– Нет, просто слежу за своим здоровьем.
Подозрения мои укрепились.
– У вас такая красивая рубашка. Какой она фирмы?
– Prada, купил еще до показа.
Что ж, дьявол по-прежнему носит Prada.
Теперь я была почти уверена. Я решила пойти ва-банк. В конце концов, если он оскорбится и высадит меня посреди улицы, я запомню номер машины и разыщу его позже, чтобы извиниться и поблагодарить за заботу. А если окажусь права, то…
– Вы вот носите джинсы Dolce & Gabbana, а вам самому кто больше нравится – Дольче или Габбана?
Я хотела уточнить, какой тип ему нравится больше – астеничные эстеты или витальные крепыши. Но к счастью, не успела этого сделать, потому что он радостно произнес:
– Это невероятно, я впервые встречаю человека, который знает, что модели Доменико Дольче и Стефано Габбаны имеют различия и что наметанный глаз может отличить одно от другого. Ну и чьи джинсы на мне, по-вашему?
– Детский вопрос. Всем известно, что мужские джинсы по части Габбаны.
– Вы, вообще-то, чем занимаетесь? Не хотите поработать в моем бутике консультантом по мужской моде?
Сказать, чем занимаюсь, у меня не получилось, оставалось ответить вопросом на вопрос.
– А почему именно по мужской?
– Потому что по части женской моды у вас, по-моему, большие проблемы.
– Это еще почему? – вызывающе спросила я, взявшись было за ручку двери.
– Вам, очевидно, шьет ваша мама, любительница журнала «Бурда». Только там я видел такую отвратительную форму лацканов жакета.
– Вы так хорошо знаете этот журнал?
– Врага нужно знать в лицо.
– Тогда почему вас не удивляет, что я, по вашим же словам, разбираюсь в мужской моде?
– Очевидно, встречались с богатым, но женатым или жадным мужчиной, который брал вас с собой в магазины, но только в мужские.
– Остановите машину.
Он картинно пожал плечами и остановился.
Клиника, в которую я направлялась, была совсем рядом.
– Как угодно. Вот моя карточка, если надумаете поработать. – И «порше» умчался в светлую даль.
Омерзительный наряженный сноб. Карточка была из превосходной рисовой бумаги цвета слоновой кости и благоухала сандаловым деревом.
Гадкая педовка – вот он кто. Вечно нам, женщинам, достаются потные уродцы.
Все-таки в этом мире правят мужчины, и они получают все самое лучшее.
И даже если он натурал, что все-таки возможно, ведь геи не ведут себя так агрессивно по отношению к женщинам, – все равно, зачем так наряжаться.
Бутик-шмутик…
На карточке было написано «Глеб Гостев» и телефон «999-00-99».
Стоило бы поучиться у этого Глеба качественно кидать пальцы.
Доктор Старостин, или, как его звали в молодости, доктор Стар-Остин, восемь лет назад был бойфрендом моей подруги Дины. С тех пор Дина вышла замуж в Австралию и родила там троих детей. Остин женился, развелся. И теперь был чрезвычайно привлекателен в своем статусе холостяка. Он быстренько сделал мне фиброгастроскопию, выписал лекарство и выдал пробирку для анализа кала, сделал запись в моей толстой карточке, успокоил, что ничего сверхъестественного со мной не происходит, убрал в стол плату за визит. А потом по-кошачьи улыбнулся и предложил с ним на днях поужинать.
– Остин, я же только что блевала тебе на руки, как ты можешь после этого интересоваться мной как женщиной?
– Может быть, ты не замечала, но я уже много лет интересуюсь тобой как женщиной и каждого обострения ожидаю с некоторым трепетом.
– Ах ты гад! Если бы не ждал обострений, то давно мог бы вылечить меня от язвы.
– М-м-м…
– Быстро давай другой рецепт!
– Хорошо, но тебе все равно придется прийти еще два раза – через месяц, а потом еще через месяц.
– Я пообедаю с тобой, когда мне можно будет есть лимоны, помидоры, копченую колбасу – короче, когда ты меня вылечишь.
– Честно? Тогда я дам тебе еще один рецепт.
Покинув вероломного Остина, я отправилась домой залечивать раны. Для этого у меня есть отличный способ: берешь романтическую комедию на DVD, желательно по сценарию Ричарда Кёртиса, но и Роб Райнер тоже подойдет, теплое одеяло и «Молдаванку». «Молдаванка» – это коктейль из сока и красного вермута «Букет Молдавии», я его уважаю. За неимением можно взять «Чинзано», смешать с вишневым или черешневым соком в пропорции один к одному и пить весь вечер. Очень сладко. Так сладко, что вся горечь дня отступает.
Но не успела я приступить к терапии в духе наступающего глобализма, как раздался телефонный звонок. Звонил мой муж.
– Можно я приду завтра?
– Что-то случилось?
– Не могу сейчас объяснить.
– Ну, приходи как всегда.
– А можно с утра?
Я поняла, что действительно что-то случилось.
– Ну, я попробую договориться на работе. Перезвони.
Я позвонила Каролине Адамовне, супруге известнейшего в городе профессора-кардиолога. На них я работаю по вторникам. И она разрешила прийти к трем вместо одиннадцати обычных.
Мраморные статуи моют теплой водой без добавления агрессивных моющих средств. Подойдет жидкое мыло для нормальной кожи.
Глава 3
Вторник
Кирилл пришел в девять тридцать. Я успела принять душ и приготовить завтрак.
Я ожидала какого-то важного разговора, все-таки виделись на днях. Но Петров действовал в соответствии со сложившимся ритуалом. Сначала постель – потом все остальное. И вдруг, когда дело шло к самой кульминации, я обнаружила, что представляю себе вместо Петрова другого мужчину. Моего вчерашнего прекрасного знакомца. От осознания этого факта мне стало не по себе. И впервые в нашей жизни Петров пришел к финишу один, без меня. Его это удивило несказанно. Он посмотрел на меня как на незнакомку. Но ничего не спросил.
– Мы переезжаем в Москву, – сказал он спустя пару минут. Он собирался сказать это после секса, когда я обычно нахожусь в эйфорическом состоянии и на все соглашаюсь.
Неспособность под воздействием форс-мажорных обстоятельств отойти от намеченного плана всегда была слабым местом Петрова. Поэтому он был совершенно не готов к тому, что нынешнее отступление от традиции могло вызвать у меня реакцию, отличную от той, на которую он рассчитывал.
Мне было стыдно того, что случилось, но признаться в этом я не могла. И тогда я разозлилась.
– Ну и катись. Ты думал, я буду плакать, а ты мне пододеяльником сопли вытирать?
Очевидно, он ожидал, что я буду кричать «Не покидай меня, любимый», и, наверное, в другой ситуации я именно так себя бы и повела. Но присутствие в спальне незримого третьего парализовало меня.
Я отвернулась к стене и молчала. Петров полежал немного в совершеннейшем недоумении. Потом положил мне руку на плечо, я, уже из тупого упрямства, стряхнула ее. Потом он встал, начал одеваться, кряхтел, сопел, пожевал что-то на кухне, пошарил в холодильнике. Оделся и в последний раз зашел в спальню. Я не поворачивалась.
– Я хотел тебе предложить… – промямлил он.
Я не прореагировала.
Дверь захлопнулась за ним как-то совсем безнадежно.
И тут я заплакала. Я злилась на себя, на непрошеное видение Глеба Гостева, который страстно любил меня в теле Петрова, на неспособного к спонтанному поведению самого Петрова.
Я поссорилась с ним в первый раз после развода. И, пожалуй, назрел разрыв отношений.
В сущности, это должно было случиться раньше. Тогда, когда мы решили расстаться и развелись.
Я цеплялась за эти встречи, потому что они были моментом возвращения к моему полноценному прошлому. Потому что считать полноценным мое настоящее невозможно. Хоть я и стараюсь бодриться и делать вид, что у меня все в порядке.
Когда дверь за Кириллом захлопнулась, я поняла, что решительно и бесповоротно осталась одна. И что как бы я ни старалась не придавать большого значения этим нашим отношениям в формате программы «Окна», они много лет держали меня на плаву. И в минуты кризиса я всегда могла сказать себе: «У меня есть мужчина».
И вот его нет.
C Каролиной Адамовной мы подружились не сразу. Да и потом, когда подружились, часто не понимали друг друга.
Речь идет, как вы понимаете, не об уборке и ее качестве. Речь о родстве, приличиях и древности рода. Да-да, именно так.
Дело в том, что девичья фамилия Каролины Адамовны – Тышкевич. Очень знатная польская фамилия. Польская актриса Беата Тышкевич, легендарная красавица шестидесятых, муза Михалкова-Кончаловского и Анджея Вайды, приходится Каролине Адамовне троюродной сестрой. А моя бабушка по отцу, умершая, к сожалению, до моего рождения, принадлежала роду Врублевских, ближайших соседей и врагов Тышкевичей. Особенно упорно они враждовали из-за земель на территории нынешней Литвы по соседству с Калининградской областью, или бывшей Восточной Пруссией. Говорят, что главные потомки с той и другой стороны до сих пор пытаются добиться от литовского правительства решения по поводу принадлежности этих земель, но, похоже, ни у тех, ни у других не хватает необходимых документов.
Правда, моя бабушка совершила мезальянс и стала женой офицера по фамилии Янушкевич. Офицер этот не был знатен, его отец получил возможность передавать заслуженное дворянство по наследству только в 1905 году, когда государь император вручил ему генеральские погоны. Во время Первой мировой войны в течение четырех месяцев он был начальником Главного штаба российской армии. Ни дед, ни те из моих родственников Янушкевичей, кто эмигрировал во Францию, не дожили даже до тридцатого года. Именно это спасло нашу семью от серьезных репрессий.
Короче, претензии со стороны Каролины Адамовны сводятся к тому, что графиня и вообще панночка не может быть уборщицей. Это позорит всю почтенную польскую шляхту. С другой стороны, чего же ожидать от сумасбродных Врублевских, которые пытались оттяпать у соседей пятьсот десятин отличных лугов. Однако негодование по поводу того, что девушка знатного рода и родственница самих Тышкевичей (что логично, ибо соседи не могут не быть родственниками), пусть и дальняя, пусть и с примесью холопской крови, занимается грязной работой, переполняло пожилую польскую спесивицу. Она заводила со мной разговоры на эту тему практически всякий раз, когда мы виделись в отсутствие ее мужа Сергея Сергеевича.