Превратилась в декорацию фильма «Догвилль» Ларса фон Триера. Освещенный пятачок кафельного пола, который я неистово тру шваброй, и темная пустота вокруг.
Я легла в центр пятачка на прогретый кабелем пол и тихонечко завыла. Никаких позитивных мыслей, никаких конструктивных идей в голову мне не приходило. Впереди были только мрак, неопределенность и одиночество. Я представила себя бездомной собакой, бесцельно бредущей вдоль пустого шоссе, старой беременной сукой. И мне стало жалко себя так сильно, что захотелось взять какой-нибудь колюще-режущий предмет и сделать себе больно физически, чтобы телесная боль отвлекла от нестерпимо острой боли душевной.
Так я, наверное, и сделала бы, если бы в этот момент в туалет не зашел Костя. Видимо, у меня было такое выражение лица, что он ничего не спросил, а молча принес из бара бутылку виски и налил мне в стакан для полоскания хорошую порцию. Потом сел на пол рядом со мной, положил мою голову себе на колени и стал тихо напевать под нос что-то из репертуара группы «Король и Шут».
Через некоторое время я успокоилась и чрезвычайно умилилась такой трогательной заботой обо мне. С самой смерти бабушки никто так качественно меня не утешал. Я шевельнулась, посмотрела ему в лицо.
– Мужик бросил? – спросил он меня сочувственно.
И тут уста мои разверзлись, и я подробно и обстоятельно изложила ему свои горести.
– Ну, Светка же тебя не выгоняет!
– Так она мне ничего и не платит, я же тачку отрабатываю.
– А, точно. И ты не сможешь никуда устроиться?
– Не смогу.
– А у меня есть идея.
– Какая?
Я оживилась и села.
– Выходи за меня замуж. Возьмешь мою фамилию. С новой фамилией в любое другое агентство устроишься.
– Мысль интересная, но сам подумай: жена, пусть и фиктивная, не рукавица, с белой ручки не стряхнешь и за пояс не заткнешь.
– Почему фиктивная? Ты мне нравишься, я тебе и подавно нравлюсь, я всем нравлюсь. Квартира у тебя подходящая. Отлично будем жить. Я от Светки уйду, опять в автосервис подамся, буду зарабатывать баксов пятьсот. Проживем.
– А потом ты меня бросишь, потому что я для тебя слишком старая. И куда мне тогда деваться? Ровесников моих уже разберут, а те, которых не разберут, – сопьются. С кем мне стариться тогда?
– Не брошу, я верный. У меня столько баб было, что удивить меня нечем. Все примерно одинаково устроены. Только ты особенная. Я с тобой хочу.
– Брось, я такая же, как все.
– Нет, не такая. Я тебя робею, ты вроде как приказывать мне должна, а я – тебе угождать.
– Неужели ты мазохист?
– Нет. Просто почему-то хочется доказать тебе, что я совсем не скотина, какой ты меня считаешь.
– Ты такой смешной.
– Ну, так что, пойду вещи собирать?
Было ужасно заманчиво опереться на твердую мужскую руку. Хотя какой из него мужчина? Но и обламывать его прямо сейчас почему-то тоже совсем не хотелось.
– Погоди. – Я вспомнила, как Кораблева рассуждала о том, что с пролетарием я не смогу ужиться, потому что они воняют, матерятся через слово и не вынесут и трех тактов из оперы. – Пойди посмотри в Интернете, что завтра идет в Мариинском театре.
Костян удивился.
– Зачем это?
– Ну, ты же собрался мне угождать.
– А, ну ладно.
Я домыла помещение, послужившее мне кабинетом психотерапевта. После ласковых слов Костяна жить стало как-то попроще. Вроде проблемы остались на своем месте. Но перестали быть такими уж трагичными и пугающими. Я представила его в своей постели, и мне не стало дико и отвратительно. Может быть, именно этим клином удастся выбить клин предыдущий. Все-таки секс нельзя недооценивать.
– «Евгений Онегин», – доложил посланец.
– Отлично. Поезжай сейчас и купи нам с тобой два билета.
– На оперу? Да ты что, с дуба рухнула? Я на оперу не пойду.
– Это тест. Если ты не уснешь, ни разу не зевнешь и не заканючишь, то так и быть. Собирай вещи и переселяйся ко мне.
– А без оперы нельзя?
– Без оперы нельзя.
Костян ни разу не выругался матом, даже по поводу оперы, и пахло от него вполне прилично – палисандровым деревом и жвачкой. Так что Кораблева посрамлена. Я была очень благодарна Костяну за его благородный порыв. Пусть минутный. А что? По-моему, честный обмен. Я пускаю его к себе в постель. А он дает мне свою фамилию. Разве не в этом в конечном итоге состоит смысл брака? Правда, муж должен содержать свою жену, но это уж как получится.
Снова зазвонил телефон. Это был Глеб. Пришлось отключиться. Говорить с ним я по-прежнему не могла.
Тут вернулся Костян.
– Давай вместе в кассу зайдем. А то я как-то стесняюсь. Тем более ты устала. Я за руль сяду.
– Нет уж, нет уж. Не обманешь. Поезжай сейчас на «мерсе». А то вечером тебя не выгонишь.
– И в кого ты такая умная?
Я домучила Светланину хибару только к шести часам вечера. Времени до встречи с возлюбленным Каролины Адамовны оставалось в обрез. Пришлось попросить у Светланы какую-нибудь одежду, чтобы не заезжать домой. Нашлись джинсы Cavalli. Жуткие, все в блестках, ужасно вульгарные. И его же блузка, примерно в том же стиле. Как только такое носят?
Я вышла показаться.
– Посмотрите, я выгляжу не слишком, б-р-р-р, нарядно? – спросила я у сидевших на кухне Светланы и девочек.
– Супер! – закричали девицы. – Ты так классно выглядишь, тебе всегда надо такое носить.
– Избави бог, – процитировала я Глеба.
И порулила в центр, к ресторану Vox.
По дороге мне пришла в голову волшебная мысль. Если любовь с Глебом у меня не получается, то, может, он возьмет меня на работу без агентства? Он искал себе человека на два раза в неделю. Мы будем вместе ходить в театр, общаться как друзья. Он узнает, что я уборщица, но это неважно после всех его ужасных признаний.
Жить я буду с Костяном. По крайней мере, попробую. О его недостатках я знаю почти все. Хотя бы год отличного секса я себе урву. Ну а там как получится. С фамилией – тоже интересный вариант. Может быть, и воспользуюсь. Нет, надевать пожизненное ярмо на отзывчивого подростка я, конечно, не стану…
А главное – не буду прямо сейчас строить далеко идущие планы. Построю план хотя бы на завтра.
С утра сделаю уборку у Кьяры. Надеюсь, там немного. Хотя – как знать…
Потом позвоню Глебу и попрошусь к нему на работу. Только бы он не приехал вечером ко мне. Прикинусь, что меня нет дома. Воспользуюсь потайным фонариком.
А вечером мне предстоит угорать над тем, как бедный Костя будет стараться не уснуть во время арии Татьяны в первом акте.
Интерьер ресторана оказался неплохим. Жаль, все портила огромная вентиляционная труба, висевшая так, что декор стен совершенно терялся. Но в ресторане главное не интерьер, а кухня. Я надеялась вкусно поесть, потому что, кроме Светланиного пирожка, мне не досталось сегодня ничего.
Фрэнк Потоцкий имел благородную осанку, сверкающие ухоженные седины и был похож на моего любимого Дональда Сазерленда, «Казанову Феллини», а вовсе не на гетмана Мазепу, как мне показалось по фотографии.
Я очаровалась с пол-оборота и чуть не забыла про очки. Однако их нигде не было видно.
– Где же очки? – спросила я.
– Для того чтобы лучше видеть тебя, моя красавица, я сделал микрохирургическую операцию и вживил себе искусственные хрусталики в оба глаза. Поэтому очки мне больше не нужны.
Упс, подумала я.
Как и следовало ожидать, план Каролины Адамовны провалился с громким треском. Все-таки тепличная жизнь с Сергеем Сергеевичем сделала ее невероятной фантазеркой. Ну как, как можно было вообразить себе, что нормальный мужчина, пусть пожилой и подслеповатый, может принять шестидесятилетнюю женщину за тридцатилетнюю, как бы хорошо и молодо первая ни выглядела.
Тем временем Фрэнк взял меня за руку и проникновенно заглянул в глаза.
– Каролина, дорогая, как дела с твоим разводом? Скоро ли будут готовы бумаги?
Я понятия не имела, как в сложившейся ситуации ответить на его вопрос.
– К сожалению, не все так быстро, – промямлила я.
– Я подумал о том, что у нас довольно большая разница в возрасте, но ты можешь не волноваться. С тех пор как изобрели «Виагру», возраст не имеет значения. Сердце у меня вполне здоровое, так что все будет хорошо. Конечно, шестьдесят – в два раза больше, чем тридцать, но это все-таки звучит приличнее, чем пятьдесят и двадцать. Если бы вдруг мы встретились десять лет назад!
– Ты прилетел только ради меня или по делу?
– В первую очередь, конечно, чтобы повидаться с тобой. Но и дело тоже есть. Я прочел в Интернете, что страховое общество «Россия» объявило себя преемником дореволюционного общества с таким же названием. А у меня сохранился довольно дорогой полис тысяча девятьсот восьмого года стоимостью десять тысяч царских рублей. Они выплачивают по этим полисам, если, конечно, докажешь, что являешься наследником. Акция имеет рекламный характер, и срок ее всего два месяца, полтора уже истекли. Но у меня полный порядок с документами, так что получил пять тысяч долларов, по пятьдесят центов за старый рубль. Это, конечно, не честно, потому что дореволюционный рубль стоил по меньшей мере пять долларов и я рассчитывал получить пятьдесят тысяч, но Россия – страна непредсказуемая. Так что хотя бы окупил эту поездку.
Он снова взял меня за руку. Меня посетили какие-то смутные сомнения. Надетому на Фрэнка пиджаку Armani, стукнуло по меньшей мере три года, и его совершенно точно неоднократно сдавали в химчистку. Даже самый жалкий скряга на первое свидание с любимой девушкой оделся бы все-таки в новое. А Фрэнк, по мнению Каролины Адамовны, не должен быть скрягой.
– Как твой бизнес, хорошо ли идут дела?
– О да, дела в полном порядке! Кстати, хотел напроситься к тебе в гости – посмотреть коллекцию живописи.
С одной стороны, я снова оказалась в тупике. С другой – была благодарна Фрэнку за информацию, – у меня появилась надежда. Вдруг мне тоже удастся получить деньги по заботливо сохраненным бабушкой полисам?