Переубеждай, не переубеждай, ничего не получится.
Где-то на втором этаже громко хлопнула дверь, обозначая, что Кира скрылась в комнате. Я едва не зарычал от злости, хотел было рвануться к ней, но меня остановил мягкий женский голос.
— Подожди, — проронила Ксюша. — Не спеши. Она на тебя сильно злится.
— Я заметил! Не слепой!
— Не слепой, — согласилась Ксю. — Но если ты сейчас пойдешь кулаком по столу стучать, то дашь ей формальный повод публично тебя бросить.
Я хотел сказать, что бросать-то нельзя того, с кем не встречаешься, но задумался. Формальный повод… Ксюша говорила так, словно она знала, что мы с Кирой — фиктивная пара, связанная договором. И предлагала не предоставлять мне официальную лазейку для девушки.
Это заставило меня немного успокоиться.
— Не понимаю, — произнес я, чувствуя, как подрагивает от гнева голос, — как она могла согласиться пойти куда-то с этим Витей. Она что, слепая? Не понимает, что он гном мстительный и придурок?
Ксю скривилась.
— Прости, — спохватился я. — Он ж твой бывший.
— Не то чтобы я была не согласна, — честно ответила Ксю, — но у тебя тоже нимб не растет. И вообще, ты же понимаешь, что Ксюше Витя не нравится.
— Не нравится?! А какого хе… Черта она вообще куда-то с ним плестись собралась?! — взорвалась я.
Ксюша уставилась на меня, как на маленького ребенка. Если честно, я сейчас себя чувствовал последним дураком, несдержанным, не понимающим, как вообще что-либо в этой жизни происходит. Пришлось сделать несколько глубоких вдохов-выдохов, чтобы немного привести себя в чувство и перестать так психовать.
— Разве ты не понимаешь? — серьезно спросила Ксения. — Кира на тебя сильно сердится, — я не стал уточнять, за что, это и ежу было понятно, не только мне. — Вот она и пытается немного тебе насолить. Если ты будешь бегать за ней и кричать, то ничего не добьешься. Кира упорная. Витя, не Витя, но я б на твоем месте ее не злила.
— Ты не на!.. — начал было я, но прикусил язык.
Так, Назар, не веди себя, как последний козел. Если эта девчонка с тобой заговорила, то она помочь хочет, а не навредить. А значит, надо слушать каждое слово и включать ту голову, которая между ушами.
— И что мне делать? — прямо спросил я у Ксюши. — Я пытался извиниться.
— Сказал «прости» и решил, что этого будет достаточно? Ну, подумай, соизмеримо ли это с тем ущербом…
— Я ничего ей не делал!
— Ага. А Витя гоняет в команде А и выиграл Большой Хрустальный Глобус, и зовут его Йоханнес, а тут он шифруется, прежде чем улететь в Норвегию, — скривилась Ксюша.
— Откуда такие познания?
— Это я биатлон смотрю, — отметила Ксюша. — А Витя так, примазывается. На лыжах он ездить если умеет, то не сильно. И Киру я б к нему не отпускала. Не то что он нарочно способен навредить, нет. Но научить чему-то? Разве что лгать.
Лгать Кира и так умела, в этом я не сомневался. А в словах Ксении было здравое зерно. Я покосился на нее с куда большим уважением, чем прежде, и почесал затылок. Потом наконец-то изволил разуться и снять куртку, в которой до сих пор стоял посреди коридора, сунул ноги в домашние тапочки и проследил взглядом за траекторией, по которой пробежала Кира, прежде чем добраться до ступенек на второй этаж и скрыться с глаз моих.
— Но если ее отпускать с ним нельзя, — я вновь повернулся к Ксении, чувствуя себя последним дураком, — и не отпускать тоже нельзя, то что мне делать.
— Ты же взрослый мужчина, — прищурившись, протянула Ксю. — Придумай. У тебя же есть какие-то рычаги давления, хитрости…
Я так и не понял, намекала она на что-то или просто не знала, что ответить, но усмехнулся и кивнул.
— Спасибо. Есть у меня одна идейка.
— Так иди, воплощай.
Может быть, мне показалось, но Ксюша вроде как быстро подмигнула мне, прежде чем стремительно отвернуться. Я только окончательно утвердился в правильности своей идеи.
Главное сейчас успокоиться и не вывалить на Киру весь ворох собственных эмоций. Чтобы она повелась на это, надо вести себя максимально спокойно.
Я лениво пересек гостиную. Саша, оторвав взгляд от своего сценария, удивленно поинтересовался:
— Все в порядке?
— Все ок, — кивнул я. — Поцапались немного.
— А, — кивнул парень. — Бывает, — и вновь погрузился в текст, собираясь, должно быть, уже в десятый раз перечитывать те несколько страниц, над которыми он бился, подбирая более удачные отрывки из диалогов.
Этот короткий разговор, выдернувший меня из клокочущих, будто в ведьминском котле, мыслей, дал ту самую желанную паузу, которая позволила привести в порядок происходившее в голове и принять окончательное решение. Потому в нашу с Кирой комнату я зашел почти спокойным.
Она растянулась на кровати и лениво листала что-то в телефоне. Через секунды три, отведя взгляд от экрана, взглянула на меня и вредно поинтересовалась:
— Устроишь еще одну сцену ревности?
Я едва сдержал желание зарычать. Сцена ревности — моя несбыточная мечта! И как можно быть таким идиотом, чтобы за несколько дней втрескаться в эту рыжую ведьму? Но ладно, бессмысленно отрицать очевидное: обычно я терял интерес к женщине после одной-двух ночей. Кира сейчас вроде и не отпихивала, но, чтобы насытиться ею, не хватило бы и нескольких лет. Не женщина, а настоящий взрыв!
К тому же, моя женщина. Только моя. Не слишком весело чувствовать себя средневековым чурбаном, но мысль о том, что никто больше эту пантеру приручить не смог, тешила мое самолюбие.
— Ну, зачем сцену ревности? — я упал на кровать рядом с Кирой и опустил ей руку на живот. — Никакой ревности, только деловое сотрудничество.
Ладонь поползла ниже. Кира проследила за движением моих пальцев, скривилась, поймала меня за запястье и отбросила мою руку прочь.
— Тогда не разводи харасмент и перестань меня лапать.
— Не дуйся, — прищурился я. — Тебе не идет.
— А то, можно подумать, мне есть дело до твоего мнения. Скажешь, буду дуться, скорее состарюсь?
— Тебе не грозит. Ведьмы не стареют, они пьют кровь своих жертв и остаются вечно молодыми.
— Ты немного путаешься в фольклоре. Кровь пьют вампиры, — отметила Кира.
— Тебе виднее, специализация-то твоя, — кивнул я, устраиваясь рядом с ней поудобнее. — Но вообще, у меня к тебе деловой разговор.
— Это ж какой же?
— Я придумал пятое желание.
Кира сердито прищурилась. Она явно заподозрила что-то неладное, но посылать меня все-таки не спешила.
— Ну, — протянула девушка, — я вся во внимании. Какое же у тебя пятое желание?
Я хмыкнул.
Слова пришлось выбирать тщательно, с умом, чтобы она не ухватилась за какое-то и не вернула все так, как ей угодно.
— Что ж… Как ты поняла, биатлон — мой любимый вид спорта…
— Я думала, мужчины интересуются футболом.
— Мужчины интересуются разным, — отметил я. — Так вот, я не могу упустить возможность провести с таким грандом, как наш Виктор, побольше времени.
— То есть, поиздеваться над ним.
— Ну-у-у… Тоже сойдет, — кивнул я. — Потому в твою первую же встречу с ним я хочу составить вам компанию. Пусть и меня научит. Это мое пятое желание. Я иду с вами.
Кира скривилась.
— Сволочь.
— Какой есть, — ухмыльнулся я. — А теперь иди сюда и поцелуй меня.
Кира взглянула на меня, а потом демонстративно скрутила фигу и сунула мне ее под нос. Я только усмехнулся. Можно подумать, эта ведьма способна ответить иначе!
Но главная цель уже была достигнута. Все остальное меня сейчас волновало мало.
14
Довольное выражение с Витиного лица не стерло ничто. Ни завывание ветра, ни то, что он поднимал в воздух верхний, еще не успевший покрыться тонкой ледовой коркой слой снега и швырял его в тех несчастных туристов, которые вообще показывались на улицу, его не остановили. Вооруженный лыжами — почему-то только одними, хотя он вроде как собирался меня учить, — он стоял на верху холма в самом начале импровизированной улицы. Та узкими коридорами расползалась к домикам. Заняты они были не все — кто-то все-таки не успел добраться до зимней сказки, и, по моему скромному мнению, правильно сделал. Потому что лично я чувствовала себя идиоткой, которую запихнули в снежный плен, пообещав при этом нечто совершенно иное.
Ветер взвыл вновь, поднимая целую снежную волну, и я невольно натянула шапку пониже на уши. Витя покрутил головой, но так и не рассмотрел меня в белом безграничье. Явно наследуя какого-то великого вождя, на которого он нынче в своих фантазиях и походил, он встряхнул лыжами, будто посохом, прокашлялся, задергался, пытаясь укутаться от холода, и вновь попытался высмотреть меня в снежной дали.
Я скривилась. Вообще-то, до Вити мне оставалось метров десять, но он так и не изволил осознать, что я, скорее всего, пойду со стороны домов, а не со стороны леса, на который он в основном и оборачивался. Но Витя, очевидно, не был большим мастером в формальной логике и не стремился включать голову. Зачем? И было ли что включать?
— Погода — дрянь, — прошипел у меня над ухом змей-искуситель. — А дома, между прочим, роскошное свежее запеченное мясо… И вкуснейший салат. Можно поесть, потом завернуться в теплый плед, посмотреть что-то по телевизору…
Я обернулась. Назар, нависавший надо мной где-то справа, отлично защищал от ветра, но своими сладкими речами упорно пытался сбить меня с пути истинного. Не то чтобы я слишком сопротивлялась! Ни на каких лыжах мне кататься не хотелось, тем более, в такую холодрыгу. Но спасовать и уйти с Назаром означало окончательно и бесповоротно ему проиграть, а на такие жертвы я совершенно не была согласна.
— А что, вкуснейший салат куда-то пропадет, если мы поедим его после катания на лыжах? — язвительно поинтересовалась я.
— Разумеется. Если вдруг я сломаю руку, готовить его будет некому.
— Возможно, ради этого стоит отказаться даже от салата.
— Ты желаешь мне пострадать?
— Ну что ты! — воскликнула я, весело косясь на Назара. — Мне не хочется, чтобы ты ломал себе ноги, руки или какие-то еще части тела. Собственно, я вообще не просила, чтобы ты сюда шел! Но ты же изъявил желание сопровождать меня на урок! А я не могу позволить, чтобы твое желание прогорело, Назарчик. Ты потом сам против меня это и используешь в договоре!