– Нет, похотливость этой женщины не знает границ… – Он закрыл глаза, постоял так. – Хорошо. Но некоторая преамбула все же потребуется.
– Я подумал, что ты похожа на Веронику, когда встретил тебя в Quazi. Потому и повез тебя к врачу. Потом ты была поразительно похожа на нее перед балетом. У тебя такие же плавные царственные жесты, как были у нее. Только она им научилась. А твои – от природы. Когда ты сказала, что дворянка, я понял откуда это – голубая кровь. Тут ты не врешь.
И в третий раз – вчера, когда я уже окончательно решил поставить на всей этой истории крест, ты вдруг приготовила перепелов. У Вероники был преданный поклонник, товаровед из «Елисеевского», его потом посадили. Он принес ей перепелов, и она готовила их на мой последний с ней вместе день рождения.
А когда ты вчера лежала на кровати, бледная и почти без сознания, я вспомнил ее в последние дни так четко, что понял: это прямое указание свыше. Я не должен упускать тебя. Я должен тебе довериться. И я решаю сделать это. Особенно теперь, когда ты сказала, что я тебя понимаю. Надеюсь, что понимание взаимно и ты не будешь считать меня суеверным глупцом.
Глеб перевел дыхание.
– Я не асексуал. Я невротик. Однажды, много лет назад, я просто так, чтобы лишний раз убедиться в своем безотказном обаянии, пришел домой к жене одного бандита и за пятнадцать минут уговорил ее, хе-хе, осквернить супружеское ложе. В кульминационный момент пришел ее муж и приставил пистолет прямо к моим, ну сама понимаешь. И долго надо мной измывался. Спасибо, что не прострелил ничего и в живых оставил. Вроде как патронов в стволе не оказалось.
Два года после этого я не мог ничего вообще. То есть я регулярно пытался, но безуспешно. Потом я оставил попытки и некоторое время просто терпел.
Потом я обратился к врачу и три года лечился. Пока врач не сказал, что я здоров. Но за время воздержания крайняя плоть сжалась до такой степени, что не позволяла мне даже мастурбировать. Кровеносные сосуды были сдавлены так сильно, что могла начаться гангрена.
Я долго не смел ни на что решиться. Но ситуация стала угрожающей, и мне пришлось сделать операцию по удалению крайней плоти, грубо говоря, обрезание.
Я делал эту операцию в Quazi. Чтобы было красиво, они наложили мне кое-где швы. Их-то мне тогда и снимали. То есть я хочу сказать, что теоретически я вполне готов к тому, о чем ты просишь. Но на самом деле мне невыносимо, катастрофически страшно, вдруг что-то не сработает. Поэтому я предпочел бы ничего не менять. Мне проще жить так, как я уже привык за семь лет.
Я была поражена. Такого я не ожидала и о таком никогда раньше не слышала.
– Ты ни с кем не спал целых семь лет?
Глеб кивнул. Ему было неприятно.
Так вот откуда эта чистота и сияние.
– Я предлагаю тебе попробовать. Ты согласен?
Глеб посмотрел мне прямо в глаза.
– Согласен.
– Тогда у меня есть идея. Нужно много презервативов. Я сейчас принесу.
Куда девалась моя слабость?
Я сбегала в давешний магазин и купила там всевозможных резиновых изделий. Разных сортов и размеров.
Двое приличных молодых людей, стоявших за мной в очереди на кассу, смотрели на меня в высшей степени заинтересованно. Но куда им до Глеба! Даже беспомощный сексуально, он был для меня в тысячу раз привлекательнее.
– Все, что сейчас будет, – это в скобках – к романтике и всем прочим радостям не относится. Давай считать это продолжением твоего лечебного курса, – объявила я, вернувшись в квартиру.
Глеб позволил взять себя за руку и отвести в спальню. Я разобрала постель.
– Раздевайся и ложись, – скомандовала я ему.
Он послушно стал раздеваться. Видно было, что он все еще сомневается.
Его тело было настолько прекрасным! Но я приказала себе не обращать на это внимания. Радости плоти мы вкусим позже. Сейчас главное эту плоть починить.
Я тоже разделась и легла рядом. Обняла его, легла на него сверху. Наконец-то, венец моих мечтаний, его тело соприкоснулось с моим. Мне уже, казалось, больше ничего и не нужно. Но главной тут была не я. Я аккуратно поцеловала его губы, шею, погладила руками волшебной красоты грудь. «Не увлекаться», – то и дело напоминала я себе. И вскоре почувствовала, что клиент созрел.
Я прикинула, какой размер презерватива нужен. Четвертый или пятый.
– Смотри, – объяснила я ему. – Сначала наденем два четвертых. Они потеснее, тебе будет привычнее. А сверху еще два пятых. Тогда ты почти ничего не будешь чувствовать. Через промежутки времени мы начнем снимать их по одному. И чувствительность будет увеличиваться постепенно. Последний можем сегодня не снимать вообще. Когда произошел тот случай с бандитом, ты был сверху?
– Да.
– Значит, сейчас сверху буду я.
Глеб кивнул. Он тоже старался не увлекаться.
– Давай.
За время моей лекции энтузиазм Глеба несколько уменьшился, и мне пришлось повторить начальные действия. Вскоре все пришло в правильное состояние. Глеб, высунув кончик языка, старательно натягивал презерватив за презервативом.
Он доверял мне.
Наконец все было готово.
Я снова заняла позицию сверху. И осторожно начала сближение. Надетые друг на друга презервативы были влажными и холодными. Коснувшись ягодицами его теплого тела, я на мгновение потеряла нить происходящего. Никогда не забуду этот момент. Но тут же взяла себя в руки и механистично в среднем темпе стала двигаться.
Лицо Глеба было напряженным. Он вслушивался в свои ощущения. И пока было невозможно понять, приятные ли они.
– Я ничего не чувствую, – сказал он.
– Снимем один.
Я переместилась в сторону ног и помогла ему. Затем снова заняла исходное положение и впустила его внутрь.
Глеб продолжал вслушиваться в себя, эрекция не пропадала. Это было хорошо.
– Еще один, – попросил Глеб.
Я подвинулась, и он скатал второй.
Я снова села на него и стала двигаться.
Глаза его потемнели, сжатые губы расслабились, и оказалось, что они имеют правильную, изящную форму. Еще несколько секунд он лежал неподвижно. Но было видно, что тело его просыпается и вспоминает забытое.
Наконец он совсем ожил, ухватил меня за ягодицы, приподнял и снял с себя предпоследний футляр. Резко перевернул меня на спину и сделал все именно так, как мне снилось каждую ночь, с тех пор как мы впервые встретились.
Я поняла, что можно больше ничего не опасаться, и отдалась начатому занятию со страстью. Несмотря на то что сеанс продолжался совсем недолго, я была так влюблена в своего партнера, что финальные конвульсии настигли нас одновременно.
Мы тихо лежали. Каждый переживал собственные новые впечатления. Внезапно Глеб с совершенно необычным открытым и радостным лицом встал и с места сделал сальто-мортале, приземлившись, как олимпийский чемпион, на обе ноги по другую сторону кровати.
– Yes! – кричал он. – Я сделал это!
Укрывшись одеялом, я наблюдала за ним.
Он подбежал к окну, раскрыл его настежь. Потом метнулся к шкафу, выудил оттуда несколько наиболее педерастических рубашек и вышвырнул их в окно вместе с плечиками.
Затем бросился ко мне.
– Ну что ты лежишь, великая женщина? Вставай, одевайся, поедем покупать тебе тачку, шубу, шмотки, туфли, поехали, поехали скорее. Очень хочется есть. Поедем в «Тритон». Девушки любят рыбу, тебе непременно понравится.
– Не спеши, – я потянула его за руку. – Успех нужно закрепить.
– Я забыл, что имею дело с самой ненасытной бабой на свете, – сказал он и улыбнулся мне так нежно и хищно одновременно, что я почувствовала себя вознагражденной за все мучения.
Конечно, ни о какой выносливости пока не было речи, но, как говорится, лиха беда начало.
Сначала мы поехали и купили мне две пары туфель, новые кроссовки, осенние сапоги и зимние сапоги. К каждой паре полагались сумка и перчатки, кроме кроссовок, естественно.
Глеб сам примерял мне каждую пару, и я поняла, что он просто фетишист на почве женских ступней. Так что его вполне можно было назвать маньяком.
Потом мы поехали выбирать шубу, точнее, две. Короткую, самой ездить в машине, и длинную, когда кто-то везет, по торжественным случаям.
Примерочная в шубном магазине почему-то закрывалась на замочек. Это было очень кстати. Примерно на восьмой меня достало надевать и снимать шубы, Глебу ни одна не нравилась.
Когда продавцы разбежались в поисках по-настоящему стоящих мехов, я разделась снизу догола, раскрыла полы и свистнула. Глеба не нужно было приглашать дважды.
Правда, шубу пришлось купить, потому что мы ее испачкали. Смешнее всего была реакция старичка, который в это время проходил по тротуару мимо окон и видел мое выступление. Мы уже вышли из магазина, а он все стоял и ждал продолжения. Жаль, его не последовало.
Покупать машину было уже лень, но Глеб настаивал.
– У меня прекрасная машина, – говорила я, – мне она очень нравится.
– Она чужая, – отвечал Глеб.
Мы приехали в «Грегориз Карз», но там ничего нежного, женского на тот момент в наличии не оказалось. И Глеб решил купить себе «хаммер». Его новому душевному состоянию больше подходила эта махина, чем изысканный «порше», который он внезапно возненавидел. Когда мы совершали тест-драйв на огромной машине красного цвета, Глеб остановился на дорожке парка, вынул из зажигания ключи, отдал их представителю салона и сказал ему проникновенно:
– Погуляй, ладно?
И мы снова сделали это.
Я умоляла Глеба не покупать «хаммер». По-моему, это – ужасная машина. Но Глеб был непреклонен.
– А ты тогда езди на «порше», если он тебе так нравится.
Единственное на что мне удалось его уговорить, так это не покупать «хаммер» прямо сегодня. Авось завтра настроение изменится и к нему вернется его изысканный вкус. Я стала кричать, что у меня сейчас заболит желудок, и он, хотя и был недоволен, согласился все бросить и ехать обедать. И даже сел в ненавистный «порше». Хотя в нем тесновато. Некуда вытянуть ноги.