Например, задуматься о своей мечте и наконец-то пойти учиться на врача. Деньги теперь у меня есть, на поступление хватит. Но вначале придется хорошенько покорпеть над книжками, нужно все-таки освежить память. Увы, если знаниями не пользоваться, часть из них выветривается.
После очередной фотосессии я решила заглянуть в свое прошлое жилье, захватить некоторые вещи. Несмотря на состоятельность мужа, мне еще было не по себе от возможности тратить безумные суммы на одежду. Даже когда мы отправлялись на шоппинг, я никак не могла выбрать, меня поражали цены, и хотелось просто развернуться и уйти. Выбрать магазин попроще, с более привычными ценами. Наличие денег, заработанных в модельном бизнесе, и тех, что давал Андрей, не помогало изменить старые привычки. Иногда мужу приходилось ходить со мной, он не тратил времени на разглядывание ценников, просто выбирал, что ему на мне понравилось. У меня же с такой легкостью были проблемы.
Андрей…
Для него подобное поведение было воплощение заботы, Андрей заботился как мог и не хотел, чтобы я в чем-то испытывала недостаток. Часто баловал вкусняшками и запрещёнными Аней продуктами. Порой я расценивала это как диверсию с его стороны, поскольку понимала, что если буду злоупотреблять вкусностями, то быстро попрощаюсь с модельными параметрами.
За все это время я привыкла к правильному питанию. К полезному и вкусному. А не дешевому, сытному и в идеале такому, что можно было бы быстро запихнуть в рот. Ничего в этом сложного не оказалось. Да и, как выяснилось, это было не так уж и дорого. Просто требовало времени. А в прошлой жизни у меня его не было.
Как и не могло быть такого мужчины, который всячески пытался удивлять, мы могли внезапно сорваться в какую-нибудь поездку или ресторан. Хотя мне было хорошо рядом с ним, просто быть вместе, валяться на кровати или смотреть телевизор, сидя на диване. Для меня это было гораздо лучше, чем посещение каких-то тусовок.
Иногда помимо всего прочего я задумывалась, что могло бы быть, что должно было быть. Что сейчас я должна была лежать в земле, а не наслаждаться жизнью, но кто-то свыше решил иначе. Кто-то, кто дал мне возможность спасти брата. Кто-то, кто решил наказать моего убийцу, отняв у нее жизнь и дав мне этим второй шанс.
Увлекшись размышлениями, я не заметила, как наткнулась на маленькую девочку, которая растерянно стояла на дороге. В глаза тут же бросились ярко-рыжие волосы. Майка с шортами едва держались на щуплом детском тельце и на вид были достаточно затасканными, так что даже у меня, бо́льшую часть жизни прожившей в бедности, сердце сжалось от жалости. Да и малышка была очень худенькой, даже для своего возраста.
— Эй, девочка, уйди с дороги, — сказала я.
Ребенок послушно отошел от опасного места и направился ко мне.
Может, потерялась и решила попросить о помощи? Хотя нет, взгляд больно внимательный, может, просто узнала? Видела на обложке какого-то журнала и заинтересовалась?
— Ты меня не помнишь? — тихо произнесла девчушка. Слишком тихо. Возможно, она была одной из тех, кому мы помогли? Таких детей было много, их лица давно смешались в памяти, а девочка могла бы меня запомнить.
— Нет, — честно призналась я. Возможно, стоило бы солгать, но я не стала. — Где твои родители?На вид девчушке было лет шесть. Не самый подходящий возраст для одиноких прогулок в наши неспокойные времена. Рано ей еще гулять без присмотра.
— А ты ведь звала меня, — сказала она. В ее голосе не было ни грамма детскости и мягкости. На мгновение он показался мне слишком взрослым.
Я лишь изумленно приподняла брови:
— Звала?
Я не знала почему, но по телу побежали мурашки, а руки начали дрожать. Казалось, температура на улице упала градусов на пять.
А малышка лишь кивнула.
— Ты звала меня, там, когда умирала, лежа на холодном асфальте с переломанными костями. Тебе было больно, ты помнишь?
На секунду у меня слегка подкосились ноги, а во рту возник соленый привкус, так напоминающий привкус крови.
Но девочка не обращала внимания на это. Она продолжала говорить, заставляя меня вспоминать. Перед глазами возникла та самая ночь. Яркий свет фонарей, хруст собственных костей и адская всепоглощающая боль, когда даже не было сил вздохнуть. Меня всю начало колотить.— Вспомнила? — ласково поинтересовалась малышка. — Тебя так гложила обида. Человек, сбивший тебя, даже не остановился на какое-нибудь мгновение, попросту решился скрыться из виду. Ты понимала, что ты была лишь пылинкой в его жизни. Ты чертовски не хотела умирать. И тогда пришла я и забрала твою боль, более того, дала тебе новую жизнь и наказала виновную.
— Кто ты? — спросила я, чувствуя дикое оцепенение, словно бы не могу пошевелиться, будто бы меня сдерживали невидимые путы.
— А какая тебе разница? — произнес некто в обличии ребенка. — Разве не главное то, что я справедлива? — потом на секунду задумалась. – Впрочем, называй меня Лина.
Лина. Сокращение от Ангелины, вспомнила я. Вот только интуиция подсказывала, что создание передо мной от ангела очень далеко.
— Что тебе от меня нужно? — выдавила я из себя, чувствуя панику. Наверное, я должна была чувствовать благодарность, именно она дала мне второй шанс, но страх, который я испытывала, был гораздо сильнее.Губы Лины тут же расплылись в улыбке, явно показывая, что я угадала.— Принять меня в свою семью, удочерить, забрать из приюта.Я удивленно хлопала глазами. Подобной просьбы я не ожидала. Она была слишком «детской». Сомневаюсь, что она хочет, чтобы я просто о ней заботилась. С учетом ее способностей ей вряд ли нужна забота, скорее, нечто другое, я даже боюсь представить что.
— А что, если я откажусь?
— Ты хороший человек, столько делала для других. Я даже пыталась тебе помогать. Пусть ты и не всегда слушала. Предупреждение об Эдуарде ты пропустила.Так эти записки побрасывала она? Я ведь и предположить не могла, от кого они. Думала, это нечто сверхъестественное. Бросила еще один взгляд на ребенка. Так и есть, сверхъестественное, знать бы еще что.— Но за жизнь нужно платить, — равнодушно пожала плечами она. — Если не хочешь…
На мгновение я испытала жуткую боль и внезапно обнаружила тело Леры, валяющееся на тротуаре. Через секунды морок оставил меня, и я обнаружила, что лежу на асфальте.
— Если не хочешь, то вернешься обратно туда, где должна быть. И твое тело займет другая, — равнодушно сказала Лина. — Рассказать кому-то у тебя тоже не получится, результат будет тот же.
Я все еще пыталась подняться, чувствуя удивительную слабость, а ребенок смотрел на меня.
— Адрес детского дома. Приедешь завтра не позднее двенадцати часов дня. Опоздаешь, умрешь, расскажешь кому-то, умрешь, — сказал демон и протянул мне листок бумаги. Затем она развернулась и ушла, оставив меня одну с запиской. Вот только в этот раз послание не собиралось сгорать в руке.
Глава 14
Я не помнила дорогу домой, в памяти не отложилось, как машина неслась по извилистым улочкам, все мысли заняты были тем, чтобы придумать выход из ситуации. Нельзя запускать это существо в дом. Нельзя. Лина вызывала у меня панику, жуткое отторжение, хотя бы тем, что в любой момент могла сделать со мной что угодно. Вот только что делать? Что делать, чтобы при этом не умереть? С демона станется подселить в освободившее тело другую душу. Оставлять Андрея с кем попало мне не хотелось, не говоря о том, что я вообще не желала его оставлять.
Нужно что-то придумать.
Записки демона были подсказками. Первая значительно помогла мне, второй я ослушалась, знать бы, чем это грозит. И что, в конце концов, делать? Мне бы не помешала чья-то помощь, если бы я могла сообщить Андрею, возможно, он бы придумал какой-то выход.
Поскольку рассказать было нельзя, я решила написать. Вот только как? Я оторвала ручку от листа, все написанное исчезло, бумага оказалась девственно-чистой, будто бы ничего и не было, то же самое случилось и с сообщением на телефон. Похоже, хитроумный демон и это предусмотрел. Оставалось только радоваться, что он не убил меня за подобную попытку и я все еще дышу.
Чем больше проходило времени, тем явственнее я понимала, что у меня нет выхода. В любом случае Лина получит желаемое. А я хотя бы знаю, чего от нее ожидать. Оставалось только поговорить с мужем насчет удочерения. Боюсь, это будет не самый простой разговор.
Андрей, как я и предполагала, среагировал отрицательно:
— Лер, я понимаю, помогать детям это хорошо, но тащить кого-то в свой дом?! Я на своих детей рассчитывал. И не уверен, что способен полюбить чужого ребенка, — ответил он, даже не зная, что этим самым подписывает мне смертный приговор.
«Прости, любимый, я этого делать тоже не хочу, но у меня нет другого выхода», — мне так и хотелось сказать, но я сдержалась.
— Оформим опеку? Просто дадим шанс девочке на лучшую жизнь? Никаких особых прав, если ты об этом переживаешь. Я вполне могу вырастить из нее модель.
Такая красноречивая ложь. Сколько же раз я лгала тебе, любимый? Но почему сейчас я чувствую себя хуже всего? Я ведь знаю, что ты сдашься, Андрей, я знаю тебя и так не хочу терять. И умирать, милый, я тоже не хочу. Прости, но это единственный выход. Я должна понять, чего она хочет, и найти способ ее остановить.
— Ты хоть представляешь, что такое воспитывать ребенка? Придется отменить планы на медовый месяц. Да и тебе придется ограничить зарубежные поездки. Ты же не собираешься брать ребенка под опеку, чтобы сдать его няне?!
— Я все понимаю, но готова, — произнесла я, а на душе царапали кошки.
Мне не нравилось это решение, но по-другому я не могла. Попросту потому, что хотела жить. А еще я отлично понимала, что своим отказом и смертью я ничего не добьюсь. Мне придется через это пройти.
Андрей сдался, пусть и надеялся, что это только лишь моя блажь. Прости, любимый, быть может, все было бы иначе, если б я нашла в себе силы признаться раньше, но сейчас у меня никакой возможности все тебе объяснить.