Ты не знаешь, каким образом ты явился на свет, и потому зовешь себя нерожденным; ты даже не подозреваешь, где твои начала, и потому думаешь, что у тебя нет начал.
I know that of me, which thou knowest not of thyself, oh, thou omnipotent.
Я знаю о себе то, чего ты о себе не знаешь, о всемогущий.
There is some unsuffusing thing beyond thee, thou clear spirit, to whom all thy eternity is but time, all thy creativeness mechanical.
За тобою стоит нечто бесцветное, о ясный дух, и для него вся твоя вечность - это лишь время, и вся твоя творческая сила механистична.
Through thee, thy flaming self, my scorched eyes do dimly see it.
Сквозь тебя, сквозь твое огненное существо, мои опаленные глаза смутно различают это туманное нечто.
О ты, бесприютное пламя, ты, бессмертный отшельник, есть и у тебя своя неизреченная тайна, свое неразделенное горе.
Here again with haughty agony, I read my sire.
Вот опять в гордой муке узнаю я моего отца.
Leap! leap up, and lick the sky!
Разгорайся! разгорайся до самого неба!
I leap with thee; I burn with thee; would fain be welded with thee; defyingly I worship thee!"
Вместе с тобой разгораюсь и я; вместе с тобой я горю; как хотел бы я слиться с тобой! С вызовом я поклоняюсь тебе!
"The boat! the boat!" cried Starbuck, "look at thy boat, old man!"
- Вельбот, вельбот! - вскричал Старбек. -Взгляни на свой вельбот, старик!
Ahab's harpoon, the one forged at Perth's fire, remained firmly lashed in its conspicuous crotch, so that it projected beyond his whale-boat's bow; but the sea that had stove its bottom had caused the loose leather sheath to drop off; and from the keen steel barb there now came a levelled flame of pale, forked fire.
Гарпун Ахава, выкованный у переносного горна, висел на видном месте, надежно закрепленный в своей рогатке, выступая вперед над носом вельбота, но волна, разбившая днище лодки, сорвала с гарпуна кожаные ножны; и теперь на стальном острие дрожало ровное, бледное, раздвоенное пламя.
As the silent harpoon burned there like a serpent's tongue, Starbuck grasped Ahab by the arm-"God, God is against thee, old man; forbear! 'tis an ill voyage! ill begun, ill continued; let me square the yards, while we may, old man, and make a fair wind of it homewards, to go on a better voyage than this."
Немой гарпун горел, точно змеиный язык. Старбек схватил Ахава за руку выше локтя. - Бог, сам бог против тебя, старик; отступись! Это несчастливое плавание, недоброе у него было начало, не к добру оно и ведет. Позволь мне обрасопить реи, пока не поздно, и с попутным ветром мы пойдем домой, чтобы выйти в новое плавание, более счастливое, чем это.
Overhearing Starbuck, the panic-stricken crew instantly ran to the braces-though not a sail was left aloft.
Объятая ужасом команда, услышав слова Старбека, бросилась к брасам - хоть ни единого паруса не оставалось на реях.
For the moment all the aghast mate's thoughts seemed theirs; they raised a half mutinous cry.
Какое-то мгновение казалось, что матросы испытывают те же чувства, что и старший помощник; мятежный крик уже донесся на шканцы.
But dashing the rattling lightning links to the deck, and snatching the burning harpoon, Ahab waved it like a torch among them; swearing to transfix with it the first sailor that but cast loose a rope's end.
Но тут, швырнув о палубу звенья громоотвода и выхватив огненный гарпун, Ахав, точно факелом, взмахнул им над головами матросов, клянясь, что пронзит первого, кто прикоснется к брасам.
Petrified by his aspect, and still more shrinking from the fiery dart that he held, the men fell back in dismay, and Ahab again spoke:-
При виде жуткого его лица и пламенного копья в его руке оцепеневшие матросы в страхе отшатнулись, и тогда Ахав снова заговорил:
"All your oaths to hunt the White Whale are as binding as mine; and heart, soul, and body, lungs and life, old Ahab is bound.
- Всех вас, как и меня, связывает клятва настичь Белого Кита; а старый Ахав связан по рукам и по ногам, связан всем сердцем, всей душой, всем телом, всей жизнью.
And that ye may know to what tune this heart beats; look ye here; thus I blow out the last fear!"
А чтобы вы знали, как дерзновенно бьется это сердце, вот глядите: так задуваю я последний страх!
And with one blast of his breath he extinguished the flame.
- И одним мощным выдохом он погасил огонь на острие гарпуна.
As in the hurricane that sweeps the plain, men fly the neighborhood of some lone, gigantic elm, whose very height and strength but render it so much the more unsafe, because so much the more a mark for thunderbolts; so at those last words of Ahab's many of the mariners did run from him in a terror of dismay.
Подобно тому как во время грозы на равнине люди спешат убежать подальше от огромного одинокого вяза, чье соседство из-за самой его высоты и мощи только еще увеличивает опасность, потому что он притягивает молнию, так и моряки при этих словах отпрянули от Ахава в ужасе и смятении.
CHAPTER 120. The Deck Towards the End of the First Night Watch. AHAB STANDING BY THE HELM. STARBUCK APPROACHING HIM.
Глава СХХ. ПАЛУБА К ИСХОДУ ПЕРВОЙ НОЧНОЙ ВАХТЫ (Ахав стоит у руля; подходит Старбек.)
"We must send down the main-top-sail yard, sir.
- Нужно спустить грот-марса-рей, сэр.
The band is working loose and the lee lift is half-stranded.
Марсафал совсем разболтало и подветренный топенант того и гляди лопнет.
Shall I strike it, sir?"
Разрешите спустить?
"Strike nothing; lash it.
- Ничего не спускать! подвяжите парус.
If I had sky-sail poles, I'd sway them up now."
Будь у меня брам-стаксели, я бы и их сейчас поднял.
"Sir!-in God's name!-sir?"
- Сэр, бога ради, сэр!
"Well."
- Ну что еще?
"The anchors are working, sir.
- Якоря вот-вот сорвутся.
Shall I get them inboard?"
Прикажите вытянуть их на палубу?
"Strike nothing, and stir nothing, but lash everything.
- Ничего не спускать и ничего не убирать; но все закрепить.
The wind rises, but it has not got up to my table-lands yet.
Ветер свежеет, однако он еще не добрался до стрелки в моих таблицах.
Quick, and see to it.-By masts and keels! he takes me for the hunch-backed skipper of some coasting smack.
Живей, чтобы все было исполнено! Клянусь мачтами и килем! он думает, что я горбатый шкипер какой-нибудь каботажной шаланды.
Send down my main-top-sail yard!
Спустить мой грот-марса-рей?
Ho, gluepots!
О ничтожества!
Loftiest trucks were made for wildest winds, and this brain-truck of mine now sails amid the cloud-scud.
Высокий рангоут предназначен для сильных ветров, а рангоут моего мозга уходит под облака, что несутся в вышине, изорванные в клочья.
Shall I strike that?
Что же мне, спустить его?
Oh, none but cowards send down their brain-trucks in tempest time.
Только трусы убирают в бурю снасти своих мозгов.
What a hooroosh aloft there!
Ого, как громко рычит и бурчит все там наверху!
I would e'en take it for sublime, did I not know that the colic is a noisy malady.
Я счел бы это возвышенным, когда б не знал, что колики - шумная болезнь.
Oh, take medicine, take medicine!"
Тут нужно лекарство, лекарство нужно!
CHAPTER 121. Midnight.-The Forecastle Bulwarks.
Глава CXXI. ПОЛНОЧЬ НА БАКЕ У БОРТА
STUBB AND FLASK MOUNTED ON THEM, AND PASSING ADDITIONAL LASHINGS OVER THE ANCHORS THERE HANGING.
(Стабб и Фласк, сидя верхом на фальшборте, закрепляют висящие за бортом якоря добавочными найтовами.)
"No, Stubb; you may pound that knot there as much as you please, but you will never pound into me what you were just now saying.
- Нет, Стабб, ты можешь колотить по этому узлу сколько душе твоей угодно, но никогда ты не вколотишь в меня того, что ты только что сказал.
And how long ago is it since you said the very contrary?
И давно ли ты говорил обратное?
Didn't you once say that whatever ship Ahab sails in, that ship should pay something extra on its insurance policy, just as though it were loaded with powder barrels aft and boxes of lucifers forward?
Не ты ли говорил раньше, что всякое судно, на котором идет Ахав, должно внести дополнительный взнос на страховой полис, все равно как если бы оно ушло груженное с кормы бочонками пороху, а с носа коробками серных спичек?
Stop, now; didn't you say so?"
Постой минутку, скажи только: говорил ты так или нет?
"Well, suppose I did?
- Ну, допустим, говорил.
What then?
Что же с того?
I've part changed my flesh since that time, why not my mind?
С тех пор отчасти изменилось даже мое тело, почему бы мне не изменить также свое мнение?
Besides, supposing we ARE loaded with powder barrels aft and lucifers forward; how the devil could the lucifers get afire in this drenching spray here?