Наиболее известным из российских экскурсионных маршрутов является маршрут «Золотое кольцо», идея которого была предложена в 1967 г. московским журналистом Ю. А. Бычковым[1188]. Он проехал на собственном автомобиле по маршруту: Москва – Владимир – Суздаль – Иваново – Шуя – Вичуга – Кинешма – Заволжск – Островское – Судиславль – Кострома – Ярославль – Ростов Великий – Переславль-Залесский – Загорск (совр. Сергиев Посад) – Москва[1189]. На страницах газеты «Советская культура» он опубликовал серию очерков, которые привлекли внимание общественности. В 1968 г. по намеченному маршруту проехала делегация Всероссийского общества охраны памятников истории и культуры, созданного в 1966 г., прошло обсуждение «Золотого кольца» в прессе и среди интеллигенции городов – потенциальных участников проекта. В результате был учрежден туристический маршрут № 401 «Золотое кольцо», и первые туристы поехали по нему в 1971 г. Тем самым был создан рекомендуемый для массового культурного туризма перечень древнерусских городов[1190]. Перечень средневековых объектов, рекомендуемых для посещения, предлагался и для других регионов[1191].
Создание туристической инфраструктуры позволяло сотням тысяч граждан Советского Союза за несколько дней посещать крупнейшие центры русской средневековой культуры: Загорск (Сергиев Посад), Переславль-Залесский, Ростов Великий, Ярославль, Кострому, Иваново, Суздаль, Владимир и Москву. В этом ряду чужеродным выглядит город Иваново, ведущий свою историю с 1871 г. и не имеющий никаких средневековых памятников или мест памяти. Однако для туристического маршрута был важен остановочный пункт между Костромой и Суздалем, а для советской идеологии промышленный город Иваново был значим как «город первого Совета», то есть место памяти о событиях революционного времени.
Выделение средневекового наследия в отдельный кластер туристической и просветительской деятельности тесно сочеталось с масштабными реставрационными и музейными работами, развернувшимися в СССР после войны. Характер и смысл этой деятельности был такой же, как в других славянских странах: воскрешение и ментальная реабилитация через восстановление образа прошлого как сокровища народа, наследия предков. Некоторые объекты были музеефицированы в руинах, как монумент, напоминающий о злодеяниях фашистских захватчиков (например, Успенский собор Киево-Печерской лавры, взорванный немцами в 1941 г.; в 1971 г. уцелевший придел Св. Иоанна Богослова был открыт как музей). Подвигом реставраторов стало восстановление практически уничтоженных памятников древнерусской архитектуры: церквей Спаса на Нередице (1956–1958 гг.)[1192] и Спаса на Ковалеве (1965–1970 гг.) под Новгородом.
Псковский кремль лежал в руинах, стены и башни из доломита были разрушены временем. Вместо них по периметру городища в центре города тянулись высокие холмы из земли и каменных обломков. В 1953–1973 гг. была в несколько этапов проведена реконструкция кремля. По сути, в центре Пскова был поставлен огромный каменный новодел, очень точно воспроизводящий древнерусскую крепость. Старые разрушенные стены были спрятаны внутрь новых, современных. Псковское Средневековье было в буквальном смысле реконструировано. Это одна из самых масштабных реконструкций древних крепостей во времена СССР. В 1972 г. на центральной стене Псковского кремля, на так называемых «персях Крома» («груди Кремля») было повешено символическое изображение меча. Оно было установлено в честь 730-летия со дня Ледового побоища, и меч символизировал победу Александра Невского. Большие реставрационные работы проводились на замках в Прибалтике, среди которых особо надо отметить восстановление в 1950–1986 гг. разрушенного войной замка в Нарве.
Реставрация архитектурных памятников Средневековья, разрушенных и поврежденных во время Отечественной войны, не только способствовала восстановлению исторического вида многих городов, но, как это ни парадоксально, дала возможность изучить их архитектурную структуру, обнажившуюся в ходе разрушительной войны, уточнить датировку некоторых построек, избавить средневековую архитектуру от наслоений последующих времен.
Пример такого решения – реставрация храма Св. Параскевы Пятницы (Пятницкий храм) в Чернигове, проведенная по проекту исследователя древнерусского зодчества П. Д. Барановского. В статье Т. Н. Соколовой даны краткие сведения по этому вопросу: «До разрушения в 1941–1943 гг. собор имел вид сооружения в стиле украинского барокко, исследован был мало, датировался разноречиво. Руины собора, представлявшие как бы диагональный разрез его с северо-западного угла к юго-восточному, дали возможность детального аналитического исследования. К 1943–1945 гг. относятся обследование и консервация памятника. В 1944 г. были проведены ремонтно-консервационные работы: укрепление грозившего падением пилона, удаление остатков поздних надстроек как дополнительной нагрузки на древние своды. Обнаруженные при этом детали показали, что собор полностью сохранился в древних конструкциях, лишь скрытых поздними переделками. Проведенные исследования позволили разработать аргументированный проект реставрации первоначального вида собора, возведенного на рубеже XII–XIII вв. В 1945 г. была укреплена кладка и устроены временные кровли. Затем встал вопрос о восстановлении первоначального облика памятника (проект был осуществлен в 50-е годы)»[1193].
Заметим, что и реставрационная деятельность не была свободна от советской идеологии. «В 1958 г. А. В. Ополовников сформулировал цель реставрации памятников деревянного зодчества Русского Севера, проводившейся им в течение многих послевоенных лет, как решение двуединой задачи: укрепление разрушающихся частей и восстановление прежнего архитектурного облика. Одним из положений его работы было отношение к поздним наслоениям. Все наслоения делились им на “прогрессивные” – относящиеся к народной культуре и на “реакционные”, или “чуждые”, выражающие “враждебную”, “официальную, господствующую” культуру. Им выделялись также “нейтральные” наслоения (имеющие некоторую ценность). Соответственно одни подлежали восстановлению, а другие безоговорочному удалению. Как “чуждое” наслоение подлежали разборке тесовая обшивка начала XIX в., поздние пристройки и колокольни, восстановлению – прежние типы покрытий, декор, крыльца, галереи, дверные и оконные проемы и т. д. Это нашло полное выражение не только в проектах реставрации – многие памятники были восстановлены в натуре. Практическое осуществление этих принципов вызвало массу возражений, но все же многие реставраторы применяли его методику. Несмотря на сомнительность самого метода, среди применявшихся Ополовниковым приемов были позитивные, что позже подтвердилось успешным использованием их не только на деревянных памятниках, но и на каменных сооружениях»[1194].
Реставрационная деятельность во второй половине XX века активно развивалась и в области восстановления икон средневековой Руси. Следует отметить, что в 1960–1980-х гг. продолжает развиваться активный интерес к средневековым иконам, причем как в государственной, так и частной сфере. Так, расширяются экспозиции иконописи в ведущих художественных музеях СССР. А в 1974 г. в московском Музее имени Андрея Рублева проходит выставка икон из частных собраний «Древнерусская живопись. Новые открытия». Отметим, что подобная выставка, состоявшая из памятников, происходящих только из частных коллекций, последний раз проводилась еще в дореволюционной России – в 1913 г.
Средневековью были посвящены экспозиции многих советских исторических музеев. Среди «чисто средневековых» надо отметить открытый в 1965 г. музей на Куликовом поле (с 1980 г. экспозиция была в храме-памятнике Сергия Радонежского на Красном холме). С 1955 г. как музеи открыты кремлевские Архангельский, Успенский и Благовещенский соборы. В 1960 г. образована организация «Государственные музеи Московского Кремля»: Оружейная палата и кремлевские соборы вывели из подчинения комендатуре[1195]. В 1959 г. существовавший с 1865 г. Новгородский музей был реорганизован в Новгородский историко-архитектурный и художественный музей-заповедник республиканского значения. В его состав вошли Новгородский кремль, Ярославово Дворище и главные памятники средневековой архитектуры Новгорода. В 1962 г. открыт историко-краеведческий музей в крепости Корела (г. Приозерск), в 1970 г. – музей в средневековом замке в Выборге, а в 1971 г. – краеведческий музей в Старой Ладоге.
К наиболее удачным экспериментам советского времени следует отнести экспозиции, размещенные в памятниках средневековой архитектуры и позволяющие окунуться в мир Средневековья. Таковы, например, Дмитриевский собор во Владимире, Рождественский собор в Боголюбове (расположен в здании XVIII в., но с археологической экспозицией и раскрытыми фрагментами собора XII в.), церковь Бориса и Глеба в селе Кидекша, Софийский собор в Полоцке (расположен в цоколе здания XVIII в., но с раскрытыми фрагментами храма XI в.) и др. Экспозиция в этих храмах-памятниках выстроена таким образом, чтобы посетитель по возможности полно представил данное сооружение в том виде, в каком оно существовало в Средневековье. Подчеркнем, что это не просто музеефицированные памятники древнерусской архитектуры, каких довольно много, а специально организованные экспозиции, главным элементом которой выступает сохранившийся памятник. Зачастую в таких экспозициях представлены копии икон или утвари, украшавших данный храм в древности.
Можно назвать и другие музейные экспозиции, неудачные с точки зрения раскрытия образов Средневековья. Так, например, Музей древнерусской культуры имени Андрея Рублева, созданный в 1947 г. в архитектурном ансамбле бывшего Спасо-Андроникова монастыря, изначально представлял икону как произведение изобразительного искусства, а Андрея Рублева, соответственно, как великого русского художника (в одном ряду с И. Е. Репиным и В. И. Суриковым)