Интересно, и где эта «гадость» бродит? Увел девушку на свидание. Вернулась она в одиночестве, пьяная, обожравшаяся, помятая и голая. Стоит задуматься, можно ли доверять такому кавалеру?
Я уложила сомлевшую нечисть, укрыла ее и отошла к окну.
— Пс-с-ть! — тут же донеслось снизу.
Я высунулась и увидела Ирдена, сидящего на крыльце. Вид у него тоже был расхристанный. Сюртук и ворот рубашки расстегнуты. Шейный платок торчит из кармана. Волосы взлохмачены.
Я осмотрела супруга и хмыкнула. Свет фонарей с улицы хорошо освещал и мой двор. Поэтому я дополнительное освещение на крыльце обычно не включала. Только со стороны внутреннего двора, если выходила туда по вечерам.
— Как погуляли? — спросила шепотом, присев на подоконник.
— Отлично, — тихонько рассмеялся он. — Она на редкость забавная. Где ты достала такое удивительное существо?
— Получила в качестве обременения к дому, — улыбнулась я.
— Они вымерли, и последнюю горгулью встречали пару столетий назад.
— Знаешь, думаю, все немного сложнее. Когда мне вручили горгулью, я думала, это обычная статуя. Она была в каменном состоянии. Ни проблеска жизненных сил или магической энергии.
— Думаешь, где-то в горах могут оказаться спящие в камне ее соплеменники?
— Кто знает? — пожала я плечами. — Я в горах никогда не бывала.
Мы разговаривали вполголоса, чтобы не разбудить спящую Заразу. Светила луна. Ветерок шевелил наши волосы. Пахло морем, цветами, фруктами и почему-то вишневым табаком. На улице уже было практически пусто, лишь изредка запоздавшие прохожие спешили по домам.
— Хочешь, я покажу их тебе? Только нужно теплую одежду. Там всегда снег. У тебя есть?
— Снег?
— Одежда.
— А. Да. Я же из Эстарина, там холоднее, чем у вас тут.
— У нас, — исправил меня дракон. — Ты теперь одна из местных.
Мы помолчали. Ирден, закинув голову, смотрел на небо. А я на него, изучая, насколько это возможно в темноте. В дом я его не приглашала, но и не спешила прощаться. Было что-то приятное вот в таком общении, когда я в окошке второго этажа, а он снизу.
— Куда ты желаешь завтра сходить, ягодка? — спросил он.
— Не знаю. Я ведь не местная. У тебя есть предложения?
— Множество! Может, в театр, в оперу?
— Ой нет! Пожалуйста, только не в оперу! — взмолилась я. — Это неаристократично, признаю, но я совсем не понимаю и не люблю ее.
— Боги! Какое облегчение! — хохотнул Ирден. — Я боялся, что ты согласишься! Мне стыдно, но в опере я почти всегда засыпаю. Приходится просить соседей, чтобы толкали меня, если вдруг начну храпеть.
Я прыснула от смеха и зажала рот ладонью, чтобы не будить Заразу.
— А оперетта? — спросил Ирден. — У меня постоянный доступ в ложу во всех театрах. Завтра будет какая-то веселая постановка. Пойдем?
— Ладно. Оперетта мне по душе, она забавная, и я в состоянии разобрать, что они говорят и поют. И балет нравится. Там красиво.
— Хорошо, — с улыбкой смотрел на меня дракон. — Ягодка, ты милая. Знаешь об этом?
— Знаю, — не стала я скромничать.
Ирден прислушался к чему-то, повернул голову в сторону калитки и позвал:
— Выходи. Я тебя по запаху учуял.
Там кто-то с досадой цыкнул, и из глубокой тени выступил Джерзог. Хмуро покосившись на сидящего на крыльце дракона, отсалютовал мне:
— Вождь!
— Добрый вечер, Джерзог. Что-то случилось? Вы два дня не появлялись, — спросила я орка.
— Все нормально, вождь. Мы охраняем.
— Кого? — опередив меня, поинтересовался дракон.
— Вождя, — буркнул зеленокожий парень.
— От кого? — настойчиво уточнил Ирден.
Я не вмешивалась, но слушала внимательно.
— От всех. От тебя. Ты не тот, кто надел нашему вождю в храме браслет. Не муж.
— Ты ошибаешься, следопыт, — расслабленно ответил Ирден. — Я признал этот брак. Сказал слова крови и магии. Я ее муж. Она мне жена.
Джерзог вздрогнул и метнул изумленный взгляд на дракона.
— Вы вместе? — не поверил он.
— Мы вместе.
— И вы — сила? — настойчиво допытывался парень.
— Разумеется, следопыт. Вы ведь не думали, что я упущу ее?
Вот тут я немного потеряла нить разговора. Кого «ее»? Силу? Это как? Как можно упустить силу?
Джерзог промолчал, переступил с ноги на ногу. Потом почесал затылок и кивнул.
— Мы тоже не упустим, дракон. Она наша. На то воля небес.
— Я понял. И принял. Скажите духам предков, что я не стану мешать.
— Уважаемые риаты, — громким шепотом позвала я. — А вы не хотите мне ничего пояснить?
— Нет, ягодка. Это мужские разговоры. Не беспокойся.
— Вождь! — стукнул себя кулаком в грудь Джерзог и растворился в темноте.
— Вот поганец! — шикнула я недовольно. — Сбежал!
— Ты знала, что кто-то из них постоянно присматривает за домом и за тобой? — лениво поинтересовался Ирден.
— Да, — вздохнула я. — Они боятся, что я опять вляпаюсь в какую-нибудь авантюру и возьму под свою руку еще кого-то. А они тогда не дождутся своего вождя.
— Я их понимаю, — хохотнул мужчина.
— О! — оживилась я. — Хочешь стать их вождем? Я проиграю тебе топор. Избавлюсь от этой головной боли.
Из темноты донеслось возмущенное гортанное:
— Не выйдет, вождь! Мы не позволим!
Ирден рассмеялся и встал с крыльца.
— До завтра, малинка. Пойдем слушать и смотреть оперетту. А потом поужинаем где-нибудь. Согласна?
— Согласна, — улыбнулась я. — Только прекрати называть меня ягодкой и малинкой.
Дракон послал мне воздушный поцелуй, подпрыгнул на месте, и в небо от моего крыльца аккуратно взлетел красный ящер с длинным хвостом и гребнем по хребту.
— Позер! — пробормотала я.
С кровати всхрапнула утомленная Зараза. А кстати! Надо завтра сказать Ирдену, чтобы он не спаивал нечисть. И узнать у нее, что она пила.
Глава 22
Утром моя питомица страдала от похмелья. Я стоически молчала, никак не комментируя и не предлагая помощь. Ждала, пока она сама дозреет до общения.
— Ну лядно, лядно... Лугайся. Но потом лекалство, — не выдержала она и легла на спину, распластав крылья и раскинув три лапы в стороны, а правую переднюю положив на лоб. Эдакая дама с мигренью.
— Что пила? — негромко спросила я.
— Медовуху, — помолчав, призналась нечисть.
— Зачем?
— Сладинькая.
— Это тебе Ирден предложил?
— Неть, он заднисял. Ни лазлесал.
— Но...?
— Но он отвлекся. И я выпиля.
— Из его кружки?
— Дя. И сьто? Я тозе хотю вкусьно.
— В следующий раз закажи себе просто медовый напиток, но без алкоголя.
— Вот и музь тозе так сказял. Девотькам низзя напиваться, говолит. Но я-то боссяя узе.
— Большая-то ты большая, но маленькая же. Ирден прав. Тебе не нужно пить алкоголь.
— Занудьная ты. И он. И васе! Ты миня нисясную лесить будесь? Или восьпитывать только?
— Вот тебе не лень с головной болью и все равно коверкать речь?
Горгулья отняла от головы лапку, приоткрыла один глаз и взглянула на меня. Подумала, вздохнула и выдала:
— Неть! Это о́блазь.
— Кто облез? — не поняла я.
— Облазь у меня. Леси миня сколее.
— А-а-а, образ!
Я рассмеялась и принялась лечить. Травы-то, помогающие при похмельном состоянии, я заранее заварила, но не предлагала их Заразе, зная ее своенравный характер. Зато сейчас спустилась в кухню и принесла ей уже остывший напиток в кувшине и миску, из которой она предпочитала пить.
— Иди сюда, маленькая пьянчужка, — позвала я ее, ставя все на пол.
Обычно-то она вскарабкивалась на стол. Но сегодня горгулья явно не в том состоянии, чтобы заниматься мебельным альпинизмом.
Кряхтя, она перевернулась на пузо. Медленно спустилась с кровати попой вниз. Волоча крылья, словно тряпки, добрела до блюдца и принялась лакать.
Потом я еще на нее кинула заклинание, помогающее от головной боли. Но этим, увы, все и ограничилось. Я не целитель. А похмелье вообще такая штука, что быстро не проходит. Ну, либо же опохмеляться и снова пить алкоголь, чего я по понятным причинам допустить не могла.
— Допивай и спи. А я пошла работать.
— Лядна... Пасиба.
— Не за что. Если очухаешься, спускайся.
Весь день я работала. Клиентов на сегодня было назначено много, график четко распланирован так, чтобы уделить всем время и даже побеседовать с теми, кто зашел внепланово, посмотреть, пообщаться. Последние сами себя развлекали, ведя светские беседы с такими же неопределившимися. А я в очередной раз подумала о возможной помощнице, которая уже явно не помешала бы. Но так не хотелось пускать кого-то в наш с Заразой уютный мирок, который образовался за время моего пребывания в Берриусе.
Мне все нравилось. И дом, и старинные волшебные артефакты, в компании которых я проводила много времени. Они стали не только моими помощниками, но и приятными собеседниками. Наверное, это немного странно — говорить с предметами, пусть и одушевленными. Но я так и не обзавелась еще в этом городе друзьями. Моника уехала, родня моя тоже далеко. Мы обменивались периодически вестниками, но этого ведь недостаточно. Была еще маленькая нечисть. Которая то умиляла, то была очаровашкой, то неимоверно бесила своей очередной выходкой, то была ласковой, словно кошка.
Но я воспринимала и Заразу, и артефакты как питомцев. Милых, разговорчивых, но питомцев.
Что же касается возможной помощницы в швейном деле или по хозяйству, по готовке — то это был бы кто-то чужой. И я не готова была пока принимать этого чужого на своей территории.
Последняя клиентка в сопровождении своей кошки, которой хозяйка хотела жилетку с гербом на спине, покинула мой дом. Я посидела пять минут на диване, глядя в стену и решая, что нужно сделать.
Вечером мы пойдем на представление с Ирденом. Интересно, какие тут театры? Я еще ни в одном не была. Некогда. И не с кем. А пойти одной — неприлично. Меня слишком многие уже знают в городе, будут смотреть, шептаться, мол, риата фея в одиночестве посетила спектакль.