Как свидетельствует профессор Рамадан, арабский ученый, постоянно проживающий в Швейцарии, дети второго и третьего поколений, в отличие от их дедов, мечтавших о возвращении на родину, этого не хотят. «Мы здесь живем, — говорят они, — и пусть здесь же растут и воспитываются наши дети».
Стремление закрепиться на европейском континенте объясняется не только соображениями материального характера, но и политическими причинами. «Мы, — указывает Рамадан, — чувствуем себя в большей безопасности в Европе, нежели в тех государствах, где наши единоверцы составляют основную часть населения и где на 95 процентов правящие режимы являются диктаторскими. Поэтому мусульмане становятся французами или швейцарцами мусульманского вероисповедания. И снимается как фальшивый вопрос: кто мы прежде всего — французы и швейцарцы или мусульмане?».
При этом иммигранты не забыли, что присутствие их предков в Европе датируется не вчерашним днем. «Мусульманская религия, — пишет на страницах одного из европейских изданий главный редактор журнала «Аль-Инсан» Ридха Дрисс, — вполне могла бы рассматриваться как европейская. Она присутствовала здесь на протяжении восьми веков и была распространена в Испании, на юге Италии, во Франции и Португалии. Не говоря уже о том, что до наших дней занимает важное место в Восточной Европе. Так что европейская цивилизация несет на себе и ее следы».
Эти суждения нуждаются в определенных комментариях.
Во-первых, ислам был распространен в указанных странах не в результате добровольного принятия этой религии населяющими названные страны народами, а завоевавшими их арабами. После освобождения этих стран ислам там практически исчез.
Во-вторых, никто не станет отрицать, что приехавшие из исламских стран мигранты постепенно приобщаются к европейской культуре. Однако в большинстве западных стран они сохраняют свою самобытность в первую очередь благодаря своей изолированности в бытовом плане. Многие из них хотели бы пользоваться благами европейской культуры, в том числе демократией, но при сохранении своих ценностей и отношений. Это им не удается, отсюда исламские мятежи в Великобритании и во Франции. Исламские народы Северного Кавказа при советской власти вроде бы полностью отказались от своих традиций и обычаев, даже от своей религии, но стоило этой власти исчезнуть, как с ней вместе исчезли все атрибуты европеизированной советской культуры. Создается впечатление, что их просто никогда не было.
Казалось бы, большинство террористов — это выходцы из бедных стран, у которых сейчас нет никаких шансов приблизиться к развитым. Это относится к афганским и иракским бойцам «Аль-Каиды», пакистанцами и алжирцам, чеченцам и другим представителям Северного Кавказа, которые давно и прочно втянуты в террористические действия. Однако более внимательный анализ показывает, что многие террористы отнюдь не бедняки и «сражаются» ради идеи. К тому же можно назвать целый ряд беднейших стран мира, которые не принимают никакого участия в терроризме, вообще не имеют о нем представления. Следовательно, не бедность или, точнее, не столько бедность может выступать причиной терроризма.
Однако утверждать, что с остальным миром враждует вся мусульманская цивилизация, было бы в корне неверно, поскольку в основе этой цивилизации — не только религиозная составляющая. Да и она не вся руководствуется агрессивными установками. Большинство мусульманских священнослужителей активно выступает против насилия.
Другое очень важное обстоятельство заключается в том, что ислам формирует и цементирует традиционный уклад жизни, которому на смену уже давно пришли индустриальное и постиндустриальное общества, созданные в первую очередь западной христианской цивилизацией. К тому же ислам — достаточно консервативная религия, упорно отстаивающая самые архаичные формы существования людей и их повседневного общения, а потому весьма враждебно воспринимающая и оценивающая очень многое из того, что исходит из западного мира. Между тем его влияние в условиях современной глобализации активно и даже губительно для ценностей и символов традиционного общества, а любые серьезные угрозы воспринимаются людьми такого общества крайне болезненно. Современные экстремистские движения завоевывают всенародную поддержку, отрицая саму необходимость принимать и даже просто уважать западные ценности. В качестве программы действий они призывают жить по законам ислама.
Надо признать, что Запад упростил задачу для теоретиков и идеологов терроризма: одно только перечисление актов насилия и несправедливости по отношению к исламским странам, в том числе в прошлом, к бывшим колониям, вызывает бурное негодование мусульман и перевешивает все положительные экономические последствия отношений с Западом.
Можно, конечно, призывать Запад не давить на восточную цивилизацию и не навязывать ей свои ценности, но насколько это реально и может ли привести к ослаблению межкультуральных противоречий, поможет ли преодолению ненависти Востока? Думается, что нет, поскольку восточные исламские страны будут оставаться бедными, а сделать эти страны цивилизованными по-своему не удается. Тут мы сталкиваемся с проблемой совершенно различного отношения к труду населения Запада и Востока. Восток будет оставаться бедным до тех пор, пока коренным образом не пересмотрит свое отношение к труду и не уберет все препятствия для повышения его эффективности. Однако есть опасения, что это трудноразрешимая проблема, и Восток останется бедным, так как труд его граждан не отвечает тем требованиям, которые соответствуют современным стандартам и могли бы привести к процветанию.
Необходимо учитывать, что конкуренция и в связи с ней конфликтные отношения между христианской и мусульманской церквами сложились еще в те далекие века, когда ислам только начал распространяться в мире.
В общих чертах традиционная христианская полемика с исламом преследовала цель продемонстрировать:
• несостоятельность религии мусульман по сравнению с христианством;
• необоснованность претензий Мухаммада на пророческую миссию;
• необоснованность претензий мусульман на то, что Коран является словом Божьим;
• аморальность образа жизни мусульман.
В доказательство того, что Мухаммад был лжепророком, христианские полемисты чаще всего приводили четыре довода. Во время ниспослания Откровения у него не было свидетелей. Когда Моисей получал Откровение от Бога, свидетелем тому был весь израильский народ: он явился в огне и буре. Мухаммад, напротив, спал в пещере один, когда с ним якобы говорил Бог. Никто из пророков не предвещал миссии Мухаммада. Мухаммад не мог предсказать, что случится даже в ближайшем будущем. Наконец, он не совершил ни одного чуда. Его личность также была объектом критики христианских ортодоксов. Прежде всего они указывали на якобы свойственные характеру Мухаммада чувственность, жестокость, склонность к насилию — качества, несовместимые с пророческим статусом. Полемисты утверждали, что Коран не может быть словом Божьим, поскольку нечестиво и бесчестно искажает библейское повествование, прибавляя к нему вымыслы и легенды, что это — плод человеческой фантазии. По их убеждению, перед фактом жертвы Христовой, которая отрицается в Коране, мусульманам нечего предъявить, кроме своего исповедания веры, обрезания, омовения, молитвы и «священной войны» (видимо, своеобразная интерпретация пяти столпов ислама). Но все это, считали критики ислама, вторичные признаки религии, которые сами по себе не могут обеспечить спасения. Искаженный итог средневековой полемике подвел М. Лютер: «Очевидно, что Коран написан сатаной, который таким образом забавляется, издеваясь над Богом и людьми».
Какими бы наивными, надуманными и прямолинейными ни виделись нам сегодня эти доводы, очевидно одно — в них наши предки безошибочно определили самые болезненные темы, которые проявились сегодня в исламо-христианском теологическом диалоге, — темы Откровения и пророческою статуса Мухаммада.
Мы, естественно, ни в коем случае не желаем вступать в теологический спор, при этом твердо зная и веря, что ислам, как и христианство или буддизм, имеет право на существование. Разжигание ненависти к какой-либо религии — наихудший, более того — смертельный путь разрешения этнорелигиозных, политических и любых иных конфликтов. В равной мере совершенно недопустимо раздувать миф о мусульманской угрозе христианству, равно как и христианской — исламу.
Глава 4.Общие подходы к объяснению множественных убийств
Поскольку множественные убийства есть проявление агрессии, необходимо хотя бы в самом общем виде остановиться на теории агрессии вообще и ее причинах в особенности.
Агрессией можно назвать групповое и индивидуальное поведение, наносящее ущерб кому-то против его воли или желания. Агрессия есть форма жизни людей, причем весьма необходимая, без нее их жизнь немыслима. Агрессия — всегда действия, агрессивность — особенность личности, группы, партии, государства. Она может быть физической или вербальной (психической), способна проявляться даже в сновидении, когда видящий сон человек нападает на кого-то или иным образом выражает свою агрессивность. Поэтому применительно к людям надо говорить не только о причинах агрессии, но и агрессивности.
Бесспорно, агрессивность передается по наследству и у людей, и у животных, но по наследству не передается склонность (потребность, желание) совершать насильственные преступления. Конечно, те, которые от рождения наделены высокой агрессивностью, тем более принимающей характер личностной акцентуации, скорее решатся на преступное насилие. Любое унаследованное агрессивное качество может быть снято соответствующим воспитанием. Как мы видим, общество делает поведение человека преступным.
Но все это лишь самая общая схема. Необходимо учитывать влияние нервной системы, генетических и биохимических факторов. Так, алкоголь выпускает агрессию наружу и в то же время снимает нравственные запреты, в опьянении люди утрачивают способность анализировать свои поступки и предвидеть их последствия. М. Перре и У. Бауман приводят данные о том, что агрессивность коррелирует и с содержанием в крови мужского полового гормона тестостерона. Хотя влияние этого гормона значительно сильнее проявляется у низших животных, чем у человека, лекарственные препараты, снижающие уровень тестостерона в крови склонных к насилию мужчин, способны снизить и уровень их агрессивности. Мужчины с очень высоким содержанием тестостерона в крови несколько более нервозно реагируют на сигналы электронных пейджеров [Dabbs et al, 1998]. Они также более импульсивны и раздражительны и хуже справляются с фрустрацией.