– Ванька как?
– Доктор пулю достал, зашил, растворы какие-то капает. Без сознания Мазей.
– Девку не трогать, никаких ментов, – распорядился Григорий. – Пусть доктор ей успокоительного даст.
Алена медлила с главным. Она сама еще не поняла, как следует относиться к словам Маргариты, однако было не похоже, что перепуганная насмерть девчонка способна выдумать такую историю.
– Гриша… есть еще кое-что… – начала она, собравшись с силами. – Эта девочка сказала… словом, Гриша, наш Павлик, кажется… жив…
– Что?! – Григорий выкатился из-за стола и приблизился к жене. – Как ты сказала?!
– Да, Григорий Валерьевич, – вмешался Виктор. – Это она и мне сказала. Павлик жив, Конь его отвез тогда к своей сестре, а всем сказал, что мальчик задохнулся. Видимо, хотел со временем…
– Так какого черта вы тут сидите?! – заорал Григорий, ударив себя кулаками по коленям. – Боксер, машину! Мы едем за ребенком!
– Гриша, Гриша, не кричи! – бросилась к нему Алена, обняла, прижав к груди его голову. – Не волнуйся, родной, я сама с Витей поеду… сейчас, только вот оденусь…
– У тебя голова мокрая! – рявкнул муж. – Я сам!
– Но…
– Сам, я сказал!
Алена подняла глаза на Виктора, но тот только пожал плечами – спорить с хозяином бесполезно. Он отстранил Алену от кресла и взялся за ручки, разворачивая к двери. Лицо Григория стало жестким и непроницаемым, губы сжались в нитку, а глаза сделались холодными и колючими. На пороге он вдруг сделал Виктору знак остановиться и, обернувшись к жене, сказал:
– Девчонку не трогай, пусть пока будет здесь. Приеду – разберусь.
– Да, я поняла…
Когда за мужем и телохранителем закрылась входная дверь, Алена прошла в гостиную, где по-прежнему тихо, как мышь, сидела Маргарита, опустилась в кресло напротив девушки, закурила и спросила:
– Мальчик здоров?
– Да-да, – испуганно заговорила Рита, комкая в руках мокрый от слез платочек. – Недавно простудился, но тетя Оля его вылечила, все в порядке…
– Он разговаривает? – продолжала Алена тем же строгим тоном.
– Да, говорит, только непонятно совсем… А… что будет с тетей Олей? – отважилась спросить Маргарита, и Алена пожала плечами:
– Думаю, что ничего. Особенно если с моим сыном все в порядке.
– Вы… вы меня в милицию сдадите? – всхлипнула девушка, снова вспомнив то, что сделала сегодня. – За то, что я Ваню?..
– Это мой муж решит. Но, скорее всего, никуда тебя никто сдавать не станет. А с Мазеем – давно у тебя?
– Да не очень…
– И что – ты не знала, кто он? – удивилась Алена.
Маргарита отрицательно качнула головой. Она на самом деле представления не имела о том, что мужчина, с которым она ложится в постель, является криминальным авторитетом и конкурентом ее отца. Но даже если бы знала, вряд ли это изменило бы что-то. Иван нравился ей только потому, что относился к ней совершенно иначе, чем отец и все остальные мужчины. Он жалел ее и сочувствовал, пусть даже не совсем искренне. И сейчас Маргарита беспокоилась даже не столько за свое будущее, сколько за то, чтобы Иван выжил.
– А… можно узнать, как он? – робко спросила она, воспользовавшись паузой в задаваемых Аленой вопросах.
– Можно, – отрешенно отозвалась Грачева, думая о чем-то своем. – Идем.
Они вышли в холл, повернули по коридору налево и оказались перед закрытой дверью. Алена повернула ручку и вошла, велев Маргарите следовать за ней.
В просторной светлой комнате на двуспальной кровати лежал Иван, рядом на табуретке сидела молодая приятная женщина в темном платье.
– Лора, как он? – шепотом спросила Алена, и домработница тоже шепотом отозвалась:
– Спит, Алена Сергеевна… Доктор сказал, что покой нужен, много крови потерял. Но пулю вытащили, все в порядке.
– Я не сплю, – хрипло сказал Мазей, облизав сухие губы. – Попить дай, Лора…
Алена присела на кровать и взяла Ивана за здоровую руку:
– Вань… к тебе тут посетительница…
Мазей с трудом открыл мутные глаза и увидел Маргариту, снова принявшуюся плакать.
– Чего… ревешь-то?
– Прости меня… – пробормотала она, опускаясь на колени у кровати.
– Да хорош… извиняться…
– Вань, – вклинилась Алена, не в силах удерживать в себе новости. – Ты только представь – ведь Павлик-то мой жив!
– Что? – не понял Мазей, сжав ее руку. – Как это?
– Вот она сказала, – кивнув в сторону замершей Маргариты, ответила Алена. – Витя с Гришкой поехали его забирать…
– А если это засада?! – Мазей рванулся, но Алена с Ларисой удержали его. – Ты соображаешь?!
– Ваня, Ванечка, успокойся! – заговорила Маргарита возбужденно. – Никакая это не засада. Он у моей тети живет, она одинокая, пожилая уже…
– Так, значит, это вот о ком ты говорила-то… – вывернул Иван, закрывая глаза. – А я, дурак… внимания не обратил… И ведь еще подумал: совпадение какое, надо же, и возраст, и имя, и срок… Черт, вот ублюдок! Надо было… сразу тебя за задницу взять…
– Ваня, хватит, – попросила Алена, погладив Мазея по щеке. – Ведь уже все нормально, сейчас его привезут… Господи, я даже не представляю, как увижу… Мальчик мой, а ведь я его похоронила…
Она заплакала, закрыв руками лицо, и Маргарита вдруг почувствовала непреодолимое желание обнять эту чужую женщину, погладить по волосам, как маленькую, успокоить. Она так и сделала, и Алена, прижавшись к ней, заплакала еще сильнее.
– Чего… сырость развели? – буркнул Мазей. – Прекратите…
– Можно, я здесь останусь? С… Ваней? – с запинкой попросила Рита, заглядывая в лицо Алены. – Пожалуйста…
– Оставайся, мне-то что? – всхлипнула та. – Пойдем, Лора, там сейчас уже, наверное, Гриша приедет…
Они вышли, а Маргарита робко присела на краешек кровати и заглянула в глаза ухмыляющегося Мазея:
– Ты не против?
– Нет, я только за… Что мне теперь с тобой делать, а?
– Почему ты не сказал мне, кто ты? – укоризненно прошептала она, прижав к лицу его ладонь. – Думаешь, я не поняла бы?
– Думаю, нет, – кивнул Мазей. – И потом… ладно, раз уж так все пошло наперекосяк… я ведь не просто так к тебе подкатил, Ритка… Папаша твой мне нужен был, с ним я должен был посчитаться за братуху. Просто потому, что не сумел защитить его семью, а у меня никого нет, кроме Гришки и Алены. За них я никого не пожалею. Ты прости меня, Ритка, что так вышло…
– Я понимаю… я не сержусь… глупо было думать, что я, такая, могу тебя заинтересовать… Но это мне наукой будет – нечего с такой рожей надеяться на искренний интерес…
Мазей внезапно закрыл ей рот ладонью:
– Замолчи! Это неправда. Не все такие, как я. Найдется и тот, кто полюбит тебя искренне…
– А ты? – шепнула Маргарита, отведя его руку от своего лица. – Ты никогда не сможешь полюбить меня?
– Я твой должник, Ритуля… ты мне жизнь спасла – как я могу тебя не любить?
– Это не то! – запротестовала девушка. – Это благодарность, а я говорю совсем о другом!
– Не торопи время, детка, – попросил Иван, закрывая глаза. – Пусть все уляжется…
– Но ты не прогонишь меня?
– Куда ж я тебя теперь дену? – вздохнул Мазей, положив ее пухлую ладошку себе на грудь. – Конечно, не прогоню…
Алена измеряла шагами комнату и непрерывно курила, не в силах справиться с волнением. Вот сейчас, совсем скоро… совсем уже скоро… Когда тяжелые ворота поехали в сторону, впуская машину, Алена бросилась на улицу, оттолкнув попавшуюся ей по дороге Лору.
Из машины сначала вылез Виктор, махнул охранникам, чтобы помогли, и только потом вытащил с заднего сиденья мальчика в синих джинсиках и ярко-голубой ветровке, опустил его на землю.
– Ну-ка, постой вот тут…
Ребенок озирался по сторонам и кривил губы, собираясь заплакать. Алена приросла к месту и никак не могла сделать ни шагу к мальчику. Это действительно был ее сын – точная копия Ванечки…
– Павлик… – срывающимся голосом позвала она, присаживаясь на корточки. – Павлик, сынок… иди ко мне…
Мальчик нерешительно сделал пару шагов в направлении забытой им матери, но потом остановился и заплакал. Охранники уже вытащили из машины Григория, усадили в кресло, и он, подкатившись к сыну, взял его на колени:
– Ну, ты чего, Павлик? Это ведь мама, не узнал?
Мальчик вцепился в отца, но к Алене не шел.
– Потерпи, Аленушка, он просто отвык, – извиняющимся тоном проговорил Григорий. – А ко мне сразу пошел, узнал… И Витьку узнал даже раньше, чем меня.
Весь вечер они не отходили от ребенка, играли с ним, читали по очереди книжку, на ночь Алена вместе с Лорой выкупали его и унесли в детскую, уложив в кроватку Ванюшки.
– Ну вот, надо вторую кровать покупать, – шепнул прикативший в детскую Григорий, глядя на раскинувшегося во сне мальчика. – Смотри, как бывает, Аленка… Нашелся, а мы его похоронили… Значит, теперь сто лет проживет Павлик наш…
– Не представляю, что завтра будет, – призналась Алена, сидя на табуретке возле кровати. – Мама… и Ванюшка – как он-то воспримет?
– Близнецы, говорят, друг друга на расстоянии чувствуют. Может, спать пойдем? – предложил муж, но Алена замотала головой:
– Нет! Я пока тут посижу, вдруг он проснется и испугается – место ведь незнакомое…
Григорий только головой покачал. Он понимал нежелание Алены оставлять ребенка в одиночестве и сам бы тоже с удовольствием остался…
– А давай его к себе возьмем? – предложил он шепотом, и Алена радостно согласилась.
Осторожно вынув ребенка из кроватки, она унесла его в спальню и уложила на кровать посередине. Григорий перебрался на постель, лег на бок и подпер кулаком щеку, глядя на спящего сына. «Так не бывает, – думал он, внимательно рассматривая личико ребенка. – Чтобы сначала потерять, а потом вот так случайно найти… Случайно – потому что мы уже и не надеялись. Все-таки молодец Ванька, не зря столько времени посвятил этой девчонке». Словно услышав, из-за туалетного столика повернулась Алена:
– Гришенька, а что же теперь будет с девочкой, а? Ведь наверняка кто-то видел их с Иваном на той квартире…