— Кира, это не смешно, — раздраженно промолвил Назар. — Ты прекрасно знаешь, что этот клоун ничему научить тебя не способен. И лишний раз, совершенно бестолково, подвергаешь себя опасности!
— Да, — легко согласилась я. — А теперь смирись с этим и иди молча или хотя бы не пытайся меня остановить.
Назар зашипел — или, возможно, это зашипел ветер, подхвативший новую порцию снега и швырнувший ее аккурат нам в спину? — но все-таки зашагал вперед. Я попыталась опередить его, но безуспешно.
В итоге мы все-таки поравнялись и шагали плечом к плечу. Чтобы не столкнуть меня в сугроб, Назар решительно обнял меня рукой за плечи. Мне не то чтобы было неприятно, но оттолкнуть его хотя бы из вредности хотелось. Пришлось приложить немало усилий, чтобы все-таки сдержаться и не решиться ни на какие излишне радикальные действия.
Витя наконец-то расслышал в завывании ветра нашу перепалку, а может, скрипение снега под ногами, потому что стремительно повернулся в нашу сторону.
Правда, полная радости улыбка как-то очень быстро поникла, стоило ему только рассмотреть, кто именно сюда идет.
— Кира, — прошипел он. — Я думал, ты будешь одна!
— Я тоже думала, что я буду одна, — пожала плечами я. — Но Назар сказал, что он просто мечтает соприкоснуться с такой легендой биатлона…
— Так пусть идет и ловит своих Фуркадов в какой-нибудь Норвегии! — проворчал недовольно Виктор.
— Он француз, — отметил спокойно Назар. — Ну, и дотянуться до легенды не так просто, когда легенда занята своими делами. А ты тут, под боком. Совершенно свободный. Почему бы не воспользоваться шансом и не посмотреть на живого биатлониста?
Витя недовольно переступил с ноги на ногу. Лыжи, печально торчавшие из снега рядом с ним, то и дело дергал ветер. Чтобы не сломать их, Витя попытался перехватить покрепче — но вышло не слишком удачно. Он скосил взгляд на Назара, словно тот специально заказал ветер, и надулся, как тот сыч, всем своим видом демонстрируя, что он ни за что не сдастся.
— Он будет нам мешать, — сообщил мне Виктор, тыкая пальцем в Назара.
Я повернулась на своего «жениха».
— Чем же? — удивилась я.
— Ну как же…
— Ты ж собирался учить меня кататься на лыжах, — пожала плечами я. — Назар подстрахует. Мы ж не собираемся втроем становиться на одни лыжи, Вить! Чем он помешает?
— Я просто понаблюдаю, — елейным голосом сообщил Назар. — В стороне постою.
— Зачем?! — взвыл Витя.
— Понимаешь ли, Кира — моя невеста. А у нас в семье восточные корни…
— И в чем же они проявляются? — мрачно поинтересовался Витя.
Я скосила взгляд на Назара. Вполне себе европейский тип внешности. Характер, правда, отвратительный, но я не сомневалась, что это не зависит от его предков.
— Да мы сами не знаем, в чем проявляются, — пожал плечами Назар. — Так что закопаю тебя поглубже, сам с этими корнями познакомишься. Как тебе предложение?
Витя едва не поперхнулся собственными возмущениями и покрепче перехватил лыжные палки, явно собираясь защищаться ими, если что-то пойдет не так.
— Это угрозы! — мрачно промолвил он.
— Какие угрозы? — удивился Назар. — Я предлагаю тебе всего лишь углубиться в изучение моего семейного древа, Витя. Или ты воспринимаешь все настолько буквально?
— Он у меня интеллигент, — улыбнувшись, промолвила я. — Но, Вить, что там с лыжами? Ты же собирался меня учить? А где трасса?
— Какая трасса? — удивился Витя.
— Как какая? Та, на которой мы будем учиться.
— Так, — Виктор почесал затылок, — снега вокруг много…
На этот раз я уже не смогла воздержаться от скептицизма, что, вероятно, был просто-таки написан у меня на лице. Назар откашлялся, но ничего не сказал.
Снега вокруг действительно было много. Достаточно, чтобы застрять в нем и врезаться в какой-нибудь кустарник, спрятанный под слоем снега. Отбрасывать его тут было некому, и снег еще не успел достаточно просесть и промерзнуть, чтобы кто-то решился смело по нему ступать, за исключением невесть откуда взявшейся кошки или другого зверька, оставившего на снегу цепочку следов.
Витя сейчас стоял возле снеговой горы с весьма самонадеянным выражением лица, словно собирался выбраться из ямы на снег и прокатиться по нему. Я покосилась на Назара и подумала, что он, возможно, не зря решил пойти со мной. По крайней мере, я не останусь где-то в сугробе и не замерзну до смерти.
— Ну, много, да, — согласилась я.
— Тогда бери лыжи!
— Я?
Витя кивнул. Он выдернул лыжи из снега и предложил мне их с таким видом, словно делал какое-то огромное одолжение. Я подозрительно покосилась на них, потом перевела взгляд на Назара.
— Не советую, — протянул он.
Жаждущий поддержки Виктор уставился на меня с надеждой. Я не спешила оправдывать его мечты. Отомстить Назару, конечно, прикольно, но это куда приятнее делать с целыми руками и ногами.
— Знаешь, — протянула я, — я встану на лыжи… Но только после того, как ты мне покажешь. Вот прокатись разок…
— Но ты же обидишься? Что я пришел тебя учить, а сам катаюсь!..
— Я не обидчивая, — промолвила я.
Назар хмыкнул, но, благо, от комментариев воздержался. Он стянул перчатки и с интересом принялся лепить снежок, делая вид, будто вообще не с нами. Я вздохнула, никак не комментируя его поведение. Нельзя сказать, что сильно осуждала. Витя казался все менее надежным, особенно когда он жестом велел мне посторониться и принялся натягивать лыжи, явно собираясь съехать по узкой траншее. Виктор явно полагал, что за неимением трасы сойдет и это.
— Узковато будет, — протянул Назар. — Ты впишешься-то в повороты? А Кира, которая на лыжи в первый раз в жизни встанет, впишется?
— Ну я же профи! — воскликнул Виктор. — Я научу! Кира, все будет замечательно.
— Ок. Не влезаю, — развел руками Назар, показывая, что больше не собирается подвергать сомнениям мастерство Виктора.
Я тоже посторонилась, предлагая Виктору «трассу». Ширина прохода была, наверное, около метра; местами он сужался, местами — немного расширялся, и даже по прямой ездить тут на лыжах было плохой идеей. Витя, впрочем, считал иначе. Как «профессионал», он взялся крепить лыжи к ботинкам. Те скользили, то и дело грозясь уехать вниз без Виктора, и ему пришлось постараться, чтобы все-таки встать нормально.
Назар скрестил руки на груди и наблюдал за каждым движением парня с интересом исследователя. Я отчаянно подавляла рвавшийся на свободу смех — если захохочу прямо Вите в спину, он наверняка обидится. Собственно, плевать на чувства Ксюшиного бывшего, но мне не хотелось давать дополнительные доказательства Назару, что все это было затеяно лишь для того, чтоб его позлить.
Витя, заметно вдохновившись моей молчаливостью, ошибочно принятой за искреннюю поддержку, наконец-то сумел застегнуть лыжи и явно приготовился съезжать вниз. Несколько раз решительно оттолкнувшись палками от земли, он поехал вперед — и, надо сказать, стремительно набирал скорость.
— Надо же, — присвистнул Назар. — Я уж опасался, что придется придавать ему ускорения ногой под зад, а Витек вот как сам хорошо справляется! Ты только погляди!
Я хотела огрызнуться и сказать, что нечего издеваться над человеком, но сама залюбовалась Витиной поездкой. Он мчался вперед, уже даже почти не отталкиваясь палками от земли. Спуск оказался достаточно крутым, а местами — ступенчатым, так, что на одном из уровней поехать дальше по снегу оказалось проще, чем продолжать путь по траншее.
Виктор, разумеется, предпочел более легкий вариант. Он вильнул влево и помчался по снегу. Я втянула голову в плечи — жизненный опыт и минимальные знания физики подсказывали, что вот-вот успеху Вити должен прийти конец.
— Эгегегей! — явно желая хвастнуть, закричал Витя, но отрывок фразы утонул в скрипе снега. Тот, не выдержав такого издевательства над собой, наконец-то провалился. Витя еще успел сделать какой-то подозрительный кульбит в воздухе и свалился в снеговую яму.
Я сделала несколько шагов вперед и скривилась. Вити нигде не было видно, но кусок сломанной лыжи, торчавший из-под снега, свидетельствовал о том, что мой горе-учитель находился именно там.
— Знаешь, Кирунь, — скептически протянул Назар, — кажется, ты не одна из присутствующих здесь впервые будешь стоять на лыжах.
Я вздохнула. Мне не хотелось соглашаться с Исаевым, но трудно отрицать очевидное. Витя даже не дергался, застряв достаточно прочно, чтобы выбраться оттуда без посторонней помощи у него не было никаких шансов.
— Не думала, что скажу это, но, наверное, ты прав. Мне стоит поучиться катанию на лыжах у кого-нибудь более умелого в этом вопросе.
— Встречаться с ним я тоже не советую, — отметил Назар.
— Это ж еще почему?
— Ну, — хмыкнул он, подбрасывая снежок на раскрытой ладони, — знаешь, даже если он до сих пор ничего себе не сломал, то с мозгом там явно проблемы. Не имею ничего против людей с ограниченными умственными способностями, но Витино заболевание, боюсь, не лечится.
— И как же оно, по-твоему, называется?
— Лопух обыкновенный, самоуверенный, — сообщил Назар с видом заправского медика. — Он там хоть живой вообще?
Прицелившись, Исаев решительно метнул снежок куда-то в направлении ямы, которую своим телом проделал в снегу Витя. Через несколько секунд снаряд достиг цели. Из толщи снега раздалось злобное нечленораздельное мычание и показалась лыжная палка.
— Живой, — отметил Назар. — А я уж было понадеялся, что хоть одна проблема в моей жизни решится сама собой и его не придется вытаскивать… А так придется выполнять свой долг перед человечеством и проявлять врожденное благородство.
— Это у тебя-то врожденное благородство? — раздраженно фыркнула я.
Благородным Назар не казался мне ни под каким углом. Да, Витя, конечно, придурок похлеще, чем Исаев, но можно же хотя бы не насмехаться над несчастным человеком!
Впрочем… Я вдруг засомневалась, что действительно его осуждаю.
— Если б я не был храбр, как рыцарь древности, и добр, как седой мудрец, — изрек Исаев, — я б этого отрока там и оставил. А так, видишь, прощаю ему все его грехи и иду вытаскивать из снега.