— Боже мой! Как ты это терпишь?
— Он в высшей степени самонадеян и считает, что прав всегда и во всем. Он хорошо справляется с делами, которыми интересуется, и наплевательски относится ко всему, что считает неважным. Даже если для важно. — Эвелин пожала плечами. — Правда, я тоже не леди Совершенство.
— Да что ты говоришь! — прыснула Селеста.
Эвелин бросила на подругу сердитый взгляд.
— Когда слишком много сарказма, это бывает утомительно.
— Мои извинения. — Впрочем, судя по блеску в глазах Селесты, она вовсе не считка себя виноватой.
— Я никогда не могу собраться вовремя и знаю, что это доводит его до бешенства. Я не позволяю подавать на стол ягненка. — Она содрогнулась. — Я не выношу даже запаха! А Эдриен обожает это отвратительное мясо. И еще… оказывается… — Она сморщила нос и тихо сказала: — Оказывается, я храплю.
Селеста не сдержалась и захохотала.
— Эдриен находит это забавным. Он вообще считает мои недостатки забавными. Это так мило с его стороны.
— Значит, он все-таки совершенен?
— Нет. — Эвелин опять заходила по комнате, но уже не так быстро. — Я полностью довольна своей жизнью и всегда считала, что Эдриен тоже доволен.
— Несомненно.
— Доволен и счастлив.
Селеста молча кивнула.
— Что касается меня, я никогда не была счастливее.
— Это видно.
— Моя жизнь — это все, о чем я мечтала. — Эвелин скрестила руки на груди. — Включая мужа, которого я обожаю.
— Звучит идеально.
— Во многих отношениях так оно и есть, — твердо сказала она. — Наше положение в обществе безупречно. Нас все приглашают. Мы поддерживаем художников и музеи. Я занимаюсь благотворительностью. Эдриен делает карьеру в парламенте. Его семья стала моей… — Глаза Эвелин изумленно округлились. До нее дошел смысл того, что она сказала. — Мы вовсе не идеальная пара, да? Мы… ожидаемы… предсказуемы. Слишком совершенны. Слишком респектабельны. Иными словами, мы чертовски скучны.
На красивом лице Селесты застыла улыбка.
— Господь всемогущий! — А ведь Эдриен говорил, что жизнь в последнее время стала скучной. Кажется, он собирался завести любовницу, а ей предложил найти любовника. Он, конечно, шутил, просто хотел убедиться, что она слушает. Но что, если в его словах есть доля правды? Что, если он на самом деле думает, что его жизнь скучна и однообразна? Или и того хуже, он считает скучной ее? Свою жену? Очевидно, его жизнь до свадьбы была полна приключений. Что, если теперь ему захотелось чего-то еще? Неужели Берил права? Ведь он вполне мог решить, что у нее есть любовник, потому что сам захотел любви на стороне? Или у него уже есть любовница?
Теперь к злости и обиде прибавился страх. Неужели два года — это слишком долгий срок для счастья?
У открытой двери появился Стюарт и постучал.
— Да? — сказала Селеста.
— Леди Уоттерстоун просила сообщить ей, когда вернется лорд Уоттерстоун. — Он повернулся к Эвелин. — Его светлость в библиотеке, миледи. — Он сделал паузу. — Но он велел, чтобы его не беспокоили.
У Селесты перехватило дух.
— Спасибо, Стюарт, — сказала Эвелин и кивком отпустила слугу.
— Подозреваю, сейчас лорда У. кто-то побеспокоит, — сказала Селеста, когда дворецкий ушел.
— Еще как побеспокоит! — Если мужу не хватает в жизни волнений, Эвелин была намерена их ему предоставить.
— Я полагаю, — сказала Селеста, — что твоя злость как-то связана с визитом леди Дануэлл.
— Она сообщила мне чрезвычайно интересную информацию.
— О которой ты не хочешь говорить со мной.
— Я предпочитаю сначала поговорить с мужем.
— Тогда, вероятно, я должна пожелать тебе удачи.
— Мне не нужна удача, — твердо ответствовала Эвелин. — Но ты можешь помолиться за его светлость. — Она кивнула, вышла из гостиной и строевым шагом направилась в библиотеку. По дороге она попыталась и не смогла выбросить из головы неприятную мысль о том, что, похоже, два года счастливой жизни — это все, на что она могла рассчитывать.
Эвелин расправила плечи и без стука распахнула дверь библиотеки. Эдриен сидел за письменным столом в дальнем конце комнаты и что-то писал. Две стены здесь были целиком заняты высокими, до самого потолка, книжными шкафами и полками, а на двух других висели семейные портреты. Это было святилище хозяина. Когда его не было дома, именно в этой комнате Эвелин всегда ощущала его присутствие. Здесь она чувствовала близость к нему.
— Я же сказал, чтобы меня не беспокоили, — отрывисто проговорил он, не поднимая головы.
— Это относится и ко мне?
Эдриен поднял голову, улыбнулся, и сердце Эвелин затрепетало. Она обожала его улыбку.
— К тебе, конечно, нет. — Он убрал то, что писал, и встал. Внимательно взглянув на жену, он нахмурился. — Ты выглядишь расстроенной. Что-то случилось?
— А что должно было случиться? — холодно спросила она.
— По моим расчетам, ничего, но, очевидно, что-то все-таки произошло.
— Ты ничего не хочешь мне сказать?
— Вроде бы ничего.
— Или, может быть, ты хочешь о чем-нибудь спросить меня? — Эвелин пришлось несколько раз глубоко вздохнуть, чтобы взять себя в руки.
— Спросить? — Он устремил на жену недоуменный взгляд, одновременно выбросив из головы неприятные мысли о приключениях в гостинице. Она ничего не может об этом знать. — Вроде бы тоже ничего.
Эвелин высоко вздернула подбородок.
— Так-таки и ничего?
— Ничего.
— Надо же, как интересно, — пробормотала она и медленно прошлась по комнате. Значит, он хочет поиграть в такую игру! Сердце болело так, словно в него воткнули нож. Раньше они никогда не играли друг с другом в подобные игры, предпочитая честность. Эвелин остановилась у книжной полки и стряхнула маленькое перышко, прилипшее к корешку. Повернувшись, он взглянула мужу в глаза. — А я-то думала, что ты захочешь расспросить меня о любовнике.
Его глаза округлились.
— О чем?
— Ну, о моем любовнике. — Она неторопливо направилась к мужу. — Том самом, с которым я встречалась у Лэнгама.
Эдриен поморщился, обошел стол и приблизился к жене.
— Эви…
— Ты действительно думал, что я могу так с тобой поступить?
— Я не хотел так думать, но…
— Но?
Эдриен гордо выпрямился.
— Но это было разумное объяснение твоего поведения в последнее время.
— Моего поведения? — Внутренний голос услужливо напомнил ей, что она на самом деле была невнимательной и рассеянной. Благодаря департаменту. Но Эвелин предпочла его не услышать. — Значит, я во всем виновата?
— Я все неправильно понял. Это было ошибкой с моей стороны, — поспешно сказал Эдриен.
— Ты считаешь это своей единственной ошибкой?
— Возможно, и нет, — осторожно проговорил он.
— Возможно? — Эвелин не могла поверить своим ушам. — Значит, ты врываешься в гостиничный номер, чтобы встретиться со своей блудной женой, которая не совершила абсолютно ничего, способного подтолкнуть тебя к подобным выводам, и не считаешь это ошибкой?
Эдриен с трудом подавил раздражение.
— Ну, поскольку тебя там не было, это было ошибкой.
Глаза Эвелин потемнели от ярости.
— Только потому, что меня там не было?
— Ну да. То есть нет. — Он потряс головой. — Ты извращаешь мои слова, все ставишь с ног на голову.
— Вот именно твою голову мне и хочется свернуть!
— Извини.
— За что?
— За все. — Эдриен выглядел неуверенным в себе. Ей еще не приходилось видеть его неуверенность, и при других обстоятельствах ей бы стало его жалко. Но не сейчас.
— Ты не доверял мне!
— И очень об этом сожалею. — Эдриен понурился. — Это еще одна моя ошибка.
— Ты не только не доверял. Ты еще и унизил меня.
Теперь Эдриен нахмурился.
— Не понимаю, почему ты должна чувствовать себя униженной.
От возмущения Эвелин на мгновение лишилась дара речи.
— Ты не думаешь, что сообщить кому бы то ни было, не говоря уже о леди Дануэлл, которая меня всегда недолюбливала, будто ты подозреваешь меня в супружеской измене, не унижение?
— Об этом я не подумал, — пробормотал Эдриен.
— Очевидно, ты вообще ни о чем не думал.
— Ну уж нет. Я многое передумал.
— Ты не думал, а предавался безудержным фантазиям. Подумал ли ты, например, сколько наших знакомых регулярно пьют чай у Лэнгама?
— Нет, но…
— И кто мог видеть тебя там?
Он покачал головой:
— Меня никто не видел.
Эвелин прищурилась.
— Во всяком случае, мне так кажется, — пробормотал он. — Я никого не видел.
— Остается только удивляться, что слухи до сих пор не распространились по всему городу.
— О, я думаю, леди Дануэлл будет держать рот на замке.
— А ты-то как узнала?
— Не думаю, что это важно, — отмахнулась Эвелин. — Но как ты мог, Эдриен? Как ты мог подумать, что я предам тебя? Как ты мог выставить меня на посмешище?
— Я потерял голову. — Он взъерошил шевелюру пятерней. — Твое поведение иначе никак нельзя было объяснить! А потом я нахожу тебя в библиотеке, через несколько секунд появляется Рэдингтон, совершенно очевидно пришедший на встречу… все и сложилось.
— А я-то решила, что твоя ревность в ту ночь была чрезвычайно забавна. Это… это непростительно!
— О нет, я полагаю, это все же простительно, — буркнул Эдриен.
— Ты уверен? — Если бы взглядом можно было испепелить, Эдриен уже давно лежал бы у ее ног жалкой кучкой пепла. — Кстати, не говоря уже обо всем остальном. Неужели ты считаешь, что, заведя любовника, я бы отправилась с ним на свидание в центральную гостиницу, куда полгорода приходит регулярно, чтобы выпить чаю?
— Если ты так ставишь вопрос…
— Получается, ты считаешь меня не только неверной женой, но и круглой дурой?
— Я никогда не сомневался в твоем уме, — вздохнул Эдриен.
— Тогда я воистину счастливая женщина! — Ее голос звенел сарказмом.
— Что же касается всего остального, я был не прав и признаю это. — Он помолчал. — Но ты должна признать, что слишком увлекаешься флиртом!