[915]. Большинство из этих работ были посвящены сюжетам из истории и быта Древней Руси.
Еще одна сюжетная линия Средневековья, привлекающая российских художников Серебряного века, – сказочная. К ней обращались В. М. Васнецов («Иван-царевич на Сером Волке», «Богатыри»), М. А. Врубель («Царевна-лебедь», «Богатырь»), И. Я. Билибин (иллюстрации к русским сказкам). В своих работах они обращаются к художественным приемам прошлого – декоративизму, применению локальных цветов, уплощению пространства. В скульптуре и мелкой пластике можно наблюдать сходные процессы. К примеру, М. М. Антокольский в конце XIX в. создавал образы исторических деятелей, продолжая своеобразную портретную галерею героев Средневековья, начатую им еще в 1871 г. скульптурой «Иван Грозный». Среди созданий тех лет – и «Нестор-летописец» (1890 г.), и «Ярослав Мудрый» (1889 г.), и «Ермак Тимофеевич» (1886 г.), но по характеру исполнения они близки эпохе историзма, тогда как М. А. Врубель, создавая портреты сказочных героев, творил в стиле модерн. Он создал целую серию скульптурных образов языческого прошлого – Леля, Купавы, Мизгиря, навеянных музыкой Н. А. Римского-Корсакова к опере «Снегурочка». Следует отметить и ту линию развития скульптуры, в которой явно просматриваются формы и образы религиозного искусства. Особенно ярко это проявляется в работе Д. Стеллецкого «Знатная боярыня» (1910 г.). В этой скульптуре боярышни, спрятавшиеся за Марфой-посадницей, напоминают своими ликами ангелов древнерусских икон.
Не менее интересно развивается в русле обращения к средневековым формам, сюжетам и мотивам декоративно-прикладное искусство рубежа веков. Приверженные этому направлению мастера обращаются не только к формам предметов русского Средневековья – кубкам, подносным блюдам, поставцам и т. д., но и к техникам прошлого. Например, они вспоминают разные виды эмали, применявшиеся на Руси ювелирами далекой эпохи. А мастера фирмы К. Фаберже создавали камнерезные фигурки «русских типов», словно продолжая традицию, начатую еще на фарфоровом предприятии Гарднера в XVIII столетии. В Абрамцеве усилиями Е. Г. Мамонтовой и В. Д. Поленовой была организована столярно-резная мастерская по изготовлению мебели в «народном вкусе». Ее организация несколько напоминала средневековые артели[916], а также была близка английскому движению «Искусства и ремесла», возглавляемому Уильямом Моррисом[917].
Обращение к Средневековой тематике характерно и для театра той поры. В сфере театрального искусства мы можем наблюдать те же сюжетные линии, что и во всем искусстве России рубежа XIX и XX вв. – это собственно историческая и фольклорно-сказочная, христианская и языческая. В Серебряный век русской культуры начало процесса обращения к русской старине в области театрального искусства было положено опять-таки в Абрамцеве. Все начиналось с домашних спектаклей. Еще в 1881 г. В. М. Васнецов создает эскизы костюмов и декораций для пьесы А. Н. Островского «Снегурочка». В 1882 г. ее поставили на домашней сцене в Абрамцеве. И с той поры интерес к русскому фольклору и русской истории возобновился с новой силой. Васнецов создает и эскизы для оперы «Снегурочка» Н. А. Римского-Корсакова, которая была поставлена в Частной опере С. И. Мамонтова в 1885 г. Позднее к «русским» спектаклям для Частной оперы будет создавать эскизы и М. А. Врубель. Декорации и костюмы, выполненные по его эскизам к опере Римского-Корсакова «Царская невеста», покорили зрителей своей эстетизацией и стилизацией русской старины.
Театральные постановки на русские средневековые темы ставились и в Императорских театрах. Над созданием художественного оформления этих постановок работали А. Я. Головин и К. А. Коровин. Знакомили с русской стариной, интерпретированной театром, и зарубежного зрителя. Эту миссию взяли на себя «Русские сезоны» С. П. Дягилева. Уже в первом сезоне, состоявшемся в 1908 г., на суд парижской публики была представлена опера М. П. Мусоргского «Борис Годунов». Главную партию пел Ф. И. Шаляпин. Декорации были выполнены по эскизам Головина. Самому художнику понравились только декорации к сцене венчания на царство. Но портрет Шаляпина в образе Бориса Годунова, исполненный живописцем, стал не только «портретом в роли». Очень часто его воспринимают как портрет исторического царя[918]. В этом заключена сила характеров двух его создателей.
В 1910 г. на суд европейского зрителя был представлен и сказочный балет «Жар-птица». Его оформление было выполнено по эскизам двух художников – А. Я. Головина и Л. С. Бакста. Лев Бакст создал рафинированный образ Ненаглядной Красы и чудесной Жар-птицы, где переплетались восточные и русские черты. В 1913 г. в Париже состоялась премьера балета «Весна священная». Заметим, что если первые постановки «Русских сезонов» основывались на спектаклях Мариинского театра, то последующие были результатом самостоятельного развития дягилевской антрепризы. Именно к таковым и относится «Весна священная». Балет показывал «варварскую» Русь. Его сюжет основывался на языческом обряде «поцелуя земле» и принесении в жертву юной избранницы.
Музыка, созданная И. Ф. Стравинским, одновременно покоряла и своей образностью, рисующей красоты рассвета, и рваным ритмом, характеризующим пробуждение земли и первозданное слияние человека с природой. Хореография, разработанная В. Ф. Нижинским, еще более усилила отрыв, пропагандируемый прогрессивным балетом той эпохи, от классического танца. Сложный ритм движений, «профильный» рисунок танца, чередующийся с хороводным «топтаньем», вводящим в транс и экзальтацию, переносил зрителя в обрядовую Древнюю Русь.
При создании эскизов костюмов Н. Рерих опирался в том числе и на свои впечатления, полученные им в археологических раскопках. Вот как он описывал наряды древних славян: «На груди и в поясу много всяких привесок и бляшек… Подвески-собачки, знакомые чуди, ливам и курам; кошки – страшные с разинутой пастью, излюбленные уточки, ведомые многим русским славянам. У девок ниже пояса на ремешках спускаются эти замысловатые знаки, звенят и гремят на ходу, привешанными колокольчиками и бубенчиками; священный значок хранит девку»[919]. Эти сведения помогли ему в работе над костюмами к балету. Художник создал прекрасные образы щеголих, старцев-шаманов, юношей…
Как отмечалось выше, балет возрождал языческую Русь, но вместе с тем в нем были и отголоски раннехристианского искусства. В. Красовская, знаток истории русского балета, писала об этом следующее: «Дягилев научил Нижинского любить русскую икону. И тайный хоровод девушек представился образом северной весны, увиденной глазами богомаза и стилизованный в духе древнего примитива»[920]. В 1914 г. была попытка поставить и религиозный балет «Литургия», но она не удалась. Сохранились прекрасные эскизы Н. С. Гончаровой к этому балету, в которых она соединила манеру старых мастеров с приемами авангарда.
Но если авангард не получил реализацию в «религиозных» дягилевских балетах, то он получил воплощение в постановках сказочной тематики. Таковыми стали «Русские сказки» (1917 г.) в оформлении М. Ф. Ларионова и Н. С. Гончаровой… А в Петербурге, на родине «Русских сезонов», покоривших Европу и Америку, сформировался еще один театр, воскрешающий Средневековье. Это Старинный театр, созданный по инициативе Н. Н. Евреинова и барона Н. В. Остен-Дризена в 1907 г. Но если в спектаклях дягилевской антрепризы Средневековье было только одним из источников сюжетов, то для театра режиссера Евреинова оно стало основным источником.
Разница между двумя театральными объединениями ощущалась и в решении формы спектаклей. Так, если создатели и участники «Русских сезонов» разрабатывали новые формы театрального искусства (например, одноактные балеты), то организаторы Старинного театра, напротив, старались возродить средневековые (например, жанр мистерий). Все эти начинания обогатили искусство Серебряного века, сделав его одним из самых знаковых периодов в истории нашего искусства.
Коммеморации Средневековья: 900-летие крещения Руси
Праздники и юбилейные мероприятия Российской империи были долгое время в первую очередь связаны с событиями из жизни царствующего дома Романовых и церковными днями. Отмечались также недавние знаменательные даты (например, из петровской истории)[921]. Однако постепенно в область коммемораций начинают привлекать и средневековые сюжеты. О. С. Абрамкин показал, что со второй трети XIX столетия в календари все чаще включают сюжеты из истории русского Средневековья – Невскую битву, освобождение от татаро-монгольского ига, освобождение Москвы народным ополчением в 1612 г. и т. д.[922] В 1847 г. впервые отмечалось 700-летие Москвы, причем инициаторами праздника выступили славянофилы – М. П. Погодин и К. С. Аксаков. К 500-лет-нему юбилею Куликовской битвы в селе Монастырщино на Куликовом поле, где, по преданию, находились братские могилы павших воинов, прошли праздничные мероприятия. Выше упоминалось про празднование 1000-летия России в Новгороде при открытии памятника в честь этого события.
Самым масштабным актом коммеморации, который был напрямую связан с медиевальной датой, стали торжества в честь 900-летия Крещения Руси в 1888 г., масштабно отмечавшиеся по всей Российской империи. Они носили медиевальный характер: главной целью, по указанию обер-прокурора Синода К. П. Победоносцева, было через праздник подчеркнуть «спокойное течение нашей общественной и политической жизни среди трудов над развитием экономических, общественных и государственных сил страны под охраной единой правящей высочайшей воли, в соответствии с настроением времени… Сегодня празднуем мы память благоверного, равноапостольного князя Владимира, того, кто привел себя и весь народ свой к крещению в водах днепровских, которая послужила купелью нашего спасения. Едва ли где когда столь мирным и бескровным путем вождь народный приводил людей своих в веру Христову, и не лишено зн