Впереди блеснуло что‑то бело — розовое, и ввысь взметнулась туша койнера с лицом Абигора. Татуировка в виде третьего глаза превратилась в настоящий, горящий нестерпимым светом, ослепляющим меня. Я кричала, понимая, что бежать больше некуда — они везде. Куда ни побегу — возникнут все новые твари, желающие одного — разорвать меня, уничтожить, поглотить.
Я проснулась от собственного крика, тут же захлебнувшегося в горле, когда рот накрыла чья‑то ладонь. Удар по виску — и я погрузилась в беспамятство, успев подумать о том, что со мной это уже было.
Сознание возвращалось медленно и неохотно. Голова раскалывалась, кровь бешено пульсировала в висках, отчего я никак не могла сосредоточиться на собственных мыслях. Не решалась открыть глаза, боясь увидеть то, что пока можно было еще считать всего лишь сном. Продолжением чудовищного кошмара о тварях с лицами моих врагов. Может, мне лишь почудилась эта рука, накрывающая рот, этот удар. Но саднящая боль в районе виска, ощущающаяся все сильнее, навевала жуткие мысли. Неужели это правда? Меня снова похитили?! Абигор?! Как он мог решиться на такое? Вспомнились его вкрадчивые слова о том, что когда исчезает тот, кому давалась клятва, она перестает иметь силу. Зепар! Тревога за светловолосого демона заставила судорожно вздохнуть и все же разлепить веки.
Вокруг сгрудилась тьма. Беспросветная и глухая. Ее не рассеивал ни малейший лучик света. Я ослепла?! Мысль об этом показалась настолько чудовищной, что я закричала. Попыталась сесть, и это удалось без труда. Ничто не сковывало ни руки, ни ноги. Помимо боли в виске, ничего из физических ощущений не вызывало дискомфорта. Лихорадочно ощупав себя, поняла, что я по — прежнему в ночной сорочке, в которой уснула. Подумала о том, что с этого дня на ночь не стану снимать пояс. С этого дня? Тут же горестно рассмеялась. А с чего я взяла, что этот день не станет для меня последним? Да и кто помешал бы неведомому похитителю снять с меня пояс, даже если бы он был на мне? Но кто? Кто это сделал? Неопределенность мучила сильнее всего.
Я встала на четвереньки и поползла, тщательно ощупывая все предметы вокруг себя. Встать на ноги в кромешной тьме боялась — вдруг упаду и поврежу себе что‑нибудь, усугубив и без того безрадостное положение. Пол был каменным, неровным, холодным. Только сейчас ощутила, что мне холодно. До этого все прочие тревоги мешали толком воспринимать подобные мелочи. Где я?! Не нашла ни одного предмета, помимо тюфяка, с которого слезла, решив все исследовать. Руки наткнулись на стену, тоже каменную, слегка влажную от сырости. Мозг, пытаясь разобраться в происходящем, выдвинул предположение, что я в каком‑то подвале или подземелье. Никаких иных звуков, кроме собственного прерывистого дыхания, не слышалось.
Что если меня заживо похоронили в этом каменном мешке? А никто из друзей даже не узнает о том, что случилось! Кто мог это сделать? Лилит? От коварной демоницы стоило ожидать такой подлости. Но зачем ей так поступать, если знает, что только сохранность моей жизни удерживает рядом с ней Астарта? От всех этих мыслей с ума сходила. Только этим можно оправдать то, что я не додумалась раньше попытаться вызвать моих архидемонов. Некоторое время делала выбор, к кому обратиться сразу. Вспомнила недовольство Астарта тем, что я предпочитаю звать на помощь Зепара, и больше не колебалась.
Села, прислонившись спиной к стене, и торопливо потерла лоб, хрипло крича в пугающую темноту:
— Астарт! Астарт, пожалуйста, помоги!
Ничего. Ни покалывания, ни тепла, пробегающего по телу, ни яркого света, озаряющего темноту. Я нащупала висок, к которому был прикреплен бротер, и похолодела — прибор исчез. Уже зная, что бесполезно, потерла шею, вызывая Зепара. С тем же успехом. Сжала медальон, сейчас кажущийся единственным источником тепла. Коченеющие пальцы грелись о него, и я выталкивала из себя бессвязные слова. Мысли путались, и я сама толком не понимала, что говорю. Знаю лишь, что звала. Снова и снова звала моего могущественного покровителя. Но он не приходил. Слышал ли вообще мой призыв? Что если это место блокирует даже связь на подобном уровне? Хотя мне и раньше не удавалось связываться с Зепаром через медальон. С чего взяла, что такое вообще возможно?
Накатывала паника. Тяжелая, липкая, заставляющая тело трястись и оставляя единственное чувство — страх. Услышала внутри тот самый голос, не раз приводящий в чувство в сложной ситуации. Новая «я» посылала тревожные сигналы и говорила о том, что я должна двигаться. Пытаться что‑то сделать, не поддаваться страху. Постепенно чудовищное ощущение собственной беспомощности отпускало, но я знала, что достаточно малейшего толчка — и оно вернется. Вспомнились слова, еще недавно самонадеянно сказанные мной Огрису. О том, что не хочу полагаться на помощь мужчин. Что хочу со всем справиться сама. Так почему сейчас веду себя, как жертва? Так же, как всегда вела себя с Андреем!
Я стиснула зубы и поползла вперед, решив, что где‑то здесь должна быть дверь. Иначе как бы меня сюда затащили. Не знаю, сколько ползла так. Время здесь текло, как резиновое, и терялось ощущение реальности. В какой‑то момент послышался скрип отпираемой двери, и мрачное помещение залило светом. Несмотря на всю чудовищность ситуации, накатило облегчение — зрение я все же не утратила. Увидела, что нахожусь в нескольких метрах от массивной деревянной двери, окованной железом, к которой вели три ступени. И правда что‑то вроде подвала — ни одного окна или другого отверстия. Ловушка. Тюремная камера, в которой нет выхода и спасения. Думаю, если бы меня оставили здесь на несколько дней, я бы сошла с ума.
Свет магического кристалла, бьющий в лицо, мешал разглядеть стоящего возле двери человека. Глазам было больно, и я не могла прямо смотреть на него. А потом послышалось прерывистое дыхание, и фигура сделала движение. Шаг ко мне, потом другой, третий — он спускался по ступеням. В какой‑то момент отвел кристалл и закрепил его на стене. Теперь все пространство заливал слегка приглушенный белый свет. Можно было разглядеть каждую трещинку на стене. Но я по — прежнему не видела лица существа, приближающегося ко мне. Оно словно расплывалось. Я моргала, терла глаза, пытаясь разглядеть получше. А потом разум сосредоточился и дал рациональное объяснение этому. Всего лишь маскировка. Даже очертания фигуры, указывающие на то, что это мужчина, могут быть обманчивы. Мне не позволяют видеть, кто это. Пока не позволяют. Мысль испугала сильнее, чем само присутствие незнакомца. Он играет со мной. Желает продлить мои страдания как можно дольше. Так всегда действовал бывший муж.
Я медленно поднялась на ноги, прилагая все усилия, чтобы не показать страх. Натянула на лицо легкую усмешку и произнесла:
— Боишься показаться?
По лицу похитителя пробежала рябь, а затем иллюзия развеялась. Боже, лучше бы я ошиблась! Я предпочла бы встретиться лицом к лицу с Абигором или Лилит, чем с этим чудовищем. Снова захлестнула волна образов из прошлого. Бешеная страсть, всегда захлестывающая его после того, как он унижал в достаточной мере. Ему нравилось видеть меня сломленной, покорной. От этого он получал не меньшее удовольствие, чем от секса. Я видела это по его красивому лицу, загадочной улыбке и обманчиво — нежному взгляду. Андрей всегда говорил, что любит. Любит до безумия. Что сделает все, чтобы мы были вместе, что всегда будет рядом. Господи, если это любовь, пусть ее заберут, избавят от этого — думала я каждый раз.
— Ну вот и встретились, — с той самой улыбкой, делающей его похожей на падшего ангела, проговорил бывший муж. — Не ожидала, дорогая?
Только не показывать страха! Только не отступать! Это подействует на него, как призыв к действию. И пощады не будет. Как бы я ни молила о ней. Но нет… Я больше никогда не попрошу его ни о чем. Настал момент, которого я все это время боялась и ждала. Миг, когда придется встретиться с самым сильным своим страхом. И от того, как поступлю сейчас, будет зависеть все. Поражение или победа. Я больше не так беспомощна, как раньше. Главное, тщательно продумывать каждое слово, каждый шаг. И не позволять скручивающему все внутри страху вырваться наружу, одолеть меня.
— Ну, почему же не ожидала? — склонив голову набок, проговорила я, не отводя глаз.
Его лицо слегка исказилось. Я уловила в нем то, чего раньше не было. Он словно видел меня впервые и то, что видел, ему не нравилось, злило.
— Андрей, — почти нежно пропела я, — уже успела забыть, какой ты красивый. Столько воспоминаний сразу накатило.
Улыбка сползла с его лица, он смотрел чуть прищуренными глазами, будто пытаясь проникнуть в мои мысли. Возможно, так и было на самом деле. Андрей наполовину демон. Некоторые из них вполне на это способны. Только вот я ведьма и, если сама того не захочу, никто в мою голову проникнуть не сможет. Я понимала, что нужно и дальше стараться переиграть, нарушить этим все его планы. Вести себя не по тому сценарию, какой он наверняка нарисовал в голове.
— Скажи, почему ты не открылся мне сразу? О том, кто ты на самом деле.
Некоторое время Андрей молча смотрел на меня, потом усмехнулся.
— Ты и правда изменилась. Общение с архидемонами плохо повлияло на тебя. Сколько работы меня ждет, чтобы это исправить!
— А зачем исправлять? Почему я не нравлюсь тебе такой? — ласково сказала я. — Подумай, чего мы могли бы добиться вместе в этом мире. Твоем мире, а теперь и моем тоже. Я ведьма, и оказалось, что это открывает передо мной море возможностей.
— Предпочел бы видеть тебя прежней, — возразил он издевательски. — Меня вполне устраивала покорная и хрупкая человечка, ловящая каждое мое слово. Хотя даже тогда ты не желала покоряться до конца. Я ведь мог проникнуть в твои мысли и знал обо всем, о чем ты думала. О том, как ты меня ненавидишь и как боишься боли. Это так заводит! Чувствовать, как сильно ты зависишь от меня.
— Если ты мог прочесть мои мысли, как позволил уйти? — протянула я, чувствуя, что эта мысль вызывает недоумение.