Глава 11
Четверг
Зарядили дожди. Хотя удивляться дождям в середине октября достаточно нелепо.
Когда я приехала на Мойку, то всерьез засомневалась, нуждаются ли здесь еще в моих услугах.
Вся прихожая была заставлена чемоданами. Однако кухня оставалась в неприкосновенности.
Кьяра металась по квартире, притаскивая в прихожую то одну, то другую вещь, бросала на пол, потом поднимала и уносила обратно.
– Помочь? – спросила я.
– А, явилась? Кто просил тебя знакомить Луиджи с этой сукой, которая хочет увести моего мужа?
– Да мы просто зашли съесть пирожное.
– Я знала, что все русские бабы хищные твари, которых интересуют только деньги.
– Ну, денег-то у нее побольше, чем у вас с Луиджи.
– А, так это он, альфонс поганый, захотел легкой жизни!
– Хочешь поговорить, давай, только сделай милость, не ори так громко. У меня музыкальный слух.
Кьяра попыталась говорить тише:
– Я зашла за Луиджи к нему на работу, а он сидит в зале за столиком с красивой русской женщиной. И так на нее смотрит, что мне стало плохо. Я не стала устраивать скандал прямо в ресторане, хотя очень хотелось. Подождала, когда придет домой. Он пришел и объяснил мне, что это твоя подруга, которая к нему заходит, потому что очень уважает его как повара.
– Ну и в чем проблема?
– Врет он, он от нее без ума.
– А ты без ума от Володи?
Глаза Кьяры хищно сузились.
– Понятно, на чьей ты стороне.
Мы помолчали.
– Ну что, увольняешь или мне переодеваться?
– Переодевайся.
Отходчивая Кьяра отвернулась к окну, закурила.
– Я бы так хотела сейчас надеть кроссовки, взять рюкзак и уйти странствовать, как у Лескова. Ходить и ходить, месяцы и годы.
– Это опасно.
– Ты не представляешь, как это здорово, когда опасно.
– В таком случае я могу найти тебе компанию.
Кьяра обернулась и с интересом посмотрела на меня.
– Ты, что ли? Да у тебя бабская дурная опасливость, чистоплюйство и высшее образование на лбу нарисованы. Куда тебе! Это удивительно, но Россию правильно понимают и оценивают только иностранцы.
– Зря ты так думаешь.
И я подробно рассказала Кьяре, как совершает ежегодные вылазки Валерий Иванович, муж Веры. Умолчав, правда, о том, что Вера и есть Вера.
– Только главное – без всякой подстраховки, без денег, без телефона, без всего. Только татуировка с именем и адресом.
– Я сегодня пойду и сделаю себе такую татуировку.
– Сейчас не сезон. Холодает. Придется ждать до весны.
– Не придется. В Новой Зеландии сейчас весна. Надо потренироваться.
– А как же любовь к России? И потом, одной не стоит.
– А я этого твоего знакомого позову.
– Он за границу не ездит.
– Спорим, что со мной поедет?
– Он женат.
– Ну и я тоже не свободна.
– Я могу спросить.
– Позвони сегодня.
– Постараюсь.
– Как только дозвонишься, сразу звони мне.
Я переоделась и принялась за работу.
Кьяра перестала бегать по квартире и хлопать дверцами шкафов. Наоборот, она сложила все по местам, а складывая, низким голосом напевала какую-то мелодичную песню, похоже неаполитанскую. Вскоре она собралась и ушла. То ли делать татуировку, то ли покупать билет в Новую Зеландию. Она все делает быстро. «Сказано – сделано» – как раз про нее.
Я набрала Верин мобильный. Она ответила радостным голосом.
– Очень занята? Две минуты поговорить можешь?
– Могу.
– Твой вернулся?
– Нет, а что?
И я вкратце объяснила ей ситуацию.
– Я подумаю, – ответила озадаченная Вера.
Через час она позвонила.
– Я чувствую себя полной дрянью, но я согласна. И более того, я очень рада.
– А он согласится?
– Не знаю. Я последнее время плохо его понимаю.
– Тогда дай знать, когда появится.
– Дам.
Я, пожалуй, тоже чувствовала себя неловко. Позволяю себе вмешиваться в судьбы чужих, взрослых людей. Которые никогда бы не встретились, если бы не я, не мое присутствие в их жилье и в их жизни.
И тут меня осенило. Может, в этом моя миссия? Соединять несоединимое. Быть утком, который сближает и стягивает друг с другом нити основы. Именно причудливое движение утка обеспечивает красоту переплетения и прочность ткани.
Кто проиграет от такой рокировки мужей? Может быть, наоборот, всем четверым прибавится счастья.
Осталось уговорить Валерия Ивановича отправиться в Новую Зеландию.
Закончив трудиться, я позвонила Людмиле Васильевне. Она сообщила мне, что Кирилл забрал мальчиков. Он нашел им через агентство няню на то небольшое время, что они пробудут в Петербурге до отъезда, сам прибрал в квартире и отправился по своим делам.
Выспрашивать подробности я не стала, тем более что они меня пока официально не касаются.
Я позвонила Петрову на трубу, и мы договорились, что он заедет ко мне вечером. Чтобы все обсудить.
Я была свободна до вечера. Решила поехать домой, по дороге прихватила «Из рук в руки» посмотреть телефоны агентств, которые занимаются арендой жилья.
На лестничной площадке встретила Остина, он открывал ключом дверь Филоновой.
– Быстро же ты утешился!
– А что мне еще остается, если ты мною пренебрегаешь?
– Прости меня, Остин.
– Да ладно. Филонова отличная девчонка, с ней так весело.
– И заметь, при этом здоровая. Признайся, все твои предыдущие девушки были твоими пациентками?
Остин задумался. Девушек в его жизни было много.
– Пожалуй, да. Определенно да.
– Вот видишь. Это судьба.
Остин почесал репу.
– Может, и так.
Я поцеловала его в щеку и вошла в свою квартиру.
Там было хорошо.
Образовались два часа безделья.
Я прошлась по комнатам. Тут поправила портьеру, там смахнула пыль с мраморного бюстика и как-то непонятно затосковала. Вопрос о воссоединении с Петровым еще не решен, а я уже тоскую по всем этим вещам. Какая-то я, право слово, мещанка. Может, права Кораблева и нужно просто продать то, что не укладывается в шестьдесят тысяч, и не влезать в долги и прочие перипетии. Но как же я расстанусь с этим зеркалом или с этим комодом? Невозможно.
Я набрала ее номер.
– Кораблева, можешь не давать мне денег, я выкрутилась, просто приходите в гости, – говорила я, глядя на свои скрещенные пальцы.
– Молодец. Не унываешь и добиваешься своего. Когда зовешь?
– В воскресенье нормально?
– А в субботу?
– В субботу я встречаюсь с американским медиа-бизоном. Его предки тоже имели земли где-то возле Перемышля.
– Ну я просто тебе поражаюсь. Только что был пресс-атташе губернатора, и тут на тебе.
– Ты не понимаешь. Пресс-атташе – просто старый друг, учились на журфаке вместе, только он постарше был. У него прекрасная жена, тоже с нами училась, и двое детей. А американца мне Каролина Адамовна через польское дворянское общество по Интернету нашла.
– Ну сильна же ты кидать пальцы, подруга.
– Да какие пальцы!
И я рассказала Кораблевой про наши дела с Каролиной Адамовной.
– Какая ты все-таки странная личность, Янушкевич. Ты давно могла выйти за приличного мужика. При этом с недетской самоотдачей полируешь нужники людям, для родителей которых тюремный клифт был шикарной обновкой. Завязывай со своими швабрами. Кстати, как насчет публикаций у той противной бабы?
– Да никак. Остину она не понравилась. Да и не по профилю ей. Журнал о моде и косметике. При чем здесь мои дела?
– Понятно. А однокашник твой что-нибудь предложил тебе?
– Пока нет. Ты же сама говорила, что быстро не получится.
– Но надо же делать что-нибудь, не сидеть сиднем.
В голове моей крутилась мысль, рассказывать ли Кораблевой про возвращение к Петрову.
– Слушай, у меня тут маза такая. Я, наверное, к Петрову вернусь, буду в Москве с ним жить.
– Ну тогда понятно.
– Что тебе понятно?
– Почему тебе ни Гостев, ни работа не нужны. Что у тебя за чертов однолюбский характер, Янушкевич! Я должна открыть тебе горькую правду. Петров – мудак.
– Как ты догадалась?
Кораблева определенно решила меня взбесить.
– Я с ним виделась. Абсолютно самовлюбленный идиот. Пытался клеить меня. Он поступит с тобой так же, как уже поступил тогда.
– Да ладно, я сама ушла.
– Да, он очень постарался, чтобы ты ушла. Он мне рассказал про ваши прежние разборки.
– Зачем, интересно?
– Не знаю.
– Кораблева, знаешь, в чем твоя проблема?
– Да по сравнению с тобой у меня нет никаких проблем.
– Ну, это понятно. Я про другое.
– Излагай, я слушаю.
– В том, что ты так и не повзрослела. Что ты до сих пор еще девочка-подросток.
– Это еще почему?
– А потому, что тебе до сих пор жизненно необходимо положить к своим ногам всякого мужика, который встречается на твоем пути. И к своей, весьма дурацкой, если честно, цели ты готова идти по углям, по трупам, как угодно, лишь бы получить свое. При этом тебя сильно удивляет, когда другие не ведут себя так же.
Кораблева самодовольно захихикала. Восприняла сказанное как комплимент.
– И только двое воспротивились тебе, и от этого ты сходишь с ума, ненавидишь меня. Это потому что не хотели тебя мои мужчины. Мой Петров. И мой Гостев.
– И с какого боку-припеку они твои? Один женат на другой. Другой даже не снизошел до того, чтобы нормально тебя трахнуть, и уехал в дальние страны. Не льсти себе, Янушкевич.
– Один из них клялся мне вчера в вечной любви, а другой вернулся раньше времени из дальних стран и принес мне огромный букет белых лилий. И заметь, ни один из них ни разу не посмотрел на тебя как на женщину. Пьяный Петров – не в счет.
– Откуда ты знаешь, что он был пьяный?
Я снова скрестила пальцы.
– Он рассказал про тебя.
Кораблева повесила трубку.
Блин, зачем я затеяла этот базар? Теперь не с кем по делу посоветоваться.