выгодных ракурсах для съемки. На самом деле я отлично понимала, что они попали под обаяние солнечного мальчика. Почему не поболтать с симпатичным фотографом, заодно попросить уделить больше внимания? Вот только мне, невесте достаточно успешного бизнесмена, проявлять внимание на виду у всех не стоило. Поэтому оставалось смотреть на это и чувствовать легкие уколы ревности.Пьетро лично рассматривал фотографии Антона, много комментировал, активно жестикулируя руками, под конец я даже решила, что это провал, но он все же он одобрил кандидатуру Макарова. Антон был счастлив, он ловил каждое движение модели, и я была уверена, что у него выйдут отличные фотографии. Единственное, что испортило день — парень слышал, как Пьетро рассказывал, что начал готовить для меня свадебное платье. И вряд ли это его обрадовало, он пулей выскочил в коридор, оставив меня в плену кутюрье и его эскизов. Пьетро, как выяснилось, планировал выпустить целую коллекцию свадебных платьев и даже решил, что я буду открывать и закрывать показ.Увы, даже знакомство с Пьетро не слишком помогло Антону, он хотел большего, но я не решалась кому-то еще рекомендовать, хоть он и очень просил. Было сложно объяснить, что остальные модельеры и редакторы журналов для меня не добрые друзья, а работодатели.Но, не считая его настойчивости, мне было действительно с ним хорошо. Иногда мы могли пропустить чашечку кофе на съемочной площадке или просто немного пройтись. С ним так было приятно болтать, от него веяло каким-то уютом, позволяющим расслабиться и быть собой. Он был человеком из моего мира, хоть и притворялся, что все было иначе, и это давало мне возможность хоть на какое-то время снять лживую маску успешной модели, смотревшей на мир свысока. Никогда не думала, что так важно просто быть собой и болтать с кем-то о мелочах. С Андреем у меня подобного не получилось, быть может, что-то и было возможно, но не после того, что он сделал.
Окрыленная и вдохновленная, я не ожидала внезапного удара судьбы, разбившего все мои мечты на осколки. Более того, судьба решила заставить меня по эти осколкам пройти.Казалось бы, не было ничего странного. Я просто согласилась перекусить с Антоном в кафе днем. Обычный бизнес-ланч с почти коллегой, ведь все же он работал в той же области, что и я. Плюс сегодня у него была фотосессия неподалеку. Но я даже не думала, во что это выльется.В начале этой встречи Антон принес мне цветы, маленький букетик, но не такой, чтобы можно было отнести к милым дружеским мелочам. Мне нужно было уйти уже на этой стадии либо дать ему как-то понять, что не стоит, но я не стала. Внутри меня все еще жила та самая маленькая девочка, которая так хотела понравиться красивому мальчику, чтобы тот уделил ей хоть толику своего внимания. Потом мы заказали обед, и Антон предложил скрасить его за селфи. Пусть у него останутся фотографии на память. Будет чем гордиться. Почему-то идея мне не понравилась, но я все же согласилась, не хотела его огорчать. Слова «фотография на память» все же резали слух, будто бы он все же решился ехать в Питер.Мы как всегда болтали, Антон искрометно шутил. Но конец обеда испортил весь замечательный день.
Вместо обычного чинного поцелуя в щеку Антон захотел поцеловать меня по-настоящему, я едва успела увернуться. И решила сделать вид, что ничего не было. Увидев мою реакцию, он только сжал руки в кулаки и промолчал. На его лице на секунду промелькнула злость, но тут же сменилась фальшивой улыбкой солнечного мальчика. Никаких ухаживаний, никаких подобных знаков.Как он вообще мог подобное сделать? Он же знает, что я чужая невеста, он же слышал слова Пьетро. Быть может, мне чего-то и хотелось, но я слишком хорошо понимала, что не могу ничего подобного допустить, на весах слишком многое. И стоит это гораздо больше, чем несколько минут урванного счастья.А вечером после работы позвонила Аня, и сердце пропустило удар в предчувствии чего-то недоброго. Хотя ничем таким нехорошим я не занималась, немножко зашедшая не туда встреча, ничего дискредитирующего и аморального. Но тем не менее Аня сказала явиться в агентство. И это была не просьба. Это был самый настоящий приказ.
Она требовала, чтобы я пришла. В голосе чувствовалась ярость, и я боялась представить, что именно я натворила такого, чтобы вызвать подобные эмоции. Мне вроде бы никто о плохой работе не говорил. Хотя это не показатель.И только оказавшись в офисе возле стойки, я поняла причину ее злости. Когда она швырнула мне под ноги ворох каких-то фотографий. Это не было проваленным показом или испорченной фотосессией. Все было хуже, в тысячи раз хуже. На снимках я целовалась и обнималась с незнкомым мне мужчиной . Этого точно не могло быть. Я этого не делала. Даже в мыслях позволить не могла подобного.— Это как называется, Лера? — требовала объяснений Аня, пока я рассматривала фотографии в попытке хоть как-то поверить в происходящее. Все смахивало на какой-то кошмар, такого попросту не могло быть.— Этого не было, — сказала я единственное, о чем думала, хотя знала, что Аня мне не поверит. Никто бы не поверил. Снйчас у нее на руках были неопровержимые доказательства. Поддельные доказательства надо заметить.
- Это фальшивка! – твердо заявила я. – Я не знаю, кто это сделал.
И бросила еще один взгляд на нимки.
Только сейчас я поняла, что на некоторых фотографиях я в той же одежде, что и на съемках.
— Откуда эти фотографии? — спросила я и замерла. У меня были очень плохие предчувствия на этот счет. И похоже, правдивые. И мерзкие.
Предсчувствия, которым так не хотелось верить
— Купила у Антона Макарова, — подтвердила Аня самые худшие мои догадки.
«Покажи мне страсть. Покажи, как умеешь любить. Обними так, словно никогда не отпустишь!» Я словно наяву слышала его голос, голос человека, так легко предавшего меня. Быть может, он задумал это еще тогда?! Тогда, когда я позировала и послушно исполняла команды, мысленно представляя его на месте своего партнера? Глупая влюбленная дурочка, напридумывавшая себе невесть что. А ведь я ему столько помогала. Я чувствовала, как на глазах наворачиваются слезы.
— Не волнуйся, больше он их никому не продаст, — Аню, правда, вряд ли волновало мое душевное спокойствие. — Не особо найдешь покупателей в травматологии, тем более когда не можешь ходить.
Я не стала спрашивать, как она это устроила. Похоже, у моей родственницы были очень интересные связи, о возможностях которых я и не догадывалась.
— Он хотел продать их в газету. Заодно бы неплохо пропиарился, — добавила она, явно ожидая моей реакции.
Кажется, у меня чуть не подкосились ноги. Заодно со своим пиаром Антон бы уничтожил мою жизнь. А я, наивная, думала, что он меня любит. Глупая маленькая девочка, повторяющая одни и те же ошибки. В школе я делала за него домашку, надеясь на искреннюю благодарность, а сейчас всячески пыталась ему помочь. Но результат от тела и возраста, похоже, нисколечко не менялся. Быть может, потому, что как человек был гаденышем в детстве, таким он и остался.
— Изменаолигарху, это была бы сенсация, — покачала головой Аня. — Как ты допустила подобное?
И я мигом вспомнила, как позволила фотографировать себя Антону, как мы делали совместное селфи. И, кажется, поняла наконец, для чего все это было: добавить настоящих фотографий в гору грубого фотошопа, тем самым забрать у меня последний шанс оправдаться. Хуже всего было знать, что это спланированный акт, а не глупая месть из-за сорванного поцелуя. А поцелуй был лишь прощанием, последним свиданием, перед тем как моя жизнь развалится на осколки. И эта его планомерность и обдуманность убивала меня больше всего. Парень решил расчистить себе дорогу, переступив через меня, столько помогавшую ему. Так просто, словно через ступеньку, и вряд ли он задумывался, каково будет мне. И именно эта бесчеловечность и готовность на все пугали меня больше всего. С глаз будто спала пелена, и я наконец поняла, в каком опасном месте нахожусь. И пусть кому-то покажется диким, но мне не жаль поломанных ног моей когда-то первой любви.
— Ты должна быть осторожнее! — продолжала читать нотации Аня.
А ведь именно это и было моей главной ошибкой, я подпустила Антона. Более того, я ему поверила, а он просто меня использовал. И когда я исчерпала свою полезность, решил выкинуть на асфальт.
Но с другой стороны, это ведь может сделать любой. Я не могу предотвратить подобное.
- Я не могу предотврать такое.
— Есть вещи, которые можешь. Например, чтобы тебя не видели обедающей с другими мужчинами. Например, с фотографом. Девочка, ты хоть понимаешь, кто ты, а кто он? Да за вечер с тобой мужчины готовы выкладывать кругленькие суммы. Ты и замуж выскочить можешь вполне за какого-нибудь олигарха, а не...
Кажется, статус Антона Аню бесил чуть ли не больше, чем возможная измена. А еще у нее не было уверенности, что я смогу удержать своего жениха.
— А сейчас ты невеста, ты не должна давать даже поводов для слухов, не говоря уж о чем-то подобном. Андрей страшный ревнивец…
Именно упоминание Андрея взбесило меня. Тоже мне, образец нравственности и морали. Чист и бел, как ангел Господень.
— А ничего, что он вообще мне изменил?! — я не удержалась и сорвалась на крик. Можно было в тысячный раз говорить, что изменил он Лере, а не мне, но от этого не становилось легче. Быть может, где-то в глубине души я считала его своим, возможно, слишком глубоко. Глупая маленькая девочка, заигравшая в чужие игрушки…
— Как?— Аня явно не ожидала подобного поступка от своего шефа. Это меня удивило. Я-то считала, что измены Андрея дело обычное.
— Здесь, прямо в конце рабочего дня. С Евой.
В моем голосе звенела горечь обиды. Хотя я сама же хотела, чтобы он переключился с меня на нее. Я же сама не хотела с ним спать. Так почему же мне так больно? Почему мне до сих пор больно? Чем же таким он меня смог задеть?!
– Прямо в кабинете, — добавила я.
— Пошли, — сказала Аня.
— Куда?— я не понимала, чего она от меня хочет. Куда можно идти после таких признаний? Главное, зачем?