– Леа… Это ведь сокращение от Леанансидхе?
– Угу. Вообще-то, настоящего ее имени я не знаю. Она берет у смертных кровь и дает им в обмен вдохновение. Художникам, поэтам и всем прочим в этом роде. Отсюда у нее столько силы.
Майкл кивнул:
– Я слышал о ней. Эта ваша с ней сделка… В чем она заключалась?
Я мотнул головой:
– Это несущественно.
Что-то изменилось в Майкле, взгляд его сделался настойчивее, решительнее.
– Для меня это существенно, Гарри. Скажите мне.
Пару секунд я молча смотрел на младенцев, потом решился.
– Я был совсем еще мальчишкой. У меня вышел конфликт с моим старым наставником, Джастином. Он послал демона убить меня, и мне пришлось спасаться бегством. Я заключил сделку с Леа. Она дала мне сил победить Джастина в обмен на мою службу ей. На мое подданство.
– А вы ее обманули.
– Ну, в общем, да. – Я тряхнул головой. – До сих пор она не слишком приставала ко мне с этим, да я и сам старался держаться от нее подальше. Обычно она не слишком лезет в людские дела.
Майкл машинально провел рукой по пустым ножнам Амораккиуса.
– Однако она забрала меч.
Я поморщился:
– Да. Это моя ошибка. Если бы я не пытался использовать его не по делу…
– Откуда вам было знать? – возразил Майкл.
– Мог бы и догадаться, – мрачно буркнул я. – Не так уж это и трудно.
Майкл пожал плечами, хотя выражение его лица осталось подавленным.
– Что сделано, то сделано. Но я не знаю, много ли вам пользы от меня без меча.
– Мы обязательно добудем его обратно, – заверил я его. – Леа такая, она не утерпит – обязательно будет торговаться. Мы придумаем, как отобрать его у нее.
– Но на это уйдет время, – сказал Майкл, угрюмо пожав плечами. – Меч не останется в ее руках навечно. Господь этого не позволит. Но возможно, это означает, что мой срок носить его завершился.
– Что это вы такое говорите? – не поверил я своим ушам.
– Возможно, это знак. Возможно, я больше не достоин служить Ему таким образом. Или просто это бремя переложено на плечи кому-то другому. – Он поморщился, глядя на стекло, на младенцев. – Моя семья, Гарри. Возможно, мне пора стать полноценным отцом.
Ох, вот класс! Все, чего мне сейчас не хватало, – это кризиса веры и отказа от карьеры Божьей Десницы. Мне нужно было, чтобы кто-то прикрывал меня с тыла и при этом привык иметь дело со сверхъестественным. С мечом или без, Майкл обладал здравой головой, и вера его сама по себе обладала некоторой силой. Он мог стать решающим аспектом, от которого зависело, лежать ли мне убитым или победить врага, кем бы он там ни был.
И потом, у него была тачка.
– Нам пора. Мы теряем время.
Он нахмурился:
– Я не могу. Я нужен здесь.
– Майкл, послушайте меня. С вашими детьми дома кто-нибудь есть?
– Да. Я успел позвонить сестре Черити. Она сменит отца Фортхилла, чтобы тот поспал хоть немного, а потом он вернется.
– Что вы еще можете сделать для Черити, находясь здесь?
Он покачал головой:
– Только молиться. Она сейчас отдыхает. Ее мать едет сюда.
– Очень хорошо. А нам надо работать.
– Вы хотите, чтобы я снова их бросил?
– Нет, не бросил. Но нам нужно найти того, кто стоит за Кошмаром, и разобраться с ним. Или с ними.
– Но, Гарри, что нам делать? Убить кого-то?
– Если придется. Блин-тарарам, Майкл, они ведь пытались убить вашего сына.
Лицо его потемнело, и я понял, что попал в цель: что он пойдет за мной хоть в Ад, чтобы разобраться с тем, кто покушался на его жену и ребенка. Я попал ему в самое больное место – и ненавидел себя за это. Ну, валяй, Гарри. Дергай людей за душевные струны, словно гребаный кукловод…
Я помахал в воздухе тетрадкой.
– Думаю, мне удалось выйти на истинное имя Кошмара. Готов поспорить на что угодно, Кравос записал его в этой своей тетрадке. Если это так, я смогу установить контакт с Кошмаром и проследить поводок вплоть до того, кто его держит.
Майкл все смотрел на стекло, на младенцев за ним.
– Мне нужно, чтобы вы отвезли меня домой. У себя в лаборатории я смогу разобраться в происходящем, пока все не вышло из-под контроля еще сильнее. А тогда мы пойдем и все уладим.
Он промолчал.
– Майкл!
– Ладно, – тихо сказал он. – Идем.
Глава 23
Свечной свет у меня в лаборатории показался мне вдруг неуютным. Умом я понимал, что на улице еще светло, но прошлая ночь, похоже, вытащила из недр моего подсознания в общем-то обычную для человека боязнь темноты. И потом, нужно учесть, что меня ранили. Все – любая тень, любой шорох – заставляли меня вздрагивать и тревожно озираться по сторонам.
– Спокойнее, Гарри, – уговаривал я себя. – У тебя еще полно времени до захода солнца. Не дергайся и делай свое дело.
Что ж, неплохой совет. Бо́льшую часть утра мы с Майклом мотались по городу в поисках того, что могло пригодиться мне для заклинаний. Майкл вел машину, а я тем временем листал тетрадку Кравоса. Жуткие это оказались записи. Он педантично заносил в тетрадь все до единого шаги своих ритуалов, равно как и подробности своих физических ощущений, которые испытывал в процессе убийств – в общей сложности их было девять. По большей части жертвами его становились женщины и дети, которых он убивал зловеще искривленным ножом. Наркотиками и шантажом он заманил в свои сети группу молодежи и использовал их для оргий, в которых сам участвовал или трансформировал энергию их похоти в свою магическую силу. Похоже, для типов вроде Кравоса это было, можно сказать, стандартной процедурой. Приятное с полезным…
Аккуратный господин. Аккуратность ощущалась во всем: и в том, как он убивал и подчинял себе людские души, извлекая из них силу, и в том, как он описывал свои нездоровые наслаждения, и в том, как он документировал свои попытки поставить себе на службу одного знакомого мне демона по имени Азорфрагал.
Имя было написано с особой тщательностью, с точными транскрипциями и последовательностью интонаций каждого звука, из которых оно состояло.
Магия во многом схожа с лингвистикой; суть ее составляет правильное сочетание вещей друг с другом, поиск связей между ними, между идеями и понятиями. Выявив эти связи, вы можете направить в них энергию, заставив тем самым что-нибудь произойти. Именно это мы называем тауматургией – создание связей между большим и малым. Тогда, если что-нибудь происходит в малом масштабе, это же случится и в большом. Куклы вуду – типичный пример такой связи.
Но имитация вроде куклы вуду – не единственный способ установить связь. Чародей может использовать для этого обрезки ногтей, или волосы, или кровь – если она более-менее свежая, – или любую другую часть тела.
Или же можно использовать имя. Точнее, Имя.
Имена обладают властью. Любое Имя говорит что-то о своем владельце, сознает он сам это или нет. Чародей может использовать это Имя, чтобы установить связь с кем-то. Впрочем, с людьми это не так-то просто. Самосознание человека все время меняется, развивается, так что если вам и удастся заставить кого-то произнести вам свое полное, истинное имя, а потом вы попытаетесь установить связь с этим человеком, и если он при этом находится в совершенно другом настроении, или если он пережил какое-то событие, в корне поменявшее его отношение к себе, имя может и не сработать. Чародей может узнать чье-то имя только из уст его обладателя, но, если он не использует его достаточно быстро, оно может устареть.
Совсем другое дело демоны. Демоны – не люди. У них нет души и связанных с этим проблем, и их нимало не заботит всякая ерунда вроде добра и зла, правильного или неправильного. Демоны просто существуют, и все. Если демон вознамерится вцепиться тебе в морду, он вцепится в нее при первом же удобном случае, будь это сегодня, завтра или через тысячу лет.
Эта их черта почти приятна – и уж во всяком случае делает их уязвимыми. Стоит вам узнать Имя демона, и вы можете выцепить его всегда, когда захотите. Я знал имя Азорфрагала. Даже хотя он превратился теперь в духа, он никак не мог не откликнуться на свое Имя – хотя бы на воспоминание о нем.
Что ж, пора было звать его.
Пять белых свечей стояли по периметру моего магического круга в вершинах невидимой пентаграммы. Белый цвет охраняет. И потом, в супермаркете этот цвет самый дешевый. Нет, правда, быть чародеем вовсе не означает стричь деньги с деревьев.
В промежутках между свечами лежали предметы, принадлежавшие всем, кого касался Кошмар. Там лежал мой браслет-оберег. Майкл дал мне свои с Черити обручальные кольца. Я заехал в полицейское управление и потырил там написанную от руки табличку, которую Мёрфи упрямо не снимала с двери своего кабинета, пока неожиданно свалившаяся на нее год назад известность не заставила муниципальные власти повесить настоящую. Листок лежал теперь на полу по соседству с кольцами. Поездка домой к Малону пополнила мой арсенал часами, которые Микки подарили при выходе на пенсию. Часы замыкали круг, лежа между двумя оставшимися свечами.
Я перевел дух и в последний раз проверил свой инвентарь. Вообще-то, все эти свечи, ножи и все такое прочее не обязательны в нашем деле. Но они помогают. Они позволяют легче сосредоточиться. А в моем плачевном состоянии любая помощь была для меня кстати.
Поэтому я зажег свечи и обошел их вокруг, расчищая себе пространство для работы – внутри круга свечей, но вне заделанного в пол медного кольца. Усилием воли я замкнул круг, и напряжение магии в нем начало расти.
– Гарри? – окликнул меня сверху Майкл. – Вы еще не закончили?
Я подавил приступ раздражения.
– Как раз начинаю.
– До захода солнца сорок пять минут, – сообщил он.
Как я ни старался, но совсем скрыть досаду в голосе я не смог:
– Спасибо. Не давите, Майкл.
– Так вы сможете сделать это или нет, Гарри? Отец Фортхилл сидит с моими детьми. Если вы не можете остановить эту тварь сейчас, я лучше вернусь к Черити.
– Черт, я точно не смогу ничего, если вы будете дышать мне в затылок. Блин-тарарам, Майкл, не путайтесь под ногами, дайте мне работать.