Угу-угу. Не будет этих комсомольских организаций уже через шесть лет, и кто следить будет? Школа? И это в безденежные девяностые, забесплатно? Сомневаюсь. Нет, конечно, надо каждое дерево делать именное, только имя будет конкретного человека, а не безликой организации. Тот же будущий предприниматель Зырянов, например, который футбол на северном полюсе организовал, что он своей именной елке пропасть даст? Да ни в жизнь.
— Я понимаю — удобно. Детям посильную работу дадим, опять же — в воскресенье рабочий человек отдыхает, а у школьников все равно «Первое сентября», — начал ответку я, видя, как на слове «дети» усмехнулись и Полина, и Сашка, — мол, сам-то кто? — Но я предлагаю не подходить к делу формально, а, как настоящему комсомольцу, стараться сделать все как можно лучше! А что может быть лучше хорошо сделанного дела? Это два хорошо сделанных дела! А тут будет именно два дела, — мы и парк заложим и наградим тех, кто заслужил! Да, это будет именно награда! Право посадить свое дерево. Списки таких комсомольцев у нас есть.
Короче, запудрил я своим «детям» головы. Уговорил, хотя мог и приказать. Но постоянно же не будешь силой давить на них. С елями этими вообще хорошо вышло, их ещё весной горисполком заказал для своих нужд, и мне отдали ради важного дела, первый секретарь горкома КПСС Капелько опять помог. Надо сказать, что в СССР сейчас подобных елок не выращивают нигде. Есть лишь один совхоз — в Кабардино-Балкарии. Совхоз-миллионер, ибо монополист: со всего Союза собирал заказы. Написали письмо в совхоз, проплатили за всё, и за срочность доставки в том числе, затем отправили в Нальчик сотрудников красноярского «Института леса». Они отобрали 53 экземпляра в возрасте порядка десяти лет. Навязали на них тряпочки-метки, чтоб никто нечаянно не выкопал. Сотрудники тамошние сказали, мол, сажать лучше осенью — приживаемость лучше. Меня лично это как раз очень устраивало по срокам. Потом приехала туда бригада из красноярского лесхоза. Выкопали ели, упаковали корни в мешковины, сверху обмотали веревкой, поместили в ящики, засыпали опилками, чтобы при возможном ударе корневую часть не повредить, погрузили все в открытые товарные вагоны. Кстати, высота деревьев около трёх метров. Я их видел вчера, под охраной стоят уже трое суток в проточной воде местной небольшой речки — Маны.
Сегодня пятница, тренировки нет, решил погулять по городу. Зашел в кафе, потолкался в ЦУМе, пытался познакомиться с девушкой… Даже не посмотрела на меня. Коза. Александра по-прежнему меня держит на расстоянии, но сегодня заметил уже пару нескромных взглядов от неё в свою сторону. А чё — бабам тоже надо. Зайду, пожалуй, к ней вечерком, «авось да небось» первые мои помощники. В холле меня встречает массажистка Катя! С чемоданами почему-то! Она уволилась в начале лета и уехала поступать в мединститут в Москву.
Выглядит отлично, вроде и по-дорожному одета, а смотрится хорошо. Обтягивающие спортивные трико подчеркивают округлые бедра, маечка и расстегнутая спортивная куртка с надписью «Фестиваль» … Не иначе, в Москве купила, сувенирной продукции там много продавалось.
— Толя, я уже хотела уезжать в аэропорт, думала, не увижу тебя, — не стесняясь, обняла меня красавица. — Только сегодня из Боготола приехала и сегодня же самолёт вечером в Москву.
А стесняться было кого! Тут же в холле находилась Александра, и, судя по тому, что выходила она из моего коридора, похоже было на то, что сама решила меня навестить. Обнимаю Катю, прижимаясь теснее, чем следовало бы, и спрашиваю:
— Что, поступила всё-таки в мед? — Сколько у нас времени есть?
— Да, поступила. С трудом, правда, полупроходной набрала. Часа два, не больше, у нас, последний автобус…
— Да какой автобус? Я тебе такси закажу! — прерываю я, и, делая вид, что не замечаю Сашку, веду Катю к себе.
Хотел просто позлить обломщицу, а получилось впахивать с Катей по-серьёзному — за три часа два раза. А как иначе? Катя благодарила меня неизвестно за что. Ну, заступился разок, так это ерунда, а, поди-ка ты. А может сама хотела?
Общагу ей дали, адресок московский записал. Стипендия сорок рублей, но родные помогут первое время. Даю от себя четвертак, брать не хотела! Глаза навыкате от возмущения. Сказал:
— Это тебе на день рожденья.
— Ленка проболталась? — пытливо посмотрела на меня студентка и вздохнула грустно: — Юбилей, двадцать пять. Завтра уже.
Ловкий я чел, и везучий — угадал с днюхой! Пришлось делать третью ходку. Ничего, таксист подождет чуток. Катю отправил в Москву, обещая при случае заехать в гости.
Только сходил в душ, помылся под холодной водой, ну нет горячей летом почти никогда тут, как опять стук в дверь. Точно, Илюха жрать захотел. Нежданчик. Сашка у меня в комнате стоит в одной рубашке, украденной, причем, у меня, и чулках, подаренных мной же. Нижнее бельё я не дарил девушке, его и не было на ней, это я через минуту уже выяснил. Александру чего-то завело, что у меня только что была красивая женщина. Пойми этих баб. В грязь не ударил, ни лицом, ни прочими частями тела. Спал плохо, совсем не спал, — разве с такой женщиной уснёшь? Зато никакие Мексики с Чернобылями не снились! Сашка ушла рано утром, сказав, что спать будет.
Сегодня — тридцать первое августа, суббота, выходной, парк закладываем завтра, а сегодня даже тренировки нет. Вымотанный женским вниманием сплю как сурок. Стук в дверь.
— Кто? — не вставая с койки, кричу я.
— Это я! — слышу за дверью голос Иры Моклик.
Накидываю брюки и, подумав, рубашку. Моклик, конечно, на меня не претендует, но засосы лучше спрятать.
— Заходи, — бурчу ей.
— Извини, не знала, что ты спишь, — смущается Ира. — Я по комсомольскому делу!
— О как! — крякнул я. — Чай, кофе?
— Ничего не надо! А можно одно дерево мой брат двоюродный высадит? — сразу высказала свою просьбу комсомолка.
— Кизяк-вопрос! — киваю головой я, включая чайник.
— Это «да»? Почему кизяк? Плохой вопрос? — затупила Ирка.
— Считай, он в списках на завтра, пусть приезжает к двенадцати туда, а лучше пораньше, — поясняю я, немного ругая себя за разнузданность речи.
Частенько у меня в речи всякие жаргонизмы и англицизмы проскакивают, типа «лол» или «лайтово», но тут железная отмазка — сосед мой, потомственный скотовод.
— Бейбут дурости учит, не обращай внимания, — отбрехиваюсь я.
Попили «кофию», фамилию родственника записывать не стал, сама запишет, всё равно у Иры все списки находятся. Она за голубые ели ответственная. «Голубые ели, голубые пили». Тьфу, ересь какая в башку лезет из будущего. Ирка, кстати, ниче так девица, и чего я её сразу невзлюбил? Может… Да нет! Не стоит, наверняка обломит, да и не хочу реально женщины уже.
Минут через десять после ухода Иры заваливается Илья.
— Кофе? Печенье есть, — радушно предлагаю я, уже зная его ответ.
— Не хочу аппетит портить, я плов готовлю, — удивляет меня десантник. — А к тебе с просьбой.
— Кого-то хочешь порекомендовать на завтрашнюю высадку деревьев? — шучу я и попадаю.
Моя пруха ещё не закончилась! Моклик бы не отказала.
— Да, двоих своих друзей, — удивлённо смотрит на меня Илья. — Я их давно знаю, а им это по комсомольской линии полезно будет!
— Зайди к Ире нашей, пусть запишет парней, — щедро разрешаю я. — Я думаю, мы ещё каждому высаживающему именную грамоту выпишем! На память.
— Спасибо, Толя! Приходи на плов через полчаса! — радуется кореш. — Да, там один парень, который без руки, ну, ты видел, и одна девушка будет. Ты Ленке не говори.
Покраснел даже. Вот советская молодежь! Оно мне надо — сдавать его?
— Девушку, Ирке скажи, я попросил внести, — согласно киваю головой я.
Хм, было бы больше времени до высадки, я бы, может, кого ещё внёс сам. Не для благодарности, просто приятное людям сделать. Ведь, решаю я, и только я. На плов согласился зайти. Гостеприимный Илья хотел и Александру позвать, я отговорил. Пусть поспит девочка. Спускаюсь вниз…Там меня ждёт толстенький Пашка из нашей орггруппы. И как нашел меня? В руках коробка с тортом и пакет импортный, а сейчас это редкость и ценность.
— Толя, а мне сказал вахтёр, что ты тут, но вышел, — радуется толстячок мне.
— Идём, что в коридоре стоять, торт сам себя не съест! — шучу я.
— Я это, … попросить хотел, — заговорщицким тоном начал он, усевшись на стул.
— Знаю, хочешь предложить своего хорошего друга, чтобы он завтра ель высаживал. А за это мне торт? — киваю головой я.
— А как ты узнал? — удивился Пашка и протянул пакет. — Торт и это.
Смотрю на пакет и прикидываю, а не подстава ли это? Как-то уж очень неожиданно Борис у него дома появился неделю назад, а я потом с Сашкой поссорился.
Глава 23
Заглядываю в пакет, там блок «Мальборо» и бутылка коньяка. Пакет, я так понимаю, тоже мне, это сейчас отдельный подарок.
— Не кисло, — признаю я. — И кто этот заслуженный член комсомольской организации?
— Это не член, а… — неожиданно сбился Пашка. — В общем, комсомолка это, моя одноклассница. Ты Поле не говори, она не так поймёт ещё.
Смотрю удивлённо на парня, вот не тянет он на ловеласа. А он ходок. Зря, конечно, рискует. Полина — баба деревенская, может и пришибить. Не Пашку. Соперницу.
— Диктуй кого, я сам Ире скажу, чтобы внесла в списки, — решаю помочь я.
Посидели ещё немного за чаем с тортиком, Пашка не отказался, разумеется.
Вот и первое сентября. Воскресенье. Из полусотни человек, которые сейчас придирчиво осматривают деревья, шестеро внесены по моему указанию. Шестеро внесены, двоих уже предупредили, но поскольку было четыре замены от моих товарищей по орггруппе, четверым из уже приглашённых нет дела. Получается, зря дернули ребят. Выручил Пашка.
— Я договорился с лесхозом, ещё четыре кедра посадим, — деловито проинформировал он. — А то у нас четыре человека зазря приехали.
— Молодец! — искренне хвалю парня я.
Я к нему по-человечески, и он старается от души, а не формально работает. Разглядываю четверку, которую заменил в последний момент. Вон стоит кандидат от Иры Моклик.