— Ладно, направлю. Ты хоть позвони в полицию для приличия, — сказал Стас, явно понимая, в какую петлю придется сунуться ради друга. Ведь потом именно ему разгребать, в случае чего.
— Езжай. Они поедут за тобой. Только прошу, сам не лезь. — попросил он, явно не веря в мою благоразумность.
Когда я дал повод думать иначе? Я спокоен, я спокоен. Пока какой-то маньяк неизвестно что творит с моей женщиной. Пока Стас будет собирать людей и подписывать кучу различных бумажек. Пойти, что ли, самому разобраться с Эдуардом? Хорошенько врезать по его заносчивой физиономии?
Я быстро запрыгнул в машину, гнал со всей скоростью, плюнув на все правила дорожного движения, на все риски. В безумной надежде успеть. Отлично понимал, если дом окружат, Зачинского я нескоро увижу. Не пустят меня ребята Стаса вместе с ними в дом, что бы там ни творилось, оставят сидеть в машине ждать и гадать. Для чего это Зачинскому? Что это вообще за игры такие? Хотелось прижать эту сволочь к стене, схватить за шкирку и спросить лично.
Но когда я прибыл, дом уже был окружен. Стас на удивление сработал оперативно. Возле одной из машин я и обнаружил его, затягивающегося сигаретой. А ведь начальство вроде бы не ездит на подобные операции? Его дело в кабинете сидеть и приказы раздавать.
— Проконтролировать решил, чтобы ты не лез, — сказал Стас, словно прочтя мои мысли, и улыбнулся, несмотря на ситуацию. — Живая она, мне только что отчитались. Испугалась, правда, но в порядке, ее просто держали взаперти. Скоро выведут.
Я облегченно вздохнул. Оставалось надеяться, что эта мразь ничего с ней не сделала. Странно, но почему-то частично моё облегчение касалось и того, что Лера оказалась в доме не по своей воле, она не изменяла мне.
Похоже, я потрясающий эгоист и бездушная скотина, раз в этой ситуации мне важно именно это. Впрочем, не только это — она жива, с ней все в порядке.
— Спасибо за замечательную «палку», отлично повысит квартальные показатели, — ответил мой друг, который, похоже, оказался не менее циничной скотиной.
А на мой взгляд, даже более. У меня тут с невестой чуть не сделали страшно представить что, а он о показателях.
— Да и дело будет громкое, ты же не будешь отговаривать свою будущую жену от показаний? — спросил Стас с предвкушением.
Как я понимаю, он еще и по карьерной лестнице решил подняться за мой счет? Или просто готов на все ради прибавки к премии. Нет, я, конечно, умалчивать об этом не намерен, но цинизм дорогого друга поражал. Я уже хотел ему что-то высказать, когда увидел перепуганную, белую как смерть Леру, которую вел под руку сотрудник Стаса.
Увидев нас вместе со Стасом, она тут же рванула ко мне и прижалась. Я чувствовал, как она дрожит, чувствовал, как из глаз катятся ручьем слезы облегчения, и только прижал к себе сильнее. Что было бы, если бы ее не нашли живой? Что было бы, если бы ее не стало? Ответов я знать не хотел. Ясно было одно: она была мне слишком дорога, дороже, чем девушки, которые были до.
Зато другие ответы хотел знать мой друг. Ему некогда было тратить время на то, чтобы дать Лере прийти в себя. Увезти ее домой он мне тоже не дал. Препроводил нас в машину, чтобы она смогла дать показания.
Опрос проводил он сам, как и записывал, несмотря на свое начальственное положение. Голос Леры дрожал, когда она описывала, как согласилась на ужин, предложенный Анжелой. Кто мог вообще знать, что виновницей окажется новый администратор? Что-то мне подсказывало, что сегодня Анжелу на работе я не увижу, и отнюдь не из-за увольнения. Стас расспрашивал Леру, как она очутилась в доме, делал ли с ней что-то Эдуард. Но, к моему счастью, Зачинский ничего сделать не успел. К моему, а не Стаса. Тот, наверное, не отказался бы и еще от одной «палочки». Друг все задавал вопросы, но так и не спросил того, что волновало меня.
Зачем она согласилась на этот ужин? Зачем ей были нужны деньги, и почему нельзя было попросить у меня?
Наконец Стас отпустил нас, но, как я понял, вовсе не от жалости к девушке. Он видел и не такое. Скорее всего, это было вызвано сочувствием ко мне как к другу.
По дороге я едва сдерживал себя, чтобы не пристать с вопросами. Нужно было дать девушке прийти в себя, а еще заставить себя говорить спокойно, а не кричать. А это было сложно, эйфория от спасения прошла, и ее место заняла злость. Но пока не время было ее выплескивать.
За рулем лучше не обсуждать подобные темы. Слишком легко утратить контроль, поэтому пришлось набраться терпения.
Только добравшись до квартиры Леры, закрыв дверь, я задал вопрос:
— Почему, Лера? — я не стал договаривать, она отлично знала, что я хотел спросить.
— Чего тебе не хватало? — сейчас мой вид был далек от недавнего перепуганного влюбленного. Влюбленного? Сейчас мне было не до обдумывания своих чувств. – Я бы все тебе купил. Исполнил бы любой каприз.
Так тяжело не сорваться на крик, так тяжело просто смотреть на нее. Ни гордо поднятой головы, ни привычной бравады и пафоса. Маленькая девочка, угодившая в перепалку. Девчонка, чуть не расставшаяся с жизнью.
Лера встретила мой вопрос мрачным взглядом. Будто сейчас она скажет нечто ужасное. То самое, что раз и навсегда уничтожит наши с ней отношения.
— Нарядов? Побрякушек?
Я был готов дать ей все, исполнить любой каприз.
— Ты не поймешь, — тихо сказала она, окончательно взбесив меня. Единственное, что удержало меня, это ее севший голос перепуганной насмерть девчонки.
— Так попробуй объясни, — заявил я.
— Ты знаешь, что такое, когда умирает единственный оставшийся в живых ребенок? Просто потому, что нет денег? — сказала она, окончательно ошарашив меня. На ее глазах вновь появились слезы. – После той аварии у Татьяны Сотниковой остался один-единственный ребенок. И тот умирает сейчас в больнице. Ему нет и семи лет, представляешь? Он любит рисовать. Такой смышлёный мальчик, мечтающий стать спортсменом, отлично знающий, что у него нет будущего. Ты это понимаешь, Андрей? Ты понимаешь, что это такое?
Я молчал, такого я предположить и не мог. Даже не сразу вспомнил, что Сотникова — это фамилия сбитой Лерой девушки. Так значит, она переживала? Более того, даже рискнула ради незнакомого мальчишки?
— Вчера мне позвонила его мама, сказала, что нужны деньги срочно на операцию. Но у меня не было нужной суммы, я надеялась на показы в Милане и Париже. Я думала, что есть еще время.
— Почему ты не сказала мне? — спросил я. Хотя у самого возникла другая мысль. Если бы я раньше рассказал ей, что помогаю больным детям, она бы спокойно доверилась мне и не вляпалась в подобную ситуацию. Но мы оба молчали.
— А ты бы помог? — с легкой истерической усмешкой спросила она, уверенная в ответе. — Ты же сам говорил ни в коем случае не приближаться к этому семейству.
— Но это же совсем другое, — заявил я.
— Другое, — хмыкнула она. — Я знаю таких, как ты, вас интересуют дорогие машины, девушки, напоминающие кукол, и возможность покрасоваться. Вы можете что-то сделать, но никого из вас это не интересует.
Наверное, меня это должно было задеть, но ничего похожего на обиду я не чувствовал. Лишь пораженно смотрел на Леру, на настоящую Леру, с которой слетела вся позолота. И внезапно понял одну простую истину: я никогда ее не знал, собственно, мы не знали друг друга. Никто из нас и не позволял себя узнать. Мы никогда не были искренни. Каждый предпочитал играть свою роль.
— Вообще-то я помогаю больным детям, — произнёс я. – Помогаю им получить необходимое лечение.
Лера удивленно посмотрела на меня, будто бы видела впервые.
Еще одно доказательство, что меня уж точно не ассоциируют с этой деятельностью. Ждал, когда хоть что-то скажет. Скорее всего, это будут слова «ты шутишь?». Так среагировал один из моих приятелей, после он начал разведывать меня, какую выгоду я от этого получаю. Как будто все в жизни измеряется исключительно выгодой. Второй начал расспрашивать, какие грехи я хочу замолить таким способом.
Я предпочел больше с ними не общаться.
— Ты никогда этого не говорил, — тихо сказала она.
— Я не афиширую, — пояснил я.
— Почему? Может быть, к тебе бы еще кто-то присоединился?!
В ее голосе звенела надежда.
— Это личное, Лера, — сказал чётко и ясно я. — Диктуй данные мальчика, номер телефона матери и в какой они больнице.
Все сказанное Лерой я передал помощнику. Не было никаких сил возиться сейчас с этим самому. Чуть позже я обязательно съезжу и проверю или хотя бы побеседую с врачом по телефону, сейчас я не был в состоянии что-либо делать.
— Спасибо, — сказала она искренне, поражаясь, что все решил один мой звонок, что я так просто согласился перевести деньги. Она сказала это так, как будто это было для нее нечто личное. Быть может, это из-за чувства вины? Ведь она оставила мать без дочери. Какая ирония судьбы, сейчас она спасала ее сына. Алена и Ваня, прямо как брат и сестра из сказки.
— Так почему? Почему ты никогда об этом не говорил? — не унималась она, едва стоя на ногах, но не желая отступать. Глупая храбрая девочка.
И я отвел глаза:
— Потому что меня не поймут, Лера. Это то, чего я не хочу раскрывать.
Она рассеянно смотрела на меня, хлопая ресницами.
— Что-то было с тобой в детстве, — сказала она и попала в цель. Умная отчаянная девочка, которая явно не отцепится. Впрочем, сегодня ей пришлось многое пережить. Я вполне могу уступить.
Я отвернулся, мне не хотелось смотреть ей в глаза.
— Нет, моим родителям повезло, со мной никаких проблем не было. Более того, моей семье бы хватило денег, отправили бы лечиться за границу. Все это произошло с другим человеком. Моим воспитанием занималась няня, хотя родители и уделяли много внимания. Отец был не против того, чтобы она водила меня на детские площадки, чтобы я общался с обычными детьми. Там я и познакомился с Дашей. У нее были удивительно светлые волосы и вечно озорная улыбка, — образы прошлого тут же проносились перед глазами. — Мы подружились, даже бывали на Днях Рождения друг друга. Дашины родители были сильно удивлены, когда увидели наш особняк и поняли, с кем дружит их дочь. Мама, правда, была от нашей дружбы не в восторге, но смирилась. Но когда я приехал после летнего лагеря, Даши не было, на площадку она больше не приходила. Вскоре от ее родителей я смог узнать, что Даша болела и ей требовались деньги на лечение, которых у ее родителей не было.