Сумочка дамская, кожаная у неё подобрана под цвет туфель, например. Макияжа минимум, лишь реснички удлинила. Хотя… Нет! Это её родные такие длинные!
— Толя! Не пялься ты так на меня, — вдруг покраснела Люда. — Я из-за Айдарии кинулась целовать тебя в комнате, ты не думай! Задаётся она! Вчера весь день на парах хвасталась своим новым другом! Этим твоим Бейбутом. Такие вещи говорила! Фу!
Сказала она это «фу», впрочем, не брезгливо, а даже как-то восторженно. «Вот гад сосед, устроил из нашей комнаты дом свиданий», — понял я, отчего Бейбут не пошёл гулять.
Ясно — завтра будут новые темы для разговоров у подруг, а Ленка окончательно вынесет мне мозг.
— Будет хвастать, скажи, что у него невеста имеется, — сделал гадость я. — Правда, он не хочет на ней жениться. Но могут и заставить!
— Да что ты? — удивилась Люда.
Опасная тема конкурса была ненадолго отложена. Проводил девушку до дома, получил поцелуй в губы, поздоровался и попрощался с родителями, придирчиво оглядевшими свою дочь — а нет ли какого беспорядка в одежде, или чего там они себе навыдумывали, и спокойно доехал до общаги на последнем автобусе.
— Ну, друзья, пять минут вам на сборы, пока я к Сашке сбегаю, — строго сказал я парочке любовников у себя в комнате.
Не слушая возражения, иду к Саше, а Бейбут с подругой вместо пяти минут получают полчаса. Александра тоже настрадалась без секса, а сегодня ещё простимулирована была и симпатичной соперницей, и моим заступничеством за её честь перед хулиганами.
— А ничё так у тебя задница, правильно те парни заметили… Смотри, чтобы не залетела твоя малолетка… Что-то ты сегодня быстро, вот Бейбут, Ленка слышала…, — Александра была в ударе, и сыпала шутками напропалую.
— Сказал пять минут, а сам! — выразил недовольство сосед, когда я вернулся к себе в комнату. — Из-за тебя ушла рано она!
— Ты её чего, даже провожать не пошёл? — удивился я.
— А зачем? Тут идти до общаги пять минут, — удивился сосед.
Короче весь сарказм и иронию, полученные от Александры я вывалил на Бейбута, уча его жизни.
— Похвастаться? Да чем хвастаться? Тем, что я проводил её? Кто таким хвастается? — сопротивлялся тот.
— Девушки ещё и не таким хвастаться могут! Твоя Айдария такого про тебя своим одногруппницам понарассказывала, — убедительно сказал я.
Со всеми этими комсомольскими делами про спорт я не забывал и тренировки не пропускал.
— Вот и Штыба пришёл! Ты почему опаздываешь? — встретил меня тренер в раздевалке, где я сидел и бинтовал руки. Он был в компании какого-то рослого дяди лет сорока.
— Так у меня занятия в школе только закончились, — оправдался я.
Странно, чего это он? Я не хожу по графику тренироваться, вернее, у меня он свободный, и никогда претензий не было.
— Знакомься — тренер сборной Денис Максимович, — не обращая внимания на мои слова, представил дядю Игорь Леонидович.
— Вот, специально приехал проверить тренировочный процесс. У нас сборы же со второго по десятое ноября. Приглашение в Федерацию для тебя уже выслали, — пояснил приезжий. — Будет новый отбор, останется только половина состава.
«Напугал ежа голой жопой! Я в половину точно войду, может, только Цзю побаиваюсь, и то по старой памяти из будущего», — размышлял я.
— Медосмотр прошёл недавно, это вы молодцы, что следите, из весовой категории не выскочил пока — тоже плюс! Бумаги все, Игорь, ты правильно заполнил, — продолжал дядя, обращаясь то ко мне, то к Игорю Леонидовичу, «тыкая» ему при этом. — Идём, посмотрим на тебя в бою.
«Это он фигурально сказал, или реально спарринг замутит мне сейчас?» — размышлял я, выходя из раздевалки.
Нет, не фигурально! Вижу крепкого парня, новичка, которого раньше не встречал тут. Он работал с грушей, да так резко, что наш бедный инвентарь подпрыгивал и раскачивался как сумасшедший.
«На её месте скоро буду я», — понимаю, кто меня будет экзаменовать.
А нет, пока не понимаю.
— Знакомься, Игорь Ружников, бронзовый призёр взрослого чемпионата СССР этого года и обладатель кубка СССР, из Темиртау. Он, правда, немного тяжелее тебя и постарше, — представил мне соперника Денис Максимович.
Парня я вспомнил. В следующем году он завоюет золото на «Играх доброй воли», а в полуфинале выиграет уверенно у Роя Джонса. Если кому-то что-то говорит это имя.
Глава 30
На самом деле не всё так страшно. Да, парень выше меня немного, старше года на три, тяжелее на несколько килограмм, но по-настоящему, как я помню, засверкает он позже. И прославится не победой над никому не известным пока шестнадцатилетним Роем Джонсом или семнадцать ему. Золото «Игр доброй воли» — это только старт его карьеры, а в восемьдесят девятом он будет побеждать везде, где примет участие. В том числе и на чемпионатах мира и Европы. Я примерно в это время и бросил спорт. Или это было в девяносто первом? Пока эти мысли ворочались у меня в голове, я разминался. Не собираюсь я без подготовки драться ни с кем.
— Сильно не бьем друг друга, это обычный спарринг, а не бой насмерть, — очень кстати напутствовал проверяющий.
Игорь сразу отдал центр ринга мне, мол, доказывай, что ты годен для сборной, тебя же проверяем. Но я-то помнил, что мой соперник любил работать на контратаках, вторым номером. Поэтому сжал жопку и работаю аккуратно.
— Толя, активнее, первым номером работай! — кричит мне Игорь Леонидович.
Щас! Всё брошу и полезу под контратаки, видение избиваемой груши висело у меня перед глазами.
— Равный бой, — сказал после первого раунда Денис Максимович. — Толя, прибавить можешь?
Ещё один советчик! Видел я все бои моего соперника на Играх доброй воли, ездил как раз поступать в Москву в тот год. И манеру Ружникова помню.
— Он выше меня, руки длиннее, мне невыгодно работать первым номером, и вообще, контратакует он быстро. Если цель у меня победить, то я сам выберу, как мне драться, — вытащив капу, ответил я.
— Умный, — ощерился приезжий тренер. — Вот варит голова у твоего Штыбы! Сейчас вижу — думающего боксёра ты воспитал!
От похвалы мой тренер надулся как индюк, и вид имел такой же гордый.
Во втором раунде я меняю стойку на правостороннюю. Работать могу и так и так. Дело в том, что в прошлой жизни я был левша, а в этом теле — правша, вот и выяснил неожиданно, что сейчас могу работать в обеих стойках, хотя как левша, конечно, хуже — физиология сильнее памяти. Редко такое бывает. Мой сильный удар левой, неожиданный для соперника, прошил защиту и потряс, не до нокдауна, но прилично.
— Отлично! — крикнул некстати мой тренер, ибо этот мой удар и подбадривание со стороны обозлило соперника.
На меня хлынул вал атак, и спасли лишь мои быстрые ноги, которые не только волка кормят. Раунд.
— Хватит! — крикнул Денис Максимович. — Всё что хотел видеть — увидел.
— Можно ещё раунд? — это были первые слова за всё время от моего соперника.
— Можно! Я Володю попрошу, чтобы тебе подобрал кого-нибудь, — туманно пообещал дядя.
— Володя, кто это? — спросил я лишь для затравки разговора.
— Тренер мой в Темиртау, — нехотя сказал Ружников, расшнуровывая перчатки.
— А, Гинкель! Знаю, ага, — произнес я.
— Откуда? — поднял глаза на меня бывший соперник.
— Сосед по комнате у меня тоже занимался у него. Бейбут. Может слышал?
— Помню мелкого такого. Казах Казах мы его звали! А что, он тоже здесь сейчас? — широко улыбнулся Ружников.
Обида на удар прошла, и симпатия ко мне пробилась. Зову парня в гости. Впрочем, особой радости у Бейбута я не заметил, когда мы завалились в общагу. Может, шпыняли его на тренировках, может, ещё чего было там, мне неизвестное, но Бейбут, посидев с нами минут десять, ушёл якобы к Айдарии.
— Подрос, смотрю, он! И медалей уже заработал прилично, — уважительно сказал Игорь про моего соседа.
— Ага, на ринге он — зверюга, радуюсь, что я в другой весовой категории, — поддержал я.
— Москоу, Москоу, закидаем бомбами, будет вам тогда олимпиада, ох-хо-хо-хо-хо, — Игорь подпевал моему кассетнику, который крутил сейчас песню группы «Чингисхан». — Запрещённая же группа?
— Тьфу! С чего ты решил! Совсем не то они поют! — чуть не поперхнулся чаем я.
— Да? У нас так переводили. А что поют? — заинтересовался боксер.
— Москва, незнакомая таинственная, — перевожу я. — Казаки, поднимайте стаканы…
— А «Чингисхан» про что песня? — посмеиваясь над собой, спросил гость про следующий трек.
— Семерых зачал за ночь…, — ржём уже мы вместе.
Сидели до вечера, потом мой новый приятель уехал в гостиницу, а я пошел к Сашке в гости.
После рассылки информации по райкомам города о проведении девичьего конкурса работы у нас прибавилось. Собственно, остальное всё было на мази, даже памятник, за который я переживал, уже стоял готовый в мастерской. Установку запланировали на середину октября, пока на улице Шахтеров. На горе, если смотреть из центра города, готовили площадку для установки и укладывали асфальт. Горком тоже бурлил. Информацию о призах, в частности, мы хоть и не рассылали никому, но в своей конторе скрыть не удалось никак. Я стал внезапно популярен среди местных комсомолок.
— Толя, ты пирожки с капустой любишь? — спрашивала меня стройная девушка из отдела работы с пионерами и учащимися.
— Люблю, — расплылся в улыбке я, не сразу вспомнив про бесплатный сыр в мышеловке.
— А говорят, приедет кто-то из Москвы к конкурсу помогать готовиться? А кто будет в жюри? А правда, что всем сошьют платья для конкурса? А какие ещё призы будут? — засыпали меня вопросами девушки комсомольского и не очень возраста.
И уйти никак — выход загородила монументальная Клавдия Эдуардовна, сев на стул и закрыв проход в коридор. Недобро смотрю на окна кабинета, второй этаж, я прыгал недавно, как вариант думаю стоит рассмотреть и такой путь отступления. Чую, встанут мне ещё эти пирожки комом в горле, хотя и вкусные, зараза.
Сегодня утверждаем списки жюри, на самом деле они уже согласованы. В районных жюри по четыре человека, в финале — пятеро, как и планировали. Я взял на себя Октябрьский район. Борису, например, достался Центральный. Да, по одному человеку от нашей орггруппы в жюри будет. До середины октября будем проводить просмотры творческих конкурсов, я свои делать буду в здании городского ДК на проспекте Свободный. Со мной в жюри Октябрьского района будут гимнастка Зоя — уже не комсомолка (слава богу), а тренер, руководитель народного ансамбля «Сибирские зори» Иван Анатольевич Хлопушин — мужик лет тридцати, я — от горкома и директор нашей школы Ким — от райкома! По словам Кима, поначалу тот не хотел участвовать, но очень уж его просили, и он не смог отказать. Ну-ну.