Пилот необязательно должен начинать карьеру на собственной машине или полностью оплачивать ее содержание, но на практике почти всегда происходит именно так. С другой стороны – а как иначе? Разумеется, какой-нибудь любитель – один из огромного количества ребят, у которых нет денег на свою машину, – тоже способен стать чемпионом. Но как сделать правильный выбор из бесконечного числа претендентов? Для обучения пилота часто требуются годы – а если что-то пойдет не так? А если мы ошиблись в оценке его таланта? Разве можно сказать заранее, сильно ли мы рискуем? Сколько автомобилей он разобьет, прежде чем добьется чего-то стоящего, сколько средств на шины, на бензин, на страховые взносы должна потратить его команда?
Конечно, существуют школы для гонщиков, как в моем родном городе, в Модене. Я не говорю, что в них нет ни пользы, ни смысла. Но посещать их могут только те ребята, у родителей которых достаточно денег для зачисления, обучения и оплаты текущих расходов. Да и потом, откуда берутся желающие учиться? Это участники младших серий или, по крайней мере, парни, зарекомендовавшие себя в GT. Мы вернулись к тому, с чего начали. Чтобы сделать карьеру в автоспорте, необходимы изначальная подготовка и опыт, а получить и то и другое очень многим не по карману.
Назвать среди клиентов за 50 того, кого можно рассматривать как типичного представителя этой категории, сложно. Выбор слишком велик. Но начну с принца Бернарда, супруга бывшей[161] королевы Нидерландов Юлианы. Бернард – настоящий спортсмен, любитель гонок, парусного спорта, охоты на крупного зверя, катания на горных лыжах, полетов на самолете… – всего и не перечислить. Мы познакомились незадолго до его свадьбы, когда он купил 8-цилиндровый Alfa Romeo с компрессором – самую современную машину на тот момент. Бернард, отличный водитель, на долгие годы стал клиентом Ferrari и почти регулярно приезжал в Маранелло. Он большой любитель гонок и всегда готов помочь нам, если удается выкроить время (особенно ему нравится находиться в боксах). Принц никогда не упускает шанса отправить мне поздравительную телеграмму по случаю победы Ferrari.
Бернард обожает Италию, а чтобы у вас сложилось более полное представление об этом человеке, вспомню два эпизода. Как-то вечером Бернард с улыбкой рассказал мне шутку, услышанную от жены. «Видите ли, синьор Феррари, когда я выезжаю за границу, мне постоянно приходится присутствовать на всяких церемониях. Например, на днях моя жена была в яхт-клубе Генуи на каком-то мероприятии, и директор сказал ей: “Жаль, что принц не приехал”. А королева ответила: “Он в столице”. “В Риме?” – машинально уточнил директор, но Юлиана лишь улыбнулась: “Ах нет, сэр, что Вы: для моего мужа столица Италии – это Маранелло”».
Как-то раз меня предупредили, что Бернард хочет приехать ко мне в мастерскую. У его визитов всегда была конкретная цель: обсудить автомобиль, который он купил, заказать другой на смену предыдущему, уточнить технические детали, тщательно подобрать модель, кузов и так далее. Я встретил его в аэропорту Болоньи и повез в предгорье Виньолы. Вдруг откуда ни возьмись перед нами очутился кортеж дорожной полиции. Зная, как Бернард не любит официоз, я пристально посмотрел на него. Он нахмурился и недовольно спросил, что здесь делает полиция. «Понятия не имею, – сказал я. – О вашем приезде я никого не предупреждал». Однако в Савиньяно полицейские попрощались с нами и остановились. «Почему они не следуют за нами дальше?» – удивленно спросил принц. «Мы въехали на территорию моей провинции, а здесь порядки устанавливаю я». Бернард улыбнулся и вернулся в хорошее расположение духа. Однако при въезде в Маранелло мы снова увидели двух карабинеров. «Опять?» – проворчал принц. «Нет, ваше высочество, – поспешил разубедить его я, – это они меня встречают, а не вас». Принц рассмеялся. Когда же торнадо Локхидского скандала прошлось по деловому миру от Японии до Европы с глобальными последствиями, имя Бернарда всплыло в связи с довольно неприятными обстоятельствами[162]. Не вступая в споры, он отказался от официальных должностей, но не перестал общаться со мной. До сих пор удивляюсь, чем я заслужил такое дружеское отношение.
Самым уникальным среди этих клиентов является, вероятно, Леопольд III, король Бельгии. Из него получился бы отличный директор автомобильного завода. Помню нашу долгую переписку – почерк у Леопольда был очень мелким, четким, а писал он всегда необычными серыми чернилами. После того как его величество купил Ferrari в Маранелло, он уехал в Бельгию и сообщил, что его расчеты передаточных соотношений трансмиссии и таблицы скорости, которые мы ему подготовили, не согласуются с показателями спидометра и тахометра. Я ответил, что необходимо учитывать повышенное соотношение, возникающее в результате центрифугирования шин на определенных скоростях. Однако в очередном послании Леопольд возразил: мое объяснение разумно, но не до конца верно, и объяснил почему. Я заключил, что мой собеседник отлично подкован в технических вопросах. И это впечатление только усилилось во время наших задушевных разговоров в загородных тавернах Маранелло за прошутто и ламбруско. Леопольд был прирожденным инженером и механиком и очень сожалел, что не может следовать своему призванию. Если кто-то сомневается в силе его характера, то я должен сказать, что за рулем Леопольд был храбрым и хорошо чувствовал, когда надо рискнуть.
Леопольда III мне представил один приятный инженер, тоже голубых кровей, – принц Луи Наполеон, прямой потомок Жерома Бонапарта, брата императора Наполеона, и единственный живой наследник победителя битвы под Аустерлицем. Принц Луи был атлетичного телосложения, с ясными глазами, доброй улыбкой и был настолько высоким, что ему приходилось нагибаться перед каждой дверью: невероятно для представителя семейства Бонапартов! Как и принц Нидерландов Бернард, Луи Наполеон занимался разными видами спорта, однако главной его страстью был автомобиль. Он тоже часто приходил в наши боксы на Гран-при. А в Маранелло стал постоянным и желанным гостем. Принца очень любили за умение делать обстановку вокруг себя легкой и непринужденной. Кроме того, его предложения и критика не раз давали мне пищу для размышлений.
Еще одним преданным клиентом была Лилиан де Рети[163], неизменно элегантная и улыбающаяся. В последний раз она приезжала в Маранелло с кардиохирургом Майклом Дебейки[164], и он заказал точно такой же автомобиль, как тот, что купила принцесса.
Среди любителей Ferrari стоит отметить шведского принца Бертиля. Как-то раз он приехал в Маранелло в сопровождении покойного Луи Широна, барона Эммануэля де Граффенрида и многих других спортсменов из Клуба бывших гонщиков Гран-при. Он попросил разрешения попробовать Ferrari Berlinetta на автодроме. Едва нажал на газ, как след его простыл. «Теперь его высочество остановится только тогда, когда закончится бензин», – прокомментировал один из сопровождающих, и шутка всех развеселила. Но я видел, с какой страстью и мастерством ведет машину Бертиль, и не засмеялся вместе со всеми. Когда принц наконец вернулся к месту старта, в баке было пусто, а его глаза горели от удовольствия. И только наступившая темнота помешала возобновить тренировку.
В 1955 году в Маранелло побывал и император Бао-дай-де[165]. За год до этого он заказывал автомобиль Ferrari. В то время Бао-дай-де уединенно жил в замке во Франции, под защитой французского правительства. После экскурсии по мастерской мы отправились завтракать. Император говорил по-французски едва ли не хуже, чем я, а к тому же курил – безостановочно, одну сигару за другой. Вскоре в воздухе повисла плотная голубоватая дымка, а я почувствовал дурноту и головокружение. Дым начал принимать нереальные формы. Мне пришлось выйти на свежий воздух, но я так и не осмелился спросить, что же за сигары курит этот загадочный гость с Востока.
В отличие от общения с высокопоставленными особами, встречи с политиками редко доставляли мне удовольствие. Мало кто из них действительно разбирается в машинах. Но беседы с некоторыми получились довольно интересными, пусть и не совсем о спорте. Например, с Пальмиро Тольятти.
Лидер коммунистической партии собирался заехать в Маранелло по дороге в Модену, где принимал участие в ежегодном фестивале «Единство»[166]. Один мой старый друг спросил, не возражаю ли я. Но я был только рад. Надо сказать, Тольятти оказался совсем не таким, каким я его себе представлял; я ожидал увидеть человека очень авторитарного, а передо мной предстал мужчина среднего роста, начинающий немного полнеть, в очках с толстыми стеклами и с грустной улыбкой. Этот человек возглавлял самую сплоченную, самую сильную и популярную в Италии партию, а в разговоре неожиданно показался мне сдержанным и спокойным. Общаться с ним было легче, чем с профсоюзными лидерами или другими политиками, с которыми я время от времени встречался в Маранелло. Достопочтенный Тольятти попросил провести для него экскурсию по всему заводу. Вскоре от обсуждения технических вопросов мы перешли к разговорам на более отвлеченные темы – о земельной реформе, кооперативах, проблемах итальянской промышленности, уровне квалификации рабочих. Тольятти говорил взвешенно и спокойно, вовсе не таким саркастическим тоном, как обычно в телеинтервью.
Он поинтересовался, как я выбираю работников для своего завода. Мне повезло, объяснил я: еще в годы войны я смог открыть в Маранелло профессионально-техническое училище, которое со временем превратился в государственное учебное заведение промышленного профиля. Среди студентов я отбираю лучших и поначалу, чтобы понять, в чем каждый может принести максимальную пользу, предоставляю им возможность попробовать себя в двух, трех, четырех или даже пяти профессиях. Конечно, это занимает много времени, но дает хороший результат. Тольятти прервал меня, заметив, что в Советском Союзе он общался с руководителем автозавода, который использовал ту же систему, что и я. И добавил, что тот мужчина умер довольно молодым. Я не стал развивать любопытную тему взаимосвязи внезапной смерти и способа поиска сотрудников. Но разговор на этом не закончился. Тольятти продолжал задавать вопросы: стало видно, что он много размышляет о проблемах промышленных предприятий. Осмотр завершился осмотром нашей ЭВМ, и тогда я вспомнил слова одного профсоюзного деятеля о том, что эта машина позволит осуществить сверхэксплуатацию личности, а мне как практику казалось, что наоборот. Ведь ЭВМ, где достаточно было просто нажимать на кнопки, заменяла тяжелый физический труд рабочего умственным. Тольятти ничего не ответил, только посмотрел на меня и улыбнулся одними глазами сквозь толстые стекла очков.