— Кажется, я упомянул слово «честно».
Я зажмурилась, готовясь к очередной порции бреда, который легко могла бы выпалить Назару в лицо еще вчера, но почему-то так ни слова и не проронила. Слова будто где-то в горле застряли, и мне никак не удавалось вытолкнуть их из себя. Наверное, он у этой мольфарки, Янины, какую-то гадость взял, что я, хотя прежде с такой поразительной легкостью ему лгала, сейчас не могла произнести ни единого слова.
— Хорошо, — сдалась я наконец-то, открывая глаза. — Витя — мерзкое, наглое существо. Жадный, помешанный на себе любимом гном, это ты хотел услышать? Вот что я о нем думаю! И, конечно, не хочу я никуда с ним идти! Он мне не то что не нравится — он мне противен! Я просто хотела тебя подразнить. Но ты не настолько сильно меня достал, чтобы я ради этого с Витей встречалась!
На душе вдруг стало легче. Я с удивлением обнаружила, что и дышаться стало нормально, и вообще, я как-то вдруг приободрилась. Назар не спешил превращаться в огнедышащего дракона и пожирать меня за выпаленную ему в лицо правду; его вообще, казалось, совершенно не смущало то, что я только что сказала. Может, наоборот, порадовало.
Он постоял с минуту, будто примерз к полу, а потом тихо уточнил:
— И почему ты хотела меня дразнить?
— Потому что, — успела я ляпнуть быстрее, чем прикусила язык и включила голову, — мне нравится, как ты меня ревнуешь! Мне тогда кажется, что это чуть больше, чем просто минутное развлечение.
Назар издал что-то среднее между смешком и нервным фырканьем и наклонился ко мне. Я вдруг вспомнила о том, насколько он выше и сильнее; мужчина крепко сжал мои плечи, и я, скользнув взглядом вдоль его руки, вдруг подумала, что, может, не стоило столько времени доводить его до белого каления.
— Кира, — прошептал он, — ты сумасшедшая. Какое к чертям минутное развлечение? Ты моя невеста!
— Я твоя фиктивная невеста, — я закусила нижнюю губу.
Черт. Ненавидела так делать. Из-за этого гада теперь буду со смазанной помадой. Мало того, что наговорила ему столько всего лишнего, так еще и остатки макияжа перепортила. Чего я вообще этой помадой губы намазала?! От холода защищалась, дура…
— Знаешь, я тут что подумал… У меня есть десятое желание.
— Да что ты говоришь, — хмыкнула я. — Ну. Давай. Дерзай.
— Загадай одиннадцатое желание ты.
— Что?! — выпалила я.
— Мое десятое желание: я хочу, чтобы одиннадцатое загадала ты сама, — уверенно промолвил Назар. — Давай. Твоя очередь.
Он как-то странно на меня смотрел, словно… Ждал чего-то. Я вдруг почувствовала себя неловко. Можно было загадать что угодно!
— И ты все исполнишь?
— Да. Все что попросишь, — кивнул Назар.
— А если я скажу, чтобы ты убрался к чертям из моей жизни?
— Ну ты ведь не скажешь.
— Ты не можешь быть уверен?
— Могу.
Я едва не зарычала от раздражения. Ну что за человек такой! Казалось бы, у меня карт-бланш, а я чувствовала себя какой-то идиоткой, которая не может четко определиться со списком желаний и выдать нужное. А надо бы! Правильный вариант ответа вроде как и крутился у меня на языке, но я никак не могла решиться.
Можно действительно избавиться от него как по щелчку пальцев! А можно потребовать, чтобы он сию же секунду на мне женился. Смешно, конечно, он же не совсем идиот — соглашаться на такое, но я почему-то подумала, что с Назара станется мне назло жениться, а потом пожелать развода. Или… Или…
Нет, я не позволила всяким наивным мыслям вроде того, что он будет рад, пробраться в подсознание и плотненько угнездиться там. Не о том я думаю, ох, не о том! И нечего фантазировать. Надо выбрать такой вариант, чтобы ему и отказываться не хотелось, но при этом самой не выглядеть идиоткой…
— Я решила, — вздохнула я. — Я хочу…
Поманила Назара пальцем. Он придвинулся ко мне вплотную, крепко обнимая за талию, и я вздрогнула, отчаянно сопротивляясь мысли о манящем тепле его сильного тела. Это ненормально. Мне не должно быть так с ним хорошо. Мне всегда было замечательно одной! Зачем мне этот мужчина? Стать зависимой от него? Ну уж нет!
— Я хочу, — загадочно прошептала я, — чтобы ты сейчас приготовил нам что-нибудь повкуснее… И вот те конфеты, пожалуй, тоже, которые с афродизиаком, а то первые Саня и Ксю забрали. А потом чтобы вернулся ко мне и, — я скользнула ладонями по его торсу, — и… И придумаю потом дальше.
— Да? Это будет уже не одно желание, — ухмыльнулся Назар.
— А ты хочешь выполнить только одну часть?
— Ну уж нет, — протянул он. — Я выполню все. Но, может быть, немного в другом порядке?
Его ладонь скользнула ниже, куда-то ко мне на ягодицы, но я уверенно перехватила мужчину за запястье.
— Даже не думай, Назарчик. Именно в таком.
22
Назар
Шеф, который, собственно, и открыл мне путь в прекрасный мир готовки и научил нормально ориентироваться на кухне, всегда любил повторять, что женщины обычно приходят в восторг, когда им готовишь. Замечательный способ соблазнить какую-то красотку.
Я никогда его не применял.
Мне обычно хватало внешности, круга общения, достатка, чтобы до готовки дело даже не доходило. По сути, все свои кулинарные эксперименты я успешно сбрасывал на голову брату, а потом мы с ним в очередной раз грызлись. Не потому, что я плохо готовил — готовил-то я как раз хорошо! — и даже не потому, что сам Глеб и яйцо-то себе пожарить нормально не мог, не говоря уж о чем-то большем. Просто.
Родители так старательно вбивали между нами клин, что бесконечные споры, ссоры и попытки определить, кто лучше, стали неотъемлемой частью нашей жизни. Эдакой центровой линией, на которую всегда надо ориентироваться.
Добился успеха? Но брат зарабатывает больше! Карьера потрясает всех в городе? Зато брат успешнее в глазах девушек. Меняешь барышень, как перчатки? Господи, да когда ты уже станешь стабильным!
Мы оба слушали все это поочередно, каждый в своей вариации, и вместо того, чтобы послать наконец-то папу с его странными амбициями и маму, готовую поддержать мужа в любой момент, посылали друг друга.
Итог? Ни постоянных отношений, ни желания заводить семью.
А потом, искренне пытаясь пройти абсолютно разный путь, мы, кажется, умудрились влюбиться одновременно в двух сестер, еще и похожих так, словно они тоже были близняшками — погодки на самом деле, я ж узнавал!
Утонув в своих мыслях, я готовил на автомате. Нарезал, выкладывал на сковородку, мыл ножи, зачищал за собой поверхность, просчитывал граммовку, даже особо не задумываясь над действиями. Сегодня не хотелось придумывать никаких новых рецептов; я выбирал проверенные блюда, в своем выборе ориентируясь только на то, что должно было понравиться Кире.
— Ты довел себя до ручки, Исаев. Если ты готовишь женщине, то пора уже на ней жениться и не обманывать ни себя, ни ее, — пробормотал я себе под нос, разливая шоколад по формам и запихивая их в холодильник, чтобы все застыло.
Жениться?
Я мог себе представить ее реакцию на предложение руки и сердца. Она же до сих пор сердилась из-за той чертовой Веры Сергеевны. Что ж, нет смысла спорить, сам дурак, сам себя подставил, а Кира была не из тех девушек, которые способны сменить гнев на милость слишком быстро.
Шоколад застыл. Я начинил конфеты, залил форму новым слоем шоколада и вновь запихнул ее в холодильник. Втянул носом дурманящую смесь ароматов — все-таки, мольфарка не прогадала со специями, которые предложила скормить Кире.
Может, что-то она и знает… Точно не колдунья — но кто мешает человеку просто хорошо разбираться в людях?
Я поставил мясо на сковороду и, воспользовавшись свободным окном, заглянул в гостиную.
Кира выглядела расслабленной; сидела в своей домашней одежде на диване, вытянув длинные ноги, и смотрела телевизор с таким видом, словно ее действительно интересовал включенный фильм. Но звук был скручен на минимум, а если присмотреться, то можно было заметить, как блуждал из угла в угол взгляд девушки, не задерживаясь на лицах персонажей.
Красивая. И дикая, словно та кошка или тигрица, которую и приручить невозможно, и в клетку не запихнешь, и большое чудо, если она вдруг изволит прийти сама, по доброй воле. Иначе — никак. С такой женщиной проще с ума сойти, чем дождаться, пока она даст себя укротить.
Она заметила меня не сразу, наивно полагая, что скворчащие сковородки требуют постоянного присутствия повара рядом. Я же, признаться честно, засмотрелся на нее, даже поймал себя на странной мысли, что меня будто околдовали. Как Кире это удавалось? Ни одна другая девушка не могла одновременно быть со мной и при этом не принадлежать мне.
Чертова Кирина независимость цепляла меня лучше, чем карася червяк на рыболовном крючке.
Такое себе сравнение, конечно, Назар…
— Давно тут стоишь? — Кира повернула голову и воззрилась на меня с легким недовольством. — Еще минута, и я решу, будто ты маньяк.
— Конечно. Одержимый, продумываю, как бы тебя зажарить. Медиум рер или вел дан? — она скривилась, явно поняв аналогию, и я продолжил. — Там уже почти все готово. Так что присоединяйся.
— Пойду переоденусь, — кивнула Кира. — И тебе бы тоже не мешало.
Она легко поднялась с дивана, весело подмигнула мне и удалилась прочь, плавно покачивая бедрами. Эта ведьма ходит, как чертова модель: хочется вцепиться в нее, и не только взглядом. Даже не корчи из себя недотрогу, но при этом — все равно на расстоянии вытянутой руки.
Надо быть последним дураком, чтобы упустить такую женщину.
— Назар! — окликнула она меня.
— М?
— Ты еще с минуту постоишь, и там будет уже не вел дан, а уголь обыкновенный, — она подмигнула мне и быстро взбежала вверх по ступенькам.
А я, отругав себя за невнимательность, вернулся на кухню, где уже действительно едва ли не горелым пахло мясо.
— Повар года, — проворчал я себе под нос, сдергивая сковородку с огня.
Мясо, впрочем, было как раз идеальное — ничего не испортилось и не подгорело, я вполне мог быть собой доволен.