Крупным опорным пунктом на северо-восточном побережье СССР участники экспедиции предлагали сделать порт Тикси в устье Лены, значение которого может резко возрасти после прихода в Якутск железной дороги. Благодаря переходу к круглогодичной навигации по Северному морскому пути и наличию до Дудинки глубоководного пути, строительство предприятий в этих районах может быть организовано путем монтажа крупноблочных конструкций, производимых дешевым способом в обжитых районах страны и доставляемых на судах. Северо-Енисейский ТПК к 2000 г., предполагалось, должен охватить своей хозяйственной деятельностью огромную территорию, простирающуюся от Туруханска на юге до мыса Челюскин и архипелага Северная Земля на севере, от Мессояхи на западе до Хатанги на востоке.
Проект комплексного развития советской Арктики, разработанный под руководством академика Аганбегяна А. Г., включал одновременно решение проблем пропорционального развития производственной и социальной инфраструктур, безопасности человеческого вмешательства в природную среду и т. д. Теоретически он был оценен очень высоко, но на практике не был реализован. Государственная политика в Арктике по-прежнему основывалась на преобладании производственных приоритетов. Главное внимание участников хозяйственной деятельности сосредотачивалось на росте производственных показателей, который сопровождался не всегда выгодным и рациональным экспортом сырых продуктов. За счет углеводородов, добытых в арктических районах, в 1980-е гг. решались вопросы элементарного обеспечения населения СССР продовольствием, одеждой, обувью и другими бытовыми товарами, которые в принципе могли быть произведены в стране. По-видимому, проект экономистов в тот период несколько опережал своё время.
Мобилизационные решения на Севере в 1980-е гг. касались в основном топливно-энергетических отраслей северной экономики. Это подчеркивалось во всех официальных документах, было записано в «Основных направлениях экономического и социального развития СССР на 1981–1985 годы и на период до 1990 года», утвержденных на XXVI съезде КПСС и касающихся решения коренных, как было обозначено, народно-хозяйственных задач государства. В них обозначалось, что одной из главных экономических проблем в СССР является улучшение структуры топливно-энергетического баланса и покрытие дефицита топлива в Европейской части страны и на Урале за счет сибирских месторождений нефти и газа. Но, как показало время, это была лишь часть проблемы. В первую очередь углеводороды помогали решать проблемы дисбаланса в советской экономике, и их значительная часть уходила по экспортным поставкам за рубеж.
К концу 1980-х гг. учеными был проведен целый ряд комплексных исследований, которые показывали результативность программно-целевого решения социальных и экономических задач в районах богатых природными ресурсами и находящихся в суровых климатических условиях. Не исключались и мобилизационные методы государственного управления. Были сделаны расчеты, показывающие как необходимо организовывать и вести на этих территориях производственную деятельность с наименьшими экономическими потерями, как строить социальную и экологическую политику, доказывалось, что роль освоения Севера будет со временем только возрастать по мере истощения ресурсов в других районах страны. Даже были получены прогнозы предполагаемых темпов экономического роста на относительно далекую перспективу в интересах всего хозяйственного комплекса СССР, нуждающегося в ресурсах зоны Севера[482].
Однако все эти планы и соответственно разработанные программы были ориентированы на советскую централизованную систему управления экономикой и социумом. С переходом на рыночные основания это всё не смогло работать. Законы 1990-х гг. нарушили привычный ход событий. Исчезла мобилизующая роль центрального государственного управления, которое на севере определяло социально-экономическое развитие. Начались трудности с финансированием, снабжением, что привело к резкому спаду производства и оттоку населения, особенно квалифицированных работников.
Сейчас предпринимаются попытки возродить былое определяющее участие государства в решении хозяйственных проблем Арктики и Северного морского пути, много говорится и о необходимости возврата к мобилизационным моделям с учетом современных реалий. Многие специалисты и политики признают, что мобилизационные методы могут быть вполне востребованы в районах, богатых природными ресурсами, и при рыночной экономике. А это всё может говорить об актуальности изучения и привлечения исторического опыта мобилизационных решений в развитии экономики северных территорий России.
Глава 9. Особенности мобилизационных решений в связи с индустриальным освоением и обживанием новых районов Сибири в 1950–1980-е гг
Мобилизационность в процессах освоения и обживания всё более новых районов Сибири в 1950 –1980-е гг. была связана с необходимостью хозяйственного развития территорий СССР, богатых природными и минерально-сырьевыми ресурсами. На первое место в планах, которые намечались по этому поводу, выдвигались вопросы строительства новых энергетических и промышленных предприятий, транспортных объектов, разработки уникальных месторождений полезных ископаемых и т. п. Создание социальной инфраструктуры в малообжитых местах оказывалось по-прежнему, как и в более ранний период, не на первом месте. Хотя со временем многое менялось. Откровенное принуждение на индустриальных новостройках сменялось добровольной мобилизацией. Много говорилось о необходимости решения социальных проблем новостроек в целях закрепления там квалифицированных кадров и формирования стабильных производственных коллективов. На всех уровнях государственного и регионального управления разрабатывались специальные планы преодоления трудностей и недостатков прежних лет в индустриальном освоении новых регионов страны.
На практике же, как и в предыдущие годы, главное внимание уделялось производству, добывающим отраслям, которые получали приоритетное развитие. Для этого принимались главные мобилизационные решения. Иначе трудно было добиться результатов в короткие сроки. Эта особенность государственной политики в выше обозначенный период была отмечена тюменским историком В. П. Карповым в процессе формирования Западно-Сибирского нефтегазового комплекса, при котором «обычная» для зарубежной экономики последовательность освоения месторождений полезных ископаемых: сначала полная разведка месторождений, затем создание производственной и социальной инфраструктуры в районе нового освоения, а после этого только осуществление собственно добычи, просто могла не сработать, и была отвергнута. За основу деятельности по-прежнему принималась уже отработанная мобилизационная стратегия, которая, хотя и изменилась по форме, но сохранилась неизменной по сути. Постепенно курс жесткого управления экономикой из единого центра трансформировался в курс бесконечных «согласований» и «бюрократического торга»[483].
Период совнархозов на первый взгляд способствовал ослаблению централизации в региональном развитии СССР, усилению роли местного советского и партийного управления, которое значительно расширило своё влияние на экономическое развитие регионов. В обкомах и райкомах КПСС были образованы специальные отраслевые отделы, которые взяли на себя роль организаторов хозяйственной жизни на подведомственных территориях. Но как показывала конкретная практика проведения в жизнь принятых решений, это была лишь видимость демократизации. Единственное, что можно отметить, произошел рост бюрократических инстанций. Главные решения в процессе строительства тех или иных крупных хозяйственных объектов принимались по-прежнему в Москве: в ЦК КПСС, в Госплане СССР, Госснабе и т. д.
В 1960 –1970-е гг. практически все обкомы и крайкомы Сибири направили в центральные органы управления экономикой СССР обстоятельные докладные записки с пожеланиями о перспективном развитии производительных сил своих регионов, о разработке генеральных схем комплексного развития хозяйственных отраслей, социального строительства. Представленные материалы тщательно изучались и даже экспертировались за государственный счет. Однако реализация предлагаемых проектов на деле оказывалась крайне ограниченной[484]. Это было связано с тем, что, главные механизмы принятия решений оставались в Москве. Центральные власти оставляли за собой право окончательно определять ценность тех или иных проектов для социально-экономического развития страны.
В Сибири в 1950 –1980-е гг. на первый план выдвинулось формирование территориально-производственных комплексов (ТПК) в районах, богатых природными ресурсами. В программы их экономического развития заранее закладывались мобилизационные механизмы, которые должны были обеспечить в короткие сроки активизацию промышленного роста ранее малообжитых территорий. Главным образом они должны были сработать в целях привлечения сюда трудоспособного населения, которое будет разрабатывать месторождения полезных ископаемых, возводить крупнейшие в мире предприятия и энергетические объекты, строить новые города.
Первой по времени объявлялась реализация Ангаро-Енисейского проекта, связанная с образованием сразу нескольких крупных ТПК, которые должны были сформироваться в связи с постройкой ГЭС на Ангаре и Енисее. В 1956 г. Иркутская ГЭС вступила в эксплуатацию, в июне 1959 г. было перекрыто русло Ангары в створе Братской ГЭС. В ноябре 1961 г. пущена первая Братская гидротурбина, начато строительство более мощных Красноярской, Усть-Илимской, Саяно-Шушенской ГЭС. Энергетические объекты стали основой формирования целой системы Ангаро-Енисейских ТПК. Первым из них стал Иркутско-Черемховский комплекс энергоемких предприятий вокруг Иркутской ГЭС. В 1950 –1960-е гг. сформировался самый результативный Братско-Усть-Илимский, затем Центрально-Красноярский, Саяно-Шушенский, проектировались Канско-Ачинский, НижнеАнгарский.