Он достал из кармана ключ и освободил левую руку. Сара засунула руку в рукав своей рубашки «Scully» и ожидала, что он снова наденет ей наручник, но он отомкнул правое запястье, и наручники и цепь упали к ее ногам. Впервые за семь недель обе ее руки оказались свободны. Она надела рубашку и застегнула пуговицы, стараясь сохранять спокойствие.
– Куда мы отправимся? Можно уехать в Калифорнию. Она большая. Там нас будет не найти.
Хауз подошел к полке, взял жестянку и вытряхнул из нее нефритовые сережки и бусы, потом взял черный стетсон, как будто задумался ненадолго и положил обратно на полку. Он протянул ей украшения.
– Можешь и их надеть. Мне незачем держать их у себя.
Она проглотила слезы.
– Ты меня отпускаешь?
– Я знал, что всегда доходит до этого.
Слезы потекли по ее щекам.
– Не стоит плакать об этом.
Но Сара не могла остановиться. Она вернется домой.
– Когда мы уходим? – спросила она.
– Прямо сейчас. Мы можем уйти сейчас.
– Я ничего не скажу, – сказала Сара. – Обещаю.
– Я знаю, что не скажешь. – Он кивнул на дверь, а когда она заколебалась в нерешительности, сказал: – Ну, иди.
Сдержав желание побежать, вырваться, снова вдохнуть свежего воздуха, увидеть небо, услышать птиц, ощутить запах хвои, она робко шагнула к двери и оглянулась на Хауза. Его лицо было ничего не выражающей маской. Она сделала еще шаг и подумала, как снова увидит Трейси, и маму, и папу, как будет просыпаться в своей постели, у себя дома. Она скажет себе, что это был просто кошмарный сон, чудовищный кошмар. И не будет вспоминать, что Эдмунд Хауз делал с ней. Она будет продолжать жить своей жизнью. Она поступит в университет и окончит его, а потом вернется жить в Седар-Гроув, как они всегда с Трейси планировали.
Когда она дошла до двери, шею ей обвила цепь, и Хауз дернул. Свет из дверей стал далеким, словно она падала в глубокий колодец. Сара схватилась за цепь и напрягла руки, и ей показалось, что она видит Трейси, прежде чем с размаху ударилась затылком о бетонную стену.
Глава 64
– Мне совсем не хотелось убивать ее. – Эдмунд Хауз снова сел на генератор, положив руки на колени, словно рассказывал историю у лагерного костра. – Но я знал, что больше не представится такой возможности избавиться от тела. И я не собирался садиться в тюрьму. – Он выпрямился, и в его голосе зазвучала злоба. – Мне нужно было оставаться на свободе. Я все хорошо рассчитал, привезя ее сюда. Но потом Каллоуэй устроил всю эту ерунду с доказательствами и сговорился со всеми – Финном, Кларком, вашим отцом. Даже мой дядя повернулся против меня. И потому я решил: если вся моя оставшаяся жизнь пойдет к черту, я возьму с собой Каллоуэя и расскажу ему подробно, что я сделал с Сарой. – Хауз усмехнулся. – Одна большая проблема. Он не записывал наш разговор. Я знал, что это дает ему свободу действий, но никогда в самых диких мечтах не представлял, что это же и подвесит его за задницу. Ну, не ирония ли? Когда в первый день за мной закрылась дверь в Уолла-Уолле, я думал, что проведу там всю оставшуюся жизнь. – Он помолчал, глядя на Трейси, отчего она съежилась. – А потом ты приехала поговорить со мной. – Его разобрал смех. – И чем больше мы говорили, тем яснее я понимал, что они не рассказали тебе о том, что сделали. Ты рассказала мне про украшения, что в тот день их не было на твоей сестре, что она не могла их носить, но никто не хотел тебя слушать. Должен признаться, во мне воскресла надежда, но потом я понял, что, похоронив Сару на дне озера, я перехитрил самого себя. И я приготовился сидеть дальше. Похоже, судьба сыграла шутку.
Трейси сползла по стене, ноги больше не держали ее. Она знала, кто решил не говорить ей. Это и было то, чего Деанджело Финн не сказал ей в тот день, когда она приехала к нему. Это было то, о чем Рой Каллоуэй чуть не проговорился у ветеринарной клиники. Это было решение ее отца, и он взял с них клятву никогда не говорить ей. Это о Трейси говорил Финн, это она осталась, это ее отец так любил.
Отец и Каллоуэй догадались, что Хауз охотился за Трейси, что это она должна была попасть в эту дыру, похищенная преследовавшим ее психопатом. Джеймс Кроссуайт запретил им говорить хоть слово, понимая, что вина будет для дочери невыносимой, что это убьет ее.
– Боюсь, я должен уйти. – Хауз встал. – Я недоделал одно дело.
– Тебе это не сойдет с рук, Хауз. Каллоуэй знает. Он придет за тобой.
Хауз улыбнулся.
– На это я и рассчитываю.
Глава 65
Как прикинул Дэн, Каллоуэй уже ступил на край участка Паркера Хауза, оба тяжело дышали, завывал ветер.
– Харли нашел прокол в бензиновом шланге. Наверняка это сделал Хауз в Олимпии во время соревнований. Может быть, он предполагал просто посмотреть, как далеко машина уедет с этим.
– Это не всплыло на суде, – сказал Дэн, борясь с порывом ветра.
Его руки и ноги онемели от холода.
– Это была машина Трейси, и Трейси дала Саре свой черный стетсон. Та надела его, чтобы защититься от дождя. И они были очень похожи. В темноте Хауз не заметил разницы. Рассказывая мне, что он сделал с Сарой, как снова и снова насиловал ее, прежде чем убить, он рассмеялся и сказал: «А ведь она была не той, кого я хотел». Это тоже не прозвучало на суде. Джеймс не хотел, чтобы Трейси жила с этим.
– Это бы убило ее, – согласился Дэн. – Но, Рой, почему вы не остановили Трейси, прежде чем дошли до этой точки? Почему не сказали ей, прежде чем дело зашло так далеко?
– Потому что я никогда не думал, что до этого дойдет, – ответил Каллоуэй. – Я не знал о снимке или что Сара не могла носить эти сережки в виде пистолетов. Трейси держала все это при себе, убежденная, что это какой-то заговор. Я также не знал, что волосы взяли с расчески, которой пользовались обе сестры. Тогда об этом не подумали. И потом, все, что я ей говорил, чтобы убедить, она воспринимала как ложь, а ее отец умер, и мать ничего не знала. Ничто не могло убедить Трейси оставить это дело.
Каллоуэй посмотрел на одинокий огонек в доме у задней стороны участка.
– Никогда не думал, что снова приду сюда. – Он встретился глазами с Дэном. – Не знаю, что мы здесь найдем. Если что, сразу стреляй. Даже не целясь. Просто спускай курок.
Каллоуэй двинулся вперед от сугроба к сугробу, пока они не добрались до хибары. Когда шериф снял перчатки, Дэн последовал его примеру и засунул их в карман. Ствол ружья был обжигающе холодным. Было больно сгибать пальцы, когда он сжал кулаки. О’Лири попытался подышать на них, но во рту было сухо, и он ощутил, что не может отдышаться.
Держа ствол вверх, Каллоуэй подошел к двери. Повернул ручку. И бросил на Дэна многозначительный взгляд, как тогда, когда разгреб в снегу пень: «Он знает, что мы идем».
Шериф шагнул внутрь. Дэн придержал дверь, чтобы ветром ее не распахнуло, и тихо закрыл. Внутри слышалось гудение генератора. Вслед за Каллоуэем он прошел в комнату. Тот двигался осторожно, его глаза бегали по сторонам. Дойдя до середины, он вдруг замер, потом бросился к креслу.
Паркер Хауз.
– О боже, – прошептал Дэн.
Каллоуэй приложил палец к губам. Он прошел по коридору и включил фонарь, направляя его и ствол винтовки поочередно в обе комнаты. Потом вернулся и приложил два пальца к шее Паркера. Тот был мертвенно бледен, его губы посинели.
– Он жив, – прошептал Каллоуэй, хотя это казалось невозможным.
Паркер открыл глаза, и это минимальное движение было поразительно, как будто ожил мертвец. Его глаза ничего не выражали. Он был как в полусне.
Каллоуэй опустился перед ним на колени.
– Паркер! Паркер!
Взгляд Паркера переместился на него.
– Она у него?
Хауз как будто попытался что-то сказать, потом сморщился, пытаясь глотнуть.
– Дай ему что-нибудь попить.
Дэн поспешил на кухню, стал открывать и закрывать шкафы, пока не нашел стакан, и наполнил его из крана. Когда он вернулся, Каллоуэй тащил из коридора одеяла. Шериф укутал Паркера, после чего взял стакан и поднес к его губам.
Хауз немного отпил.
– Трейси у него? – спросил Каллоуэй.
– В шахте, – просипел Паркер.
Каллоуэй поставил стакан на пол и, выпрямившись, сказал Дэну:
– Возвращайся и держи связь по радио.
– Радио не работает, Рой.
– Радио работает. Просто никто не отвечал. Сейчас Финлей уже должен быть в участке, и я велел ему сидеть у радио. Тебе нужно будет только нажать на кнопку питания. Скажи ему, что нужна карета «Скорой помощи» и все копы, кого сможет достать в о2круге. Скажи, пусть возьмут бензопилы.
– Это займет вечность.
– Нет, если поспешишь. Отправляйся, сделай, как я сказал, а потом возвращайся сюда и разведи огонь. Если не найдешь дров, воспользуйся мебелью. Попытайся согреть его, пока они не прибудут. Это все, что мы можем сейчас сделать. Когда Финлей будет здесь, скажи ему, пусть едет по моим следам. Скажи, что Трейси у него в старой седар-гроувской шахте.
– Если вы едете туда, я поеду с вами.
– Нам нужно больше людей, Дэн. Одному из нас нужно вернуться, чтобы собрать побольше людей.
– Но вы даже не знаете, смогу ли я кого-нибудь найти.
– Ты теряешь время, – сказал Каллоуэй. – Прямо сейчас делай то, что я сказал. Трейси жива, но это может продлиться недолго.
– Откуда вы знаете?
– Потому что на этот раз Хауз не пытается скрыться. Он пытался убить Деанджело и Паркера. Это как след из хлебных крошек.
– Для кого?
– Для меня. Он хочет заполучить меня. Это меня он ненавидит.
– Тем больше смысла подождать.
– Если подождать, Трейси может умереть. Я потерял Сару и одного из моих лучших друзей. Я тоже жил с этим двадцать лет. И не собираюсь отдать этому сукину сыну еще и Трейси.
– Рой…
– У нас нет времени спорить, Дэн. Одному из нас нужно вернуться, добраться до радио и собрать побольше людей. Ты не знаешь, где эта шахта. Теперь беги за помощью, а то умрут оба, и Паркер, и Трейси.