ном труде отсутствовали. С 1956 г. начался массовый отток населения с целины. Возвращались обратно и колхозники-переселенцы. В Новосибирской области в первом полугодии 1956 г. вследствие неустроенности из колхозов выбыло 220 семей, или 12 % от числа прибывших в 1955 г., и 88 семей, или 11 % от переселившихся в первой половине 1956 г.[404].
Нехватка трудовых и технических ресурсов привели к выводу из сельхозоборота значительных земельных массивов. Зачастую забрасывалось больше земли, чем распахивалось. Так, в Алтайском крае в 1956 г. было вспахано 31 тыс. га, а исключено из состава пашни – 155 тыс. га. В 1954–1962 гг. в крае под залежь было отведено 632 тыс. га, в 1963–1965 гг. – около 1 млн га. Из состава пахотных угодий часто выводились малопродуктивные земли, по большей части солонцы, которые были распаханы в период стремительного «натиска на целину». В Алтайском крае в засушливые годы забрасывались земли с высоко– и среднестолбчатыми солонцами и засоренные камнями, а в годы с большим количеством осадков – сильно увлажненные и лежащие по крутым склонам[405]. Мало внимания уделялось почвозащитным технологиям. Многие хозяйства по указанию центральных и региональных властей вспахивали землю глубоко, переворачивая пласт, отказывались от использования посевов трав и паров, что было чревато быстрым истощением плодородия. В Западной Сибири доля чистых паров по отношению к посевной площади за 1953–1958 гг. сократилась с 24 до 9 %[406]. Колхозы и совхозы переходили к бессменной пшеничной монокультуре.
Против грубой эксплуатации целинных и залежных земель неоднократно выступали ученые, специалисты и практики сельского хозяйства. Среди них был известный новатор полеводства «народный академик» Т. С. Мальцев, разработавший оригинальную технологию восстановления и увеличения естественного плодородия почв, предусматривавшую применение паров и глубокой безотвальной вспашки в сочетании с поверхностной обработкой и оптимальными сроками сева. Официально методика Т. С. Мальцева считалась одним из базовых средств защиты целинного плодородия от истощения, но из-за скептического отношения Н. С. Хрущева к достижениям этого ученого-самоучки широкого распространения она так и не получила. Ставка делалась на агротехнологии, в первую очередь связанные с использованием средств агрохимии, развитием механизации и мелиорации. Масштабы применения минеральных удобрений увеличились: в колхозах Западной Сибири в 1953 г. было внесено в почву 35 тыс. т (в расчете на 100 га пашни – 2,8 ц), то в 1958 г. – 57 тыс. т (5,0 ц); в колхозах Восточной Сибири – соответственно 5 тыс. т (1,0 ц) и 18 тыс. т (3,2 ц). Однако в сельхозартелях Сибири в конце 1950-х гг. минеральных удобрений использовалось в 6–7 раз меньше, чем в среднем по РСФСР[407]. В конце 1950-х – начале 1960-х гг. на целинных землях большое распространение получила сорная растительность, тысячи гектаров пахотных угодий были охвачены водной и ветровой эрозиями.
Значительная часть целинного зерна, поступавшего государству, не соответствовала установленным стандартам качества по уровню влажности и дефектности, что было вызвано его порчей при транспортировке на хлебоприемные пункты, а также острой нехваткой зернохранилищ и элеваторов, оснащенных современными машинами по сушке, сортировке и очистке зерна. Существенно снизилась доля содержания в пшенице белка и клейковины, невосполнимый вред хлебопекарным свойствам этой культуры наносили сорняки и другие паразиты. Некондиционное зерно было малопригодным для выработки высших сортов муки, отгрузки на экспорт, закладки в государственные резервы и в семенные фонды.
Дефицит пригодной для хлебопечения пшеницы ставил под угрозу нормальное снабжение населения хлебной продукцией. Тяжелая ситуация с обеспечением граждан хлебопродуктами сложилась в Западной Сибири. Например, в Новосибирской области в начале 1957 г. из 220 тыс. т пшеницы, необходимой для производства сортовой муки, пригодной по качеству было только 38 % (84 тыс. т), в связи с чем хлебопекарни Новосибирска недовыполнили план по ассортименту продукции почти на 50 %. Вследствие этого с прилавков магазинов города практически исчезли наиболее востребованные сорта хлебных и кондитерских изделий, новосибирцам пришлось довольствоваться хлебом, который не пользовался у них большим спросом. В РСФСР в первом полугодии 1957 г. дефицит пшеницы равнялся 2438,7 тыс. т.[408]. В последующие годы ситуация с качеством заготавливаемого хлеба принципиальным образом не улучшилась.
Перебои в снабжении населения продовольствием заставили главу партии уже в 1961 г. фактически признать провал прежних аграрных мероприятий. В постановлении январского пленума ЦК КПСС этого года «О выполнении государственного плана и социалистических обязательств по производству и продаже государству продуктов земледелия и животноводства в 1960 г. и о мероприятиях по дальнейшему развитию сельского хозяйства»[409] констатировалось, что достигнутые темпы роста производства сельскохозяйственной продукции, особенно животноводческой, являются недостаточными. Объемы ее выпуска в 1960 г. заметно меньше показателей, намеченных семилетним планом. Несмотря на то, что по сравнению с 1953 г. производство и закупки продуктов сельского хозяйства увеличились, возросший спрос на мясо, молоко, масло и некоторые другие продовольственные товары удовлетворяется не полностью.
Пленум счел необходимым снизить для колхозов и совхозов производственные и заготовительные задания, что во многом обусловливалось широко распространившейся практикой приписок в отчетности. Многим регионам не удавалось выполнить повышенные «социалистические обязательства» по выпуску сельскохозяйственной продукции, поэтому их руководство часто шло на обман государства. В 1960 г. с громким скандалом была разоблачена фальсификация итогов мясозаготовок в Рязанской области, глава которой А. Н. Ларионов, не выдержав позора, покончил жизнь самоубийством. В 1959–1961 гг. за приписки, допущенные в ходе заготовок хлеба и др. продуктов, от работы были отстранены первые секретари парторганизаций Новосибирской, Омской и Томской областей (Б. Н. Кобелев, Е. П. Колущинский, В. А. Москвин).
Преодоление негативных явлений в сельском хозяйстве верховное руководство связывало с принятием мер экономического порядка. В декабре 1960 г. совхозам СССР для выполнения задач ускоренного подъема производства было решено ассигновать 3 млрд руб. Половину этой суммы получал совхозный сектор РСФСР[410]. 10 января 1961 г. вышло в свет партийно-правительственное постановление, согласно которому колхозам предоставлялись льготы по подоходному налогу, длительная отсрочка платежей за приобретенные ими в МТС технику, помещения и оборудование, а также платежей по ссудам Госбанка на сумму около 500 млн руб., снижались цены на запасные части и сельхозмашины[411]. Пленум ЦК КПСС в январе 1961 г. указал на необходимость увеличения капиталовложений в аграрный сектор и поставок сельхозпредприятиям средств агрохимии. Машинно-ремонтные мастерские (МРМ), которые в июле 1960 г. пришли на смену РТС и еще действовавших МТС, перестали существовать, уступив место государственному Всесоюзному объединению «Союзсельхозтехника», призванному снабжать колхозы и совхозы техникой, запчастями, химикатами, организовывать ремонт их машинного парка и т. п.[412]
Весной 1962 г. были предприняты попытки стимулировать производство продуктов животноводства путем подъема государственных закупочных цен. Цены на скот и птицу увеличили на 35 %, на животное масло – на 10 и на сливки – на 5 %. Для колхозов Сибири повышение закупочных цен имело большое значение, так как денежные поступления от реализации государству продукции животноводства в данный период составляли уже более половины всех их доходов. В 1961 г. в сельхозартелях Западной Сибири они равнялись в среднем 46 %, в 1962 г. – 61, в 1963 г. – 78 %. Убытки, которое понесет государство от увеличения закупочных цен, предполагалось компенсировать за счет подъема 1 июня 1962 г. розничных цен на мясные продукты в среднем на 30 % и животное масло – на 25 %[413]. Проведение этой меры возмутило основную массу горожан. 2 июня 1962 г. в Новочеркасске милицией была расстреляна демонстрация протестовавших против нее рабочих.
С целью увеличения кормовой базы животноводства мартовский (1962 г.) пленум ЦК партии предложил ликвидировать посевы трав и вместе с ними чистые пары и использовать высвобождавшуюся площадь под пропашные культуры, в первую очередь кукурузу, зернобобовые и свеклу. В прессе данную акцию назвали «вторая целина». Решительным сторонником замены паро-травопольных севооборотов пропашными являлся директор Алтайского НИИСХОЗа Г. А. Наливайко, идеи которого высоко оценивал Н. С. Хрущев. По совету ученого в 1960 г. руководство Алтайского края дало указание отвести в этом году под пропашные культуры 423 тыс. га паров и неурожайных кормовых посевов[414]. В начале 1960-х гг. посевные площади зернобобовых в колхозах и совхозах Западной Сибири возросли более чем в 2,5 раза. Вреда от масштабного распространения пропашных культур оказалось больше, чем пользы. Для их успешного возделывания в условиях Сибири требовалось много удобрений, химикатов для борьбы с сорняками и болезнями растений, специальная техника, поливные системы, но большинство хозяйств не располагало этими средствами в достаточном количестве. Урожайность и валовые сборы зернобобовых культур и свеклы оказались крайне низкими. Из-за шаблонного внедрения и дефицита соответствующих агротехнических средств широкомасштабное внедрение пропашных севооборотов приводило не к наращиванию, а к истощению почвенного плодородия.