности есть лицо? — удивилась Лиза.
— А как же. Обязательно. Рельеф, растительность — это и есть те черты, которые составляют неповторимый облик каждого уголка земли, — назидательно сказал Градов и добавил: — Но кроме пространства еще существует время. И чтобы узнать тот или иной уголок, иногда нужно прийти туда в определенное время суток. И когда я сегодня на рассвете здесь огляделся, то убедился в том, что это именно то место, где я уже был. И еще, я сон видел. И во сне я шел по берегу океана. И теперь я ясно понимаю, куда именно нужно идти, чтобы добраться до океанского берега. Как тогда, много лет назад…
— Ты что, тогда тоже задание выполнял? — поинтересовалась Лиза, все еще стараясь спрятать свои чувства, которые, когда она говорила с Градовым, волна за волною подкатывали к ее душе.
— Да, — кивнул Градов, укладывая в рюкзак две бутылки минералки, — и тоже под видом американца. Этот доктор, Ли Амаду, с которым я тогда встречался, так и считает меня тем самым американцем. И даже думает, что именно я тогда помог ему заручиться поддержкой американских спонсоров.
— А что, Ли Амаду, правда, крупный ученый? — спросила Лиза, когда они, закрыв машину, отправились в путь.
— Да, — кивнул Градов. — Настолько крупный, что его в этом году даже представляют на получение Нобелевской премии.
— Нобелевской премии? — удивилась Лиза.
— Ну да, он ведь сам нам это сказал, но ты, видимо, пропустила мимо ушей. А я знал его еще начинающим исследователем. Правда, исследования он вел и ведет, как мне кажется, довольно сомнительные. На грани добра и зла. Но, я думаю, мы с тобой все сами увидим, — сказал Градов, сворачивая в густые и, как ни удивительно, покрытые зеленью заросли.
— Мы что, пойдем к этому доктору? — спросила Лиза и в ее глазах сверкнул испуг.
— Ну, допустим, сам он без машины нескоро до дома доберется. А мы тем временем сможем все осмотреть, — сказал Градов. — Интересно во что превратилась его лаборатория.
— И каким образом ты собираешься туда проникнуть? — спросила Лиза.
— Пока не знаю… — пробормотал Градов, упрямо прорубая топориком путь через заросли.
— А я знаю, что мы сделаем. Мы представимся корреспондентами. Американскими корреспондентами, — предложила Лиза. — Я, когда к нам на факультет приезжали корреспонденты из «Нью-Йорк таймс», водила их по Киеву. Владимирская горка, Владимирский собор, Киево-Печерская лавра… И в нашу Академию наук водила. Так что их манеры я усвоила очень хорошо. Жаль только, что фотоаппарата нет.
— Ну, фотоаппарат не проблема, — пожал плечами Градов. — Я не люблю брать чужие вещи, но здесь не удержался. И взял из машины Ли Амаду его камеру.
— О, йес! — радостно подскочила Лиза. — Теперь мы сможем добыть столько информации, словами не передать! Люди, я еще в Киеве заметила, только скажи, что ты из Америки, просто ковром стелются, готовые услужить. А, представляете, что здесь в Африке будет! А потом я сделаю репортаж. Нет, серию репортажей из лаборатории Нобелевского лауреата. Как раз мы вернемся, а ему дадут премию…
— Да, похоже, ты, Лиза, чувствуешь себя полноправным представителем четвертой власти!
— О, еще как чувствую! И как мне это нравится! — Лиза просто светилась от восторга.
— Только вот что, представитель четвертой власти, — проговорил Градов, обернувшись и окинув Лизу в мешковатом матросском костюме и башмаках оценивающим взглядом. — Вид у вас какой-то подозрительный, неамериканский.
— О’кей! — сказала Лиза, закатывая брюки.
Потом она сбросила куртку, осторожно распорола и затем подвязала под грудью тельняшку, подобрала и заколола наверху волосы и вопросительно посмотрела на Градова.
— Так лучше, — улыбнулся он.
Градов не ошибся, совсем скоро они уперлись в новенькие, очевидно, недавно поставленные ворота с видеонаблюдением. По обе стороны ворот тянулась высокая железная ограда с колючей проволокой наверху.
Градов нажал на кнопку звонка, и тут же послышалось:
— Кто?
— Мы корреспонденты. «Нью-Йорк таймс». Господин Ли Амаду ждет нас, — заявил Градов по-английски.
Лиза тут же на американский манер широко улыбнулась, сделав «чииз» и приветственно помахав перед видеокамерой рукой.
Ворота открылись, и из них вышел африканец в светло-кофейной униформе, в фуражке и при погонах.
— Господин Ли Амаду предупреждал меня только о том, что должны приехать китайцы, а про американцев он ничего не говорил, — пожал плечами охранник, настороженно оглядывая нежданных гостей.