аграрного производства.
Спешно созданные колхозы ни организационно, ни технологически не были способны компенсировать сокращение производительных сил единоличного сектора. В коллективных хозяйствах часто царила бесхозяйственность. Организация труда находилась на крайне низком уровне. Машинно-тракторные станции (МТС), которые должны были взять на себя механизированное выполнение значительной части сельхозработ, лишь только создавались. Существенно меньше ожидаемой оказалась и реальная товарность колхозного производства. Произведенную продукцию руководство хозяйств под давлением рядовых колхозников стремилось не продавать государству по крайне низким ценам, а в первую очередь распределить в счет оплаты по труду. Но государство с этим смириться не могло. Тем более, что иных средств для расчета с зарубежными кредиторами, авансировавшими поставки машин и оборудования для форсированной индустриализации, кроме зерна у государства не было. Во все возрастающих объёмах продовольствия нуждалось и растущее население индустриальных центров. В этих условиях государственное управление СССР снова обратилось к способам внеэкономического отчуждения сельскохозяйственной продукции, но теперь уже в отношении колхозов.
В начале 1930-х гг. основным методом государственных заготовок продукции растениеводства и животноводства стала контрактация. В СССР она в производстве технических культур применялась с 1922 г. и представляла собой добровольный и взаимовыгодный договор между заготовителем (промышленным предприятием или кооперативным объединением) и производителем (единоличным хозяйством или колхозом), в соответствии с которым производитель брал на себя обязательство поставить заготовителю оговоренный объем сельхозпродукции, а последний обязывался проавансировать будущие закупки продукции или предоставить в кредит материально-финансовые ресурсы, необходимые для ее производства (семена, орудия труда, агротехнические услуги, денежные ссуды и т. п.). В конце 1920-х гг. власти поставили задачу перехода к массовой, преимущественно безавансовой, контрактации всех видов сельхозпродукции. При этом контрактация превращалась в разновидность разверстки и приобретала характер натуральной подати[125].
В 1931 г. становление контрактационной системы, которая одновременно являлась базовой натуральной податью и методом организации производства, завершилось. В Сибири контрактационным методом производились и заготавливались практически все продукты полеводства (зерновые, крупяные, бобовые, масличные и технические культуры, кормовые корнеплоды, семена трав, картофель и овощи), животноводства (мясо, молоко, шерсть, кожевенное сырье) и птицеводства («товарные излишки яйца и птицы»), производимые в единоличных хозяйствах, колхозах и личных хозяйствах колхозников, а также сено.
Контрактация продукции растениеводства осуществлялась по следующей схеме[126]. Начиналось все с разверстки посевных планов по регионам, районам, сельсоветам и колхозам, которые обсуждались и утверждались на общих собраниях колхозников. Проведенная раскладка утверждалась сельсоветом. После принятия посевных заданий и, исходя из их размеров, заключались договора о контрактации посевов, которые также обсуждались и принимались на собраниях колхозников. Договоры с личными хозяйствами членов колхозов заключались в индивидуальном порядке, но так же утверждались сельсоветами.
В соответствии с заключенным договором контрактанты должны были вырастить указанную в нем культуру с соблюдением обязательных агротехнологических приемов («агроминимум») и сдать ее «товарные излишки» государству. В договорах также оговаривались примерные нормы (в % от валового сбора), место, предельные сроки сдачи продукции, а также ее качество и заготовительная цена. Несоблюдение договоров со стороны контрактантов преследовалось в административном и уголовном порядке. Для колхозов, расположенных в зоне действия МТС, контрактационные договора заменялись договорами с машинно-тракторными станциями об обслуживании. Подобным колхозам, «как правило», устанавливались более высокие, чем хозяйствам, не обслуживаемым МТС, нормы сдачи сельхозпродуктов.
Окончательные объемы продукции, подлежащей сдаче государству по контрактации посевов, должны были устанавливаться перед началом уборочных работ после определения урожайности. В действительности же размер сдачи зависел не от урожая, а от заготовительного задания, которое устанавливалось Центром и разверстывалось по регионам, районам, сельсоветам и колхозам. При этом краевые и районные власти могли увеличить доведенное до них задание, чтобы застраховать себя от его возможного недовыполнения[127]. Разверстанное на сельсовет или колхоз заготовительное задание вновь должно было обсуждаться и приниматься на соответствующих собраниях, а также утверждаться сельсоветом.
Контрактация продуктов животноводства осуществлялась одновременно с доведением до деревень и колхозов годовых заготовительных заданий, которые также обсуждались и принимались на общих собраниях колхозников. В контрактационных договорах определялись обязательства коллективных хозяйств по сохранению и содержанию скота, а также объемы, сроки и порядок поставок произведенной продукции. В колхозах заготовительный план делился между обобществленным и необобществленным секторами.
Цены на поставляемую в рамках контрактации продукцию были существенно ниже рыночных. В перечень обязательств, которые от имени государства брали на себя уполномоченные хозяйственные органы, могло входить снабжение контрактантов сортовыми семенами, их агрономическое и зоотехническое обслуживание, авансирование и производственное кредитование, снабжение дефицитными промтоварами по государственным ценам. Производителям технических культур предусматривалась выдача продуктов их переработки (сахара, растительного масла, жмыхов и др.), а также продажа хлеба по государственным ценам. Однако в полном объеме данный перечень реализовался в редких случаях. Сортовыми семенами обеспечивалась незначительная часть посевов. Контрактация зерновых, молока и сена была безавансовой, а производство большинства остальных культур авансировалось лишь частично. Так, «частичная» выдача авансов в счет сдачи скота производилась «исключительно нуждающимся колхозам и колхозникам». Отпуск промтоваров колхозникам и выделение кредитов колхозам ставились в прямую зависимость от выполнения заготовительных планов и фактически являлись премиями «исправным» сдатчикам.
В начале 1932 г. контрактационная система несколько видоизменилась[128]. В договорах по контрактации ряда продуктов растениеводства стали заранее предусматриваться фиксированные нормы поставок в центнерах с гектара. Предусмотренные договорами контрактации заготовительные задания в течение года могли неоднократно меняться. Основным механизмом их увеличения являлись так называемые встречные планы. Формально они должны были представлять собой добровольно выдвинутые трудящимися повышенные, по сравнению с государственным планом, обязательства на основе учета реально имеющихся резервов. На деле решение о необходимости выполнения регионом «встречного» плана принималось органами верховной власти страны или региона. Затем полученное дополнительное задание разверстывалось по районам и далее – по селам и хозяйствам.
Так, Сибкрайисполком с тем, чтобы добиться выполнения плана мясозаготовок до наступления теплой погоды, в конце февраля 1930 г. разверстал по округам задание по дополнительной контрактации скота. В целях его выполнения следовало, в частности, изъять в колхозах мясо, конфискованное в кулацких хозяйствах при их экспроприации[129].
Первоначально возложенный на Западно-Сибирский край план хлебозаготовок на 1930/31 г. в размере 85 млн пудов 15 сентября 1930 г. решением Политбюро ЦК ВКП (б) был увеличен до 92 млн пудов. В тех селениях, в которых к этому времени годовые задания по хлебосдаче были уже приняты, практиковался «метод встречных планов». В конце ноября Политбюро предложило краевым властям в течение декабря – первой половины января добиться «в порядке встречных планов» перевыполнения годового задания еще на 7 млн пудов[130]. Подобной практикой широко пользовались и местные власти, перекладывая недовыполненные заготовительные задания с одного района или колхоза на другой.
Потенциал контрактационной системы в Сибири был продемонстрирован в ходе хлебозаготовительной кампании 1931/32 г. Летом сильная засуха поразила основные хлебопроизводящие районы Западно-Сибирского края. Несмотря на существенное снижение валового сбора зерна, край получил задание заготовить его в 1931/32 г. в размере 85 млн пудов, что более, чем на 5 % превосходило фактические заготовки 1930/31 г.[131]. 18 октября Колхозцентр и Трактороцентр по прямому указанию Политбюро запретили образование в колхозах семенных, кормовых, страховых и потребительских фондов до полного выполнения государственного заготовительного задания. Более того, и после этого колхозникам надлежало изыскать источники для принятия «встречных планов»[132].
Никакие аргументы о непосильности заготовительного задания краевых властей перед Центром, а районных – перед краем не принимались. 26 октября 1931 г. бюро крайкома ВКП (б) решило снять с работы и исключить из партии «за оппортунистическое отношение к хлебозаготовкам» секретаря Курьинского райкома Д. С. Лачкова. Ему инкриминировалось «оппортунистическое нытье» о нереальности плана и принятие постановления райкома «предлагающее МТС и Р[ай]К[олхоз]С[оюзу] нарушать преподанный краевыми организациями план хлебозаготовок