А сейчас мне как никогда требовались воспоминания предшественницы. Я ведь почти не знала Андрея. Это о Лере я прочитала все, от еды — что она обожает мисо-суп, роллы и чизкейки — до любимых цветов и песен. Благодаря многочисленным интервью, я могла знать все о ее предпочтениях, вплоть до марки зубной пасты. Андрей же давать такие подробные интервью не стремился, более того, не слишком-то эту публичность ценил, редко посещал светские мероприятия, и то только при необходимости. Аня здесь мне помочь не могла, своего шефа она знала не слишком много, никакого личного нерабочего общения у них не было, так, редкие слухи и общие фразы от Леры
Вот и оставалось медитировать в надежде, что нужное воспоминание придет само, хоть какие-то подробности отношений. Ибо я начинала понимать, что вряд ли найду в интервью что-то ценное.
Никаких воспоминаний о женихе не появилось, зато я выяснила другую, не менее ценную вещь. У Леры был дневник. Маленькая розовая книжечка, в которой она выводила аккуратным почерком строчки, пытаясь уложить все свои воспоминание. Кто бы мог подумать, что у нее могла быть подобная привычка? Если я вообще могла догадаться о факте подобного, то тут же бы перерыла всю квартиру. Боюсь представить, сколько бы за эту тетрадочку заплатили журналисты. Может, продать? Сейчас мне нужно все-таки собирать деньги. Правда, перед этим лучше тщательно изучить содержимое дневника.
Интересно, а некто, подсказавший все рассказать Ане, не мог и об этом упомянуть?! Оставить записку со словами «ищи дневник в комоде с нижним бельем». Книжка оказалась толстенная, нужно бы ее на досуге прочесть. Но пока меня волновал лишь один аспект Лериной жизни. Андрей.
И вот, листая страницы, я глазами зацепились за одну строчку. Андрей увлекается прыжками с парашюта. Какой смелый, хоть бы ничего не сломал. Судя по записи, он ее еще ни разу не брал с собой.
О Господи, хоть бы не взял, я ведь до одури боюсь высоты. Хоть бы прыжки с парашютом не стали оригинальной версией свидания с его точки зрения.
Увы, фортуна в очередной раз меня подвела и повернулась задом. Все начиналось достаточно романтично. Андрей завязал мне глаза, сказал, что это сюрприз, что мне это обязательно понравится.
Честно, я надеялась на ресторан, с этими диетами чувствовала себя вечно голодной. Но вместо того чтобы насытить желудок мы приехали на огромное поле, где ждал самолет. Сюрпризом оказался тандемным прыжком с парашютом. По-моему, у кого-то странное понятие о романтике. И аргумент «ну ты же меня любишь?» казался довольно подлым. Чистой воды манипуляция. Так и хотелось крикнуть, что нет, но я сдержалась, нужно было продолжать играть роль. Вот только вся это пьеса, кажется, зашла не туда. А что будет, если я разобьюсь?
Инструктор, как назло, попался с весьма заметным черным юмором, что еще больше нервировало. Шутил, что не стоит волноваться, неудачные прыжки бывают лишь раз в жизни. Первый и последний. Поэтому по дороге в раздевалку в моих мыслях не было никакой романтики, лишь то, как убраться подальше от своего чокнутого жениха-экстремала. Но мне не дали сбежать и запихнули в самолет, где я, добравшись до сиденья, тут же в него вжалась, мурашки бежали по коже, от страха я даже закрыла глаза. А в ушах ревел мотор самолета. Андрей неподалеку громко разговаривал с инструктором, заливисто смеялся и вовсе не понимал, как мне страшно, как я до одури боюсь разбиться. Я с ужасом ждала момента, когда отроется люк, и он настал. В самолет ворвались сильные порывы воздуха, словно напоминая, что ждет меня за бортом.
Скованная ужасом, упустила момент, когда Андрей поднял меня с насиженного места, нацепил мне на нос пластиковые очки и начал пристегивать к себе. Через мгновение мы оказались перед пропастью.
В этот момент я вообще была действительно согласна на все. Я и так умерла, второй раз умирать не хотелось. Крепко вцепилась в него как в спасательный круг, наверное, это были самые крепкие объятия в моей жизни. Но это чудовище, именуемое моим женихом, уверенно сделало шаг в пропасть, утаскивая меня за собой. На мгновение от ужаса я закрыла глаза, приготовившись к страшному. Но вместо неизбежного потоки воздуха подхватили наши связанные тела. Непередаваемое ощущение, словно я лечу, смесь ужаса и восторга, подогреваемая адреналином. Безумное чувство полета и неописуемая свобода. А мир под ногами казался таким далеким и незначительным. Сейчас мы далеко от всего.
— Вот это я и хотел тебе показать!
Я чувствовала его ликование, его восторг, такой же, какой испытывала сама. И внезапно поняла, что ни капли не злюсь, наоборот, даже рада. Сейчас у нас одно небо на двоих и одни и те же ощущения, безумное чувство свободы. Из-за таких мыслей я чуть не пропустила момент, когда он открыл парашют и падение замедлилось. Наконец мы приземлились. Андрей посмотрел на меня и спросил:
— Как ты?
У меня не было сил ни злиться на этот коварный сюрприз, ни описать свой восторг, поэтому, тяжело отдышавшись, я ответила ему улыбкой и увидела в ответ его ухмылку. И в этот момент нам совсем не нужно было слов.
Андрей
Я не понимал свою невесту. Я привык предугадывать, привык все планировать, это необходимая вещь для бизнеса, но Лера никак не хотела соответствовать моим предположениям и представлениям.
Попытка соблазнения меня Евой была глупой, я бы даже сказал, абсурдной. Нет, лет десять назад я бы ответил на подобное. Но сейчас у меня были невеста и мои принципы.
Я никогда никому не изменял, пусть и менял девушек как перчатки. Мои друзья изменяли своим спутницам, женам. Количество любовниц для кого-то даже показывало статус. Вот только я сам так не считал. Зачем мне многие? Я хотел одну, но самую лучшую. Быть может, здесь сыграло воспитание, семейный пример. Быть может, мне не слишком хотелось, чтобы использовали меня самого и чтобы мной манипулировали. С одной стороны, выбирать лучшую, а с другой — позволять на себя вешаться кучке охотниц?
Я слишком хорошо знал девушек-моделей. Не все, конечно, из них пришли в этот бизнес, чтобы удачно выйти замуж или найти себя «папика». Но я хорошо знал Еву. Она ведь была подругой моей невесты. Плохой подругой, я бы сказал.
И, несмотря на довольно соблазнительный вид искусительницы, становиться орудием мести я не собирался. Просто выпроводил ее, а потом вслед за ней пришла Лера. Лера, которая все поняла, но не спросила, даже не соизволила спросить. Возможно, ее этот вопрос и вовсе не интересовал. Могла ли она спокойно стерпеть подобное? Испытывала ли какие-то чувства, или наши отношения строились лишь на тонком расчете? Такие сложные и неприятные вопросы. Вопросы, которые раньше меня, собственно, и не интересовали. Быть может, потому что я вдруг осознал, что между нами нечто большее, чем секс и совместный досуг? А, возможно, потому что Лера перестала быть очередной моделью, куклой, так необходимой для статуса, удобной и непритязательной.
Но вместо вопросов лишь холодные задумчивые взгляды и нежелание поговорить. А после приглашение на ужин домой. Жаловался на скучную жизнь, Андрюша, пожалуйста, теперь ты даже не можешь предсказать, останешься ты со своей девушкой на ночь или расстанешься. Непривычное ощущение, правда? Особенно учитывая, что меня никогда никто не бросал.
Но, когда я приехал, на ее губах засияла искренняя улыбка. А ведь я видел сотни ее фальшивых выражений восторга и радости, и легко мог понять, когда она настоящая, живая, а не та пластиковая кукла, позирующая для обложек глянцевых журналов.
«Я еще подумаю над этим. Надо мне это или не надо», – сказала насчет замужества моя ехидная лиса в овечьей шкуре. Будто она действительно откажется от меня, будто наши отношения ничего не значат. Фраза была брошена игривым тоном, но все равно это несколько выбивало из колеи. Думала ли Лера так на самом деле? Или это провокация? Определенно провокация, чтобы подстегнуть меня к действию.
Она таяла под моими поцелуями, я чувствовал дрожь ее тела, видел, как блестели ее глаза, а на щеках пылал румянец, слышал ее частое от возбуждения дыхание. И это было чертовски приятно, то, как она смотрела на меня сейчас. Все равно, несмотря на все это, она не сказала «да». Не сказала, что хочет быть со мной. Одно короткое «да» на такой простой вопрос. Или не время еще его задавать?
Понимает ли она, что делает со мной своим поведением?
Что ж, я не смог удержаться от ответной каверзы, пусть она и казалась достаточно мальчишечьей. Но, как известно, первые сорок лет у мужчины это детство.
Оказавшись на борту самолёта, набравшего уже приличную высоту, чертовка сменила гнев на милость и даже произнесла заветную фразу. Правда, в ней больше было испуга, чем искренности, и вряд ли ее можно было засчитать. Сейчас в ней было больше от перепуганной девчонки, чем от той модели, которую я когда-то встретил.
Но я был уверен, что скоро это изменится и моя доверчивая девочка превратится в яростную гарпию после подобного потрясения. Но вместо того чтобы накинуться на меня с кулаками, она лишь радостно улыбалась и, кажется, на самом деле меня понимала. Мир, похоже, никогда не будет прежним, Андрюша. Совсем недавно ты рычал от предсказуемости, теперь вот не можешь предугадать поведение и реакцию собственной девушки.
Совсем недавно ты считал, что девушка должна быть моделью или актрисой, а обедать нужно только в ресторане. Теперь ты в восторге от домашних ужинов и рад видеть свою спутницу, хоть и в простой футболке, едва прикрывающей попу.
Глава 10
Каждый вечер я откладывала деньги в коробочку для Вани. Конечно, можно было бы хранить их на карточке, но именно этот ритуал, это простое действие успокаивало меня, помогало почувствовать, что я все ближе к цели. Немного поработать, и Ване хватит и на операцию, и на адаптацию после. Главное только пережить неделю моды, и я вполне смогу помочь семье, и не только Ване. Вот только бы уговорить маму эту помощь принять.
Она неохотно каждый раз принимала от меня лекарства с курьером, и то она делала это потому, что иного выбора просто не было.