– Домой она так и не вернулась, но, похоже, здесь никто не находит в этом ничего особенного. Вообще мне показалось, что в этой семейке все женщины какие-то странные, и они все друг за другом присматривают. У них целая куча родственников – и старых и молодых. Так что она может быть у кого угодно.
Но не мог же Трев разорваться на части? Ему важнее найти Лоренса, чем пропавшую леди.
– Я могу нанять человека, который наведет справки в домах всех ее родственников, – вслух подумал он.
– Ну, на это вам понадобится не один месяц, потому как одна из ее кузин живет в Шотландии, вторая приезжает из Бата, а еще у одной поместье совсем рядом с вами, в Суссексе. Пойди найди их, если только они не повыходили замуж за влиятельных джентльменов. К этой семейке так просто не подъедешь!
Значит, одна кузина живет в Суссексе рядом с рыжей художницей. Он решил поразмыслить над этим позднее.
– Ты еще что-то узнал? – Трев почувствовал какое-то сомнение в голосе Мика.
Мик помолчал, затем с брезгливым видом, как будто случайно проглотил лягушку, мрачно добавил:
– Говорят, они все колдуньи.
Трев так громко ахнул, что на него обернулись прохожие.
– Колдуньи? Подумать только, Британская империя завоевала целых семь морей, а ее жители по-прежнему верят в колдуний? Господи, да ты сам-то видел этих девушек? Они же все до единой настоящие белокурые эльфы, которые растают, стоит только брызнуть на них дождю. Колдуньи! – Давно ему не приходилось слышать подобной глупости, и он разразился хохотом, несмотря на рассерженный вид Мика.
– Ну а по мне, люди не врут, – проворчал Мик. – Говорит, та самая леди, которая пропала, написала покойного принца в гробу еще до его смерти, а потом принца Чарли с окровавленными руками перед тем, как он напал на Шотландию. И есть еще более поразительные вещи. И здешние парни в это верят.
– Конечно, верят, – искренне согласился Трев. – Это своего рода защита, которую используют умные женщины. Ведь они не владеют оружием, так что стоит убедить окружающих, что им свойственны какие-то чары, которых нет у других, и все станут их уважать и держаться от них подальше!
– Верно, только это не объясняет картины, – упрямо возразил Мик. – Они показывают вещи, которые она не могла знать, – например, детей, которые еще не родились.
Трев остановился и упер в Мика свою трость.
– Значит, ты думаешь, что леди Люсинда изобразила меня в Англии во время смерти моего кузена, когда ты сам знаешь, что меня здесь не было?
Мик нахмурился:
– Это не значит, что она всегда права. Но ведь верно, что она нарисовала вас очень похоже, а сама между тем никогда не видела. По мне, так это очень даже странно!
В его словах был смысл. Кивнув, Трев пошел дальше. Черт возьми, действительно, как эта леди смогла так точно написать его портрет, вплоть до шрама на щеке?! Несомненно, в этом было что-то необъяснимое.
Но колдуньи? Трев усмехнулся и подумал, не зайти ли ему еще в пару кофеен, пока он ждет возвращения своего корабля. Вооруженный новыми сведениями, он смог бы навести разговор на интересующую его тему и узнать еще какие-нибудь сказки, а может, и более нужные сведения о леди Люсинде.
С отъездом сэра Тревельяна жизнь Синды стала спокойнее. Она постаралась изгнать из памяти все, что с ним было связано, и целиком погрузилась в работу.
Посматривая на спаниелей, уснувших на полу под потоками солнечного света, падавшими из высоких окон оранжереи, Синда боролась с искушением добавить сбоку розовое пятно. Как бы его оправдать? Как бы ей ни хотелось, она решила не изображать Черити на картине. Может, написать уголок розового платья, как намек, что в зелени оранжереи прячется ребенок…
Нет, не надо! Пусть будут только собаки, красивые стрельчатые окна и чугунные подставки для цветов, ничего больше! Еще Синда мечтала написать портрет виконтессы в Голубой гостиной, но и от этого отказалась. Сохрани Бог! Ведь виконтесса не выдержит, если рядом с ней вдруг появится изображение тела погибшего виконта, опутанного водорослями.
Услышав легкие детские шаги, Синда улыбнулась, радуясь возможности отвлечься. Когда Черити подошла ближе, девушка отошла в сторону, давая ребенку взглянуть на картину.
– О, я уже вижу хвост Дэвида! – воскликнула она, подпрыгнув от восторга. – А где же его нос?
– Он другого цвета, а я еще не смешала для этого краски. Сегодня я наношу только темно-коричневый и красно-коричневый цвета. – Синда указала кистью на крепко сжатую ручку девочки. – Чем это ты играешь?
Черити осмотрела игрушку, как будто забыла, что держит ее.
– Сэр Тревельян разрешил мне его взять. Здесь есть куколки, только они прямо крохотные.
Синда взяла у нее кусок слоновой кости и увидела искусно выгравированные по обеим сторонам маленькие фигурки. Резьба была очень сложной, но филигранной, должно быть, потребовала уйму времени. Очевидно, в резьбу были внесены чернила, чтобы лучше различать рисунок.
– А дядя Тревельян сказал тебе, где он это нашел?
Черити забрала у нее свою игрушку и стала внимательно разглядывать фигурки.
– Он сказал, что вот эта женщина очень похожа на мою тетю. Правда, красивая? – Она указала на изображение стройной женщины в ниспадающем до пола платье.
Похожа на ее тетю? Что это могло означать?
– Очень красивая. Постарайся не потерять и не повредить эту игрушку, она очень редкая и ценная.
– Приятно знать, что вы так думаете, – неожиданно произнес рядом мужской голос.
От неожиданности Синда вздрогнула всем телом.
– Сэр Тревельян!
Вместо привычной черной одежды сегодня он надел ярко-синий камзол поверх вышитого золотом жилета, в разрезе которого ослепительно сверкали кружева жабо, контрастно подчеркивая смуглый цвет его лица.
– Миссис Джонс! – ответил он с насмешливым огоньком в глазах, словно спрашивая, почему вдруг она обращается к нему так официально.
– Малышка, тебя спрашивала мама, – сказал он Черити. – А я привез тебе из Лондона маленький сюрприз. Почему бы тебе не сбегать наверх и не посмотреть, что это такое?
– Сюрприз? Вы привезли мне подарок? – И Черити в восторге бросилась в объятия Тревельяна.
У него на лице появилось выражение такого счастья, что Синда забыла о своем намерении держаться от него подальше. Крепко обняв девочку, он отослал ее к матери и проводил взглядом. Когда же малышка умчалась, он обернулся к Синде, и лицо его было, как обычно, спокойно и невозмутимо.
– Я и вам кое-что привез. – Он поднял с пола коробку, которую опустил, чтобы обнять Черити. – В магазине сказали, что художнику это пригодится.
Синда обожала сюрпризы, тем более по его намеку она догадалась, что в коробке могут оказаться ее любимые краски или кисти, но ей не хотелось быть обязанной этому мужчине. Никогда! Она даже сцепила руки за спиной, чтобы удержаться от искушения.
– Очень любезно с вашей стороны, сэр, но вам не следовало этого делать. Я здесь на положении прислуги. Это неприлично.
– Но эти вещи никому, кроме вас, не понадобятся, не выбрасывать же их! И раз уж я оплачиваю вашу работу, я предпочитаю, чтобы вы использовали самые лучшие материалы.
Несмотря на его невинный тон, Синда сразу сообразила, что он лжет, и серьезно посмотрела на него.
– Имейте в виду, что меня нельзя подкупить.
Он усмехнулся:
– Я тоже так думал, но все-таки решил попытаться. А если бы я вздумал преподнести вам какое-нибудь украшение или духи, вы наверняка швырнули бы их мне в лицо!
Она готова была посмеяться над его нахальством, но считала излишним ободрять его.
– Вы бессовестный человек, но я довольна, что вы догадались купить Черити подарок. Ей здесь так одиноко, а вы могли бы стать ей другом на всю жизнь.
Говоря это, она разрезала веревки на пакете ножичком, который выудила из своей коробки с разными принадлежностями.
– Признаться, я на это очень надеюсь, – серьезно сказал Трев. – Таким другом, на всю жизнь, был мне Лоренс, и мне хотелось бы, чтобы Черити знала, что в моем лице она обрела верного друга.
Хотя коробка была уже открыта, Синда подняла голову и увидела в глазах сэра Тревельяна неприкрытую грусть. Поверить невозможно, что он мог убить своего кузена. Желая скрыть замешательство, она вернулась к коробке.
– Лазурит! – в восторге вскричала девушка, увидев в коробке таинственно поблескивающий синевой камень. – Но я не могу его размолоть, это было бы преступлением! Ни в одной лавке для художников вам не могли дать для дробления отполированный камень!
Раздвинув упаковочную ткань, Трев указал пальцем на коробку.
– Там еще лежит кусок ляпис-лазури для изготовления ультрамарина. И другие краски, как мне сказали, самые распространенные. Но мне так понравился этот дивный синий цвет! Он напомнил мне ваши глаза, и я не смог устоять.
Он заметил цвет ее глаз?! И находил, что они цвета лазурита? Синда знала, что по сравнению с красавицами сестрами ее внешность считается всего лишь приятной. Молодые люди никогда не делали ей комплиментов по поводу цвета ее глаз. Никто и никогда не сравнивал ее глаза с этой ясной синей краской, которую она использовала в работе, и уж тем более не покупал ценных камней в тон ее глаз.
Синда настолько растерялась, что потеряла дар речи, а тем временем Тревельян отодвинул коробку и подхватил ее за локти, иначе она упала бы в обморок от его горящего взгляда. Синда уловила свойственный ему легкий запах сандалового дерева. Она понимала, что ей следует немедленно вырваться, но совершенно утратила волю и безмолвно ждала, что же произойдет дальше.
Трев наклонил голову и нежно прильнул к ее губам.
Глава 10
Поцелуй ее был подобен поцелую ангела.
Не желая напугать Синду, Трев пытался обуздать страсть, но она так горячо и нежно встретила его губы, что он не устоял перед искушением.
Он рос и мужал на море и, когда настало время, как и его товарищи, удовлетворял свои плотские потребности в портовых борделях и даже не помышлял о приличных девушках, считая их существами иного рода. Сейчас же он пребывал в смятении, не зная, как себя вести, и только чувствовал в душе райское блаженство, обнимая и целуя прелестную вдовушку, готовый на что угодно, лишь бы продлить эти дивные мгновения.