[702]. Так, в традициях Средневековья архитектор разработал проект перестройки Воскресенских ворот и Потешного дворца Московского Кремля. Если перестройка первого объекта не была осуществлена, то Потешный дворец был перестроен в 1806 г. и стал функционировать как Комендантский дом.
В 1808 г. самый классицистический российский архитектор К. Росси в Московском Кремле начинает строительство Екатерининской церкви Вознесенского монастыря. Она была решена в формах романтической неоготики. Ее ажурная архитектура гармонично согласовывалась с вертикализмом Спасских ворот.
Наполеоновское нашествие ненадолго прервало процесс строительства в Москве. Древняя столица, восстановившись после пожара, вернулась к традициям Средневековья в своей архитектуре, но уже на других началах. Если первоначально традиции средневековой архитектуры (европейской и отечественной) в ней органично переплетались, то позднее ее представители будут ориентироваться в большей степени на национальное наследие. Во времена правления Николая I интерес к Средневековью идет по двум направлениям: западноевропейскому и отечественному.
Эта двойственность затрагивает даже самого русского царя. Как светскому человеку, императору Николаю Павловичу импонировало западноевропейское Средневековье. Он заказывает постройку скромного дворца (коттеджа) для семейного отдыха в Петергофе шотландскому архитектору А. А. Менеласу в неоготическом стиле (1826–1829 гг.). В таком же стиле была построена домовая церковь во имя Св. Александра Невского немецким архитектором К. Ф. Шинкелем в парке Александрия в том же Петергофе. По легенде, стиль церкви был определен тем, что российской императрице Александре Федоровне, как урожденной немецкой принцессе, были более близки образы готических церквей, нежели храмов русского Средневековья[703].
В других пригородах Санкт-Петербурга также возводились постройки в неоготическом стиле. Среди них – Арсенал (1819–1834 гг.) в Царском Селе. Павильон, возведенный по проекту А. Менеласа и А. Тона. Он служил для демонстрации коллекции оружия, собранной Николаем Павловичем.
В скульптурном декоре подобных архитектурных сооружений ярко просматривается тенденция обращения к непосредственным или стилизованным образам западноевропейского Средневековья. Так, поэт Василий Жуковский придумывает для императора герб, состоящий из венка белых роз (символ Александры)[704] и меча (символ Николая). Этот герб, оперирующий образами средневековой геральдики, до сих пор является одним из знаковых элементов лепного декора, украшающего петергофский Коттедж[705].
И все же, будучи правителем огромной страны, Николай I понимал, что необходимо в ее культуре подчеркивать национальные истоки. Как император, в архитектуре он поддерживал русско-византийский стиль. Этот стиль отвечал и официальной доктрине того времени – «Православие. Самодержавие. Народность», предложенной графом С. С. Уваровым. Строительный устав 1841 г. объявил его официальным национальным стилем[706].
Главным выразителем этого стиля во времена правления Николая I был архитектор Константин Андреевич Тон. В этом стиле по его проекту был построен храм Христа Спасителя (1839–1883 гг.) в Москве – памятник победы русского оружия над Наполеоном. Строительство храма – это выполнения Николаем I обета, который дал еще Александр I, желавший тем самым не только восславить победу, но и почтить память тех, кто отдал жизнь за нее. Таким образом, храм был не только сакральным, но и памятным сооружением.
Храм явился своеобразным обращением к национальным средневековым традициям. Это касалось и его расположения, ведь возвели его хоть и не в самом Кремле, но в непосредственной близости от него, что подчеркивало зримую связь с историческими памятниками русского Средневековья. Композиция восходила к древним памятникам средневековой русской архитектуры – владимирским и московским. Это план в виде равноконечного креста, пятикупольный силуэт, обходная галерея.
К средневековым традициям восходили и элементы убранства собора, к которым можно отнести скульптурное оформление, напоминающее своим богатством декорировку владимирских храмов; килевидные закомары, ассоциирующиеся со старомосковским зодчеством; аркатурный пояс, вызывающий в памяти архитектурные элементы Успенских соборов Владимира и Москвы – храмов, значимых для истории московского менталитета власти. Средневековая Москва позиционировала себя преемницей Владимира, да и московский Успенский собор не утратил своей значимости в России Нового времени, так как в нем короновались российские императоры.
Храм Христа Спасителя был окончательно декорирован только во второй половине XIX в. О взаимосвязи старого и нового в художественном убранстве храма Е. И. Кириченко писала следующее: «Создатели храма вернулись к принципу сплошной росписи стен, к принятым в искусстве Византии и Киевской Руси золотым фонам. Однако это было не простым возвращением, а истинным творчеством на основе синтеза древней традиции и принципов искусства Нового времени»[707].
В качестве образцов для выработки стиля Тон осуществлял специальные поездки по России для изучения памятников древнерусской архитектуры с целью «сохранить вкус древнего византийского зодчества»[708]. В русско-византийском стиле Тоном были построены и не столь грандиозные соборы, к примеру полковые храмы. Среди них своим шатровым завершением привлекали внимание Благовещенская церковь Конногвардейского полка в Петербурге (1844–1849 гг.), церковь Св. Мирония Егерского полка (1851–1855 гг.) и др. Многие сооружения Тона в русско-византийском стиле не дошли до нашего времени. Так, в 1931 г. был взорван храм Христа Спасителя в Москве для строительства на его месте Дворца Советов. В Ленинграде в 1929 г. уничтожена Благовещенская церковь, а чуть позднее, в 1934 г., – церковь Св. Мирония. Вновь воссоздан был только храм Христа Спасителя. Это произошло в 1995–1997 гг. Россия Новейшего времени, как и Россия Нового времени, нуждалась в восстановлении преемственности развития.
В русско-византийском стиле строятся не только культовые, но и гражданские сооружения. Одно из самых грандиозных среди них – Большой Кремлевский дворец в Москве (1838–1849 гг.). Постройка дворцового комплекса также связана с работами по восстановлению Московского Кремля после наполеоновского нашествия. В ней можно выделить три части, характеризующие различные методы проведенных мероприятий, которые так или иначе связаны с сохранением и переосмыслением архитектурных традиций Средневековья.
Первый – реставрационный. Благодаря ему были в той или иной мере сохранены древняя северо-восточная часть комплекса с Теремными церквами, Теремной дворец, Грановитая палата, Ризположенская церковь, Благовещенский собор, Патриарший двор с церковью Двенадцати Апостолов.
Второй – реконструкторский. Вследствие его применения старые архитектурные элементы использовались при создании новых. Так, при устройстве в восточной части комплекса Владимирского зала, потеснившего Боярскую площадку, использовались старые стены. А часть подклетов, возведенных Алевизом Фрязиным в XV столетии, вошла в состав первого этажа дворца.
Третий – новый. Благодаря ему были возведены южные и западные части дворцового комплекса, среди которых – залы дворца (Андреевский, покои императора и покои императрицы) и здания – Апартаменты и Оружейная палата[709].
Все исследователи архитектуры отмечали связь построек, возведенных зодчими под руководством Тона на территории Кремля, с архитектурой Средневековья. Т. А. Славина подчеркивала композиционную и структурную близость с памятниками Средних веков: «Замкнув каре вокруг собора Спаса на Бору, К. А. Тон в известной мере воспроизводил утраченную к началу XIX в. композицию старинного ансамбля. Андреевский зал встал на “пятне” Запасного дворца, Апартаменты и Оружейная палата продолжили линию Потешного дворца. Воспроизведены были и частные признаки старого комплекса: аркада цокольного этажа созвучна алевизовским подклетам; открытая терраса поверх аркады с южной и восточной стороны аналогична старым гульбищам и так же связывает в пространстве отдельные здания; Зимний сад – переход между дворцом и Апартаментами – близок по структуре к “висячим” садам Средневековья»[710].
О связи фасадного и силуэтного решения дворца с традициями средневековой архитектуры писал В. Г. Лисовский: «Символами принадлежности его произведения “национальному стилю” Тон сделал украшенные резьбой наличники двойных окон с висячими “гирьками” и разорванными сандриками, воспроизводящие в увеличенных размерах аналогичные детали Теремного дворца. В одном из первоначальных вариантов проекта архитектор предлагал завершить дворец тремя большими луковичными куполами, что должно было придать зданию традиционную силуэтность. В окончательном варианте был оставлен только один купол, выделивший центр здания, но форма его была изменена на “ренессансную”. Однако в основании купола остался ряд килевидных “закомар”, сохранивших связь с национальной архитектурной традицией»[711].
В интерьерах дворцового комплекса также просматривались черты, показывающие обращение его создателей к традициям Средневековья. В Кремлевском дворце были как парадные, так и жилые помещения. Среди парадных интерьеров привлекали внимание залы, посвященные российским орденам, – Александровский, Андреевский, Владимирский, Георгиевский и Екатерининский. Для подчеркивания репрезентативности интерьеры решены в классицистическом и барочном стиле. В отделку залов были введены символы орденских знаков и цвета орденских лент.