– Ты, Вер, знаешь, уговори ее институт окончить, а потом уж идти. Образованные монахини тоже нужны – это раз. А за это время она разберется, по велению души она в монастырь хочет или от обиды. Может, пройдет обида, и все.
– Может, и так.
Уборку я сделала на редкость быстро, откуда-то пришли силы и вдохновение. Видимо, желание поскорее вкусить заветного десерта подгоняло меня.
Я отпарила старенький костюм, который утром вытащила из мешка, а заодно и Верин Ferre, надраила ваксой старые черные мокасины, вымыла голову, заплела простую косу, накрасилась чем бог послал.
Вера тоже собралась. Надо сказать, выглядела она хорошо. Она относится к той породе женщин, которые вечно борются с лишним весом, а когда похудеют, выглядят настолько неестественно и так несчастны, что неизбежно принимают прежний вид. Прекрасные толстушки, как я их называю.
Мы зашли в ресторан. В нем и правда сидели мужчины с мертвыми глазами. Все без исключения. Ни один не посмотрел на нас хоть сколько-нибудь внимательно. Но мы не за этим и шли.
К нам подошел официант.
– Карту десертов, пожалуйста, – сказала Вера.
А я спросила:
– Синьор Луиджи сегодня на работе?
– Да.
– Не знаете, что с его конкурсом в пятницу?
– Первое место.
– Проводите меня к нему на кухню, пожалуйста.
И мы с официантом отправились к синьору Луиджи.
– Здравствуй, белла. Какими судьбами? Извини за тот случай с тортом.
Луиджи был обсыпан мукой и вымазан кремом.
– Синьор Луиджи, я вас поздравляю с победой в конкурсе.
Луиджи польщенно заулыбался.
– У меня к вам просьба, – сказала я. – Тут со мной пришла одна очень красивая, очень богатая и очень несчастная женщина. Не могли бы вы выйти к ней, принять заказ и угостить всем самым лучшим, что вы готовите?
– О, с удовольствием. Сейчас, только приведу себя в порядок.
Я вернулась к Вере.
– Ну что? – спросила она.
– Он победил в конкурсе и теперь в прекрасном настроении. Нам повезло, и все, что мы сегодня попробуем, будет просто супер. Жаль только, я не смогу попробовать десерт-победитель, потому что в нем грецкие орехи, а у меня на них аллергия.
Луиджи вышел и посмотрел на Веру. Должно быть, ему нравятся блондинки, недаром он сумел найти практически блондинку – Кьяру – даже в Италии. Он подобрал живот, приосанился и подошел к нам.
– Бон джорно, синьора, – сказал он, обращаясь к Вере.
Она подняла на него свои прекрасные коровьи глаза и прочла восхищение и сочувствие в его взгляде.
До чего же не избалованы русские женщины хорошим к себе отношением. Несмотря на неюные годы, многолетнюю семейную жизнь и длительную службу в армии бойцов за деньги, Вера вспыхнула, как гимназистка.
Луиджи протянул руку, Вера молча подала ему свою. Он прикоснулся к ней губами в почтительном поклоне.
Вера забрала руку и открыла меню.
– Не нужно, – сказал Луиджи, – сейчас я сам принесу все самое лучшее. Вы ведь любите сладкое?
– Очень, – виновато улыбнулась Вера.
И Луиджи удалился.
– Что ты ему обо мне сказала, почему он так на меня посмотрел?
– Ничего не сказала, просто попросила выйти. Нормально посмотрел.
Вера смутилась и ушла в себя.
То, что было на подносе Луиджи, когда он вернулся, привело нас с Верой в полный восторг.
Разнообразные пирожные были нарезаны малюсенькими кусочками, как в «Ленинградском наборе», рядом лежали шпажки для канапе. Другие десерты были разложены в маленькие розеточки, так что можно было попробовать практически все, уложившись всего в две порции по объему.
– Присядьте с нами, маэстро, – предложила я.
– С удовольствием, – ответил Луиджи.
Он сел и действительно с неприкрытым удовольствием наблюдал, как Вера пробовала один десерт за другим, выражая шумный восторг по поводу их вкуса.
Пока они беседовали, я задумалась о своих делах. В зал вошел мужчина. Он нес большой прочный пакет с надписью Helmut Lang. И я вспомнила, что договорилась созвониться с Благовещенским. Беседа между Верой и Луиджи протекала живо, несмотря на довольно плохое знание русского языка с одной стороны и обычную строгость и молчаливость с другой.
Я представилась, и Благовещенский обрадовался.
– Давай вечером вместе поедим, – предложил он.
– Давай, – согласилась я.
– Есть такое новое модное место, называется «Ар деко».
– Ты же почтенный человек, чиновник, а ходишь по модным местам, как светский хлыщ.
– Ну, надо же пустить пыль в глаза заграничной штучке.
– Ты кого имеешь в виду?
– Тебя, конечно.
У меня совершенно вылетело из головы все мое вранье про заграничный бизнес. Хорошо хоть, Благовещенский вовремя мне о нем напомнил, а то могла сесть в лужу.
– А чем там кормят?
– Мне очень нравится такой желтый-желтый тыквенный суп.
– Ты приверженец здорового питания?
– Нет, я чревоугодник. Просто так совпало, что вкусное блюдо оказалось полезным. Так, вообще-то, редко бывает. Например, сейчас ты свободна, и я могу тебе помочь – тоже приятное совпадение.
– Ты никак со мной флиртуешь?
– Я всегда флиртую, если ты помнишь.
– Со всем, что движется.
– И что, это так заметно?
– Даже по телефону.
Мы посмеялись.
Луиджи вернулся на кухню.
– Какой приятный мужчина.
– Забавный очень, толстый и темпераментный. У него жена худющая и сладкого не ест.
– Он женат?
Вера погрустнела.
– Если тебя это утешит, она его не любит и изменяет ему.
– Бедный, бедный.
– Он мечтает переехать в Осло. Там есть ресторан какой-то особенный. Он надеется, что его туда пригласят. Только жена его туда не хочет, так что зреет развод.
– Как ты думаешь, они венчаны?
– Нет. Он – второй ее муж, а они не американцы, венчаются только один раз.
– А она – его первая жена?
– Да.
Вера повеселела.
– Ну, если не венчана, то, выходит, и не жена.
– Вер, я не пойму, ты замуж за него хочешь?
– Ты знаешь, когда в твоих руках какое-нибудь серьезное дело, как, например, моя фабрика, то всякий раз, когда открываются новые возможности, приходится прикидывать, как их можно использовать, просчитывать разные варианты. Но для того, чтобы верно все оценить, нужно иметь максимум информации. Вот ты для меня в данном случае – источник информации по интересующему меня вопросу.
– А ты сама венчалась со своим?
– Как раз собиралась, удалось уговорить, что осенью, когда вернется, повенчаемся. Потому и нервничала очень перед его возвращением. Но, видишь, кинул меня опять. Я теперь думаю: может, и к лучшему.
– Охмурил тебя Луиджи своими калабрийскими чарами.
– Так он из Калабрии? Интересно, какой город там главный? Надо прочитать на эту тему что-нибудь, чтобы в другой раз блеснуть эрудицией.
– Вы наметили другой раз?
– Знаешь, любопытной Варваре…
– Знаю-знаю, много раз слышала, на базаре нос оторвали.
– Вот так-то.
Мы попрощались до следующего понедельника.
Вера обняла меня и тихо сказала:
– Спасибо тебе.
И пошла ловить такси, улыбаясь и помахивая большой сумкой Hermes, названной в честь Джейн Биркин, прекрасной подруги богемного француза Сержа Гензбура, музыканта, извращенца и алкоголика.
Но какова, однако, тихоня!
Перед встречей с Благовещенским стоило привести себя в порядок.
Я приехала домой и начала с того, что проверила электронную почту. Там было примерно пятнадцать писем от разных корреспондентов, в которых они интересовались, с каких это пор я заделалась моделью. Мысль о том, что не только я сама, но и весь город увидит меня на рекламе Глебова бутика, застала меня врасплох.
Как объяснить интересующимся причины моего «перехода» в модельный бизнес? Нужно было срочно придумать какую-то отмазку.
Тут позвонила Кораблева.
– Янушкевич, я биллборд тут рядом с домом видела. Признайся, у тебя с Гостевым серьезный роман?
Мне не хотелось, чтобы Кораблева догадалась, насколько внезапно серьезной стала для меня тема Глеба Гостева, поэтому я старалась говорить как будто не о нем.
– Нет. У меня с ним просто секс.
Кораблева задохнулась на том конце провода.
– Але, Кораблева, ты слушаешь?
– А, да, слушаю. Давай перекусим где-нибудь?
– Извини, я уже приглашена сегодня вечером.
– Так он же улетел в Сан-Паулу.
– А я с другим иду.
– Бог ты мой! Неужели ты можешь думать о каком-то другом мужчине, если у тебя был секс с Гостевым?
– Я иду с Благовещенским. Он пытается помочь мне с новой работой.
– Ну почему одним – все, другим – ничего?
– Ты, Кораблева, Бога гневишь.
– Мне, конечно, неловко спрашивать, но как оно было? Хотя бы в двух словах!
– Прошло уже шестнадцать часов, а у меня до сих пор время от времени сводит мышцы малого таза.
– Нифига себе! Лучше, чем с Петровым?
Я не знала, кто лучше, и не знала, как лучше ответить Кораблевой, чтобы она отстала. Поэтому сказала наобум:
– Да, гораздо лучше.
– Я так и думала. Ты знаешь, все, у кого когда-либо было что-то с Гостевым, примерно так и описывают свои впечатления. В категориях скорее количества, чем качества. Правда, таких очень мало. Собственно, ты вторая. Скажи что-нибудь по поводу качества.
– Ты прям интервью у меня берешь.
Я не знала, что сказать.
– Ну что тебе, жалко, что ли?
– Качество выше всяких похвал.
– Я так и думала.
Кораблева чуть не плакала.
– Ладно, давай завтра встретимся, все тебе расскажу.
– Правда? Спасибо.
Я сама чувствовала потребность рассказать все кому-нибудь. Хотя бы для того, чтобы самой понять, что же все-таки произошло и что означает такое его поведение. А заодно и освободить несчастную Кораблеву от мук зависти.
Потому что завидовать было решительно нечему.
Потом позвонили в дверь. Филонова, собственной персоной.
– Твой доктор такой душечка. Мы с ним идем в клубик вечером. Кстати, зря ты каркала, с желудочком у меня все хорошо.