— Сколько меня вообще не было? — я нахмурилась, сообразив, что могла пролежать в беспамятстве неизвестно сколько времени.
— Около четырех часов, — вместо Олеты сказал Огрис. — Мы смогли пройти по его следу до конца деревни. А потом след оборвался. Наверное, он унес тебя на летающей платформе.
— Кто тебя похитил? — вмешалась в беседу Олета. — Я сначала подумала, что это опять… — она осеклась и обежала глазами поселян, жадно ловящих каждое слово. — Но потом поняла, что нет. Запах ведь был, как у оборотня, пусть и не такой чистый. Полукровка какой‑нибудь?
Я устало повела плечами и плотнее сжала шаль на груди.
— Все уже закончилось. Он больше никогда и никому не причинит вреда. Давай потом об этом поговорим, хорошо?
Подруга понимающе кивнула. Я же посмотрела на присутствующих и от души поблагодарила их за участие в моей судьбе. Они даже смутились, явно не считая, что сделали что‑то особенное. Но я ощутила, как меня снова захлестывает тепло. Мне улыбались и давали понять, что в какой‑то мере считают теперь своей. Потом Олета с Огрисом увели меня в дом. Взбудораженных происходящим детей уложили спать, а мы, взрослые, устроились у очага. Джойна приготовила для всех отвар, и я с большим удовольствием обхватила ладонями глиняную кружку. От нее исходило приятное тепло и вместе с ним накатывало ощущение домашнего уюта и покоя.
— Мне так хорошо здесь, с вами, — призналась я. — Даже со своей семьей не было такого чувства.
Джойна ласково улыбнулась, а Олета потянулась ко мне и сжала мою руку. Глава же семьи, суровый Кадл Клинг, произнес:
— Ты можешь приезжать к нам, когда захочешь. Мы будем тебе рады.
— Спасибо, — искренне поблагодарила я. — С удовольствием воспользуюсь вашим приглашением.
— Лорд Астарт упомянул, что пришлет за тобой кого‑то, — вспомнила Олета. — Ты что уезжаешь?
— Да, так будет лучше, — откликнулась я, чуть виновато глядя на нее. — Иногда нужно побыть одной, чтобы все спокойно осмыслить.
— У меня странное ощущение, — задумчиво проговорила подруга, — словно сегодня что‑то в тебе перевернулось. Ты не такая, как раньше.
— Так и есть, дорогая, — я грустно улыбнулась. — И мне нужно привыкнуть к себе такой. Но главное не изменилось. Ты моя лучшая подруга… даже больше, сестра, которой у меня никогда не было.
Олета растроганно улыбнулась. Хотела что‑то сказать, но в этот момент за окном раздался шум. Поселяне, все еще торчащие около дома и обсуждающие случившееся, что‑то взволнованно выкрикивали. Не сговариваясь, мы все бросились наружу, и я замерла, глядя на стоящего в окружении галдящих оборотней прекрасного светловолосого архидемона. Он казался ангелом, сошедшим с небес, настолько совершенной была его красота. Сердце словно сдавили чьи‑то пальцы. За эти несколько дней я успела забыть, как же он невероятно прекрасен. Меня смутили собственные эмоции при виде Зепара. Все это время гнала от себя правду — то, что скучала по общению с ним. Пусть сама запретила ему связываться со мной, но в глубине души мечтала о том, чтобы он снова проигнорировал мою просьбу.
На архидемона смотрели с благоговейным трепетом, женщины и вовсе остолбенели. Он оглядывал их с чуть презрительным выражением, скользя глазами по толпе. И тут его взгляд, наконец, нашел то, что искал. Лицо озарилось улыбкой, из груди вырвался облегченный вздох. Одним молниеносным движением он соскочил с золоченой платформы и бросился ко мне. Толпа почтительно расступалась, слышались лишь возбужденные возгласы:
— Это же Зепар! Невероятно! Это точно Зепар!
Да, для местных жителей этот день наверняка войдет в легенды! Увидеть воочию сначала Астарта, потом Зепара! Усмешка исчезла с моего лица, как только Зепар схватил меня в объятия и страстно приник к губам. Успела мелькнуть мысль, что сейчас все оборотни должны в обморок попадать от потрясения, но все тут же исчезло. Осталось только прикосновение его мягких чувственных губ, его дыхание, сплетающееся с моим. По телу разливались волны томительной неги, перерастающей во что‑то бурное и неукротимое. Я напрасно пыталась справиться с собой, оттолкнуть Зепара. Мое тело не желало этого, упиваясь каждым прикосновением, каждой лаской. Когда он, наконец, отпустил, мир расплывался и раскачивался перед глазами. Четким оставалось только прекрасное взволнованное лицо светловолосого архидемона, его удивительные синие глаза с золотистыми искорками.
— Медальон… — хрипло сказал он и с такой силой сжал мою талию, что я поморщилась от боли. Тут же ослабил напор, но из объятий не выпустил. — Я ощутил, словно меня что‑то ударило. А потом сердце сжалось так, что едва дышать мог. Нахлынуло ощущение, что тебе грозит опасность. Я сходил с ума при одной мысли о том, что могу не успеть. Помчался в это богом забытое место, потому что оно — единственный ориентир. Знал лишь, что ты должна быть где‑то здесь. Не представляешь, что я за эти несколько часов передумал. Представлял, что найду тебя мертвой, искалеченной… — его голос сорвался, и он обхватил ладонями мое лицо, приблизил к своему так, что наши глаза теперь находились в нескольких сантиметрах друг от друга. Мое сердце стучало так сильно, что заглушало все прочие звуки. Впрочем, они сейчас сливались в один неразборчивый гул, к которому я даже не желала прислушиваться.
— Со мной все в порядке, Зепар, — сумела все же выдохнуть я и снова ощутила прикосновение его губ к своим. А потом он стал покрывать нежными и трепетными поцелуями мои щеки, лоб, все лицо.
— Если ты умрешь, я не знаю, как смогу вынести это, — прошептал Зепар так тихо, что я едва расслышала.
Словно из тумана, до меня донесся другой звук, прорезавшийся из общего гула. Олета сердито говорила всем, чтобы разошлись и позволили нам побыть наедине. И в какой‑то момент я и правда осознала, что мы остались одни. На тихой улочке, в окружении белых домиков, чьи жители наверняка продолжали следить за нами украдкой из окон. Но сейчас все это казалось чем‑то нереальным. Я пыталась разобраться в себе и не могла. То, что чувствовала сейчас, казалось неправильным, но невыразимо пленительным. Как бы я ни противилась, Зепар жил в моем сердце так же, как и Астарт. Пусть чувства были другими и смущающими меня саму. Я боялась их, боялась самой себя, но продолжала терпеть поражение за поражением, пытаясь избавиться от них. Астарт не заслужил такого. Не заслужил предательства. Эта мысль пронзила ударом электрического тока. Пьянящий дурман исчез, сменившись холодом и чувством вины. Я решительно высвободилась из рук архидемона и отступила на пару шагов.
— Ты должен улететь прямо сейчас… Пожалуйста.
Он с невысказанной мольбой смотрел на меня, и я ощущала, как все внутри разрывается на части. Как же безумно я хотела уступить этой мольбе, покориться, ощутить, наконец, то, чего все это время втайне жаждала! Слиться с ним в единое целое, раствориться в нем без остатка. Но что‑то подсказывало, что после этого никогда уже не смогу быть прежней. Во мне останется лишь одно стремление, похожее на одержимость — быть с ним, любить его. Что же он за существо, раз вызывает у других такие сильные эмоции?! И дело не только в красоте. В нем словно горит внутренний свет, к которому хочется лететь, даже несмотря на то, что он наверняка уничтожит. Вспомнила несчастного лорда Вайлена, так и не сумевшего избавиться от этой одержимости. Нет, я не могу! Не могу стать такой же одержимой. Не для того я так мучительно и болезненно обретала себя все это время.
— Зепар, пожалуйста, — теперь молила уже я, чувствуя, как возбуждение от его близости снова берет верх. Если он сейчас подойдет и снова обнимет, я больше не смогу сопротивляться. Позволю ему все, что он пожелает. Пришлось закусить губу, чтобы сдержать рвущийся наружу стон.
— Я сделаю, как ты хочешь, — глухо сказал он, опустив голову. Казалось, в нем самом сейчас происходит мучительная внутренняя борьба. Догадывается ли Зепар о том, что происходит со мной? Господи, только бы это было не так!
— Не ищи встреч со мной, — снова заговорила я, с трудом разлепив губы, пересохшие от нестерпимого желания снова прикоснуться к его губам. — Пожалуйста.
Он вздрогнул, словно я ударила его.
— Почему? Я ведь чувствую, что ты хочешь совершенно иного. — На меня снова устремились полные муки синие глаза.
— Именно потому, что чувствую это. Я не хочу, Зепар. Не хочу это чувствовать! — в бессильной ярости выпалила я. — Прошу тебя, уходи! Не мучай меня больше! Ты убиваешь меня, понимаешь? Убиваешь то, что делает меня собой! С тобой я все это теряю. Чем сильнее ты проникаешь в моем сердце, тем отчетливее я это понимаю!
Некоторое время он просто смотрел на меня, словно пытаясь осмыслить то, что я ему сказала. Потом его губы тронула горькая улыбка.
— Интересно, я когда‑нибудь сумею тебя понять?
Я молчала, желая и одновременно страшась одного — пусть он уйдет. А глаза помимо воли жадно оглядывали его стройную фигуру в темно — синем костюме. Как же красиво он облегал стройное мускулистое тело с длинными ногами и широкими плечами. Длинные светлые волосы, сейчас, при лунном свете казались призрачным ореолом. А как же манили к себе сияющие глаза, способные казаться льдом или огнем! Смена эмоций в них завораживала. Идеал. Совершенство, которое даже пугало. Настолько сильно оно влекло к себе!
— Я ведь ощущаю, что ты меня любишь, Ирина, — грустно сказал он. — Почему снова и снова отвергаешь?
— Уже не раз тебе говорила, — я устало провела рукой по лбу. — Я люблю Астарта.
— Да, я помню, — его лицо исказила жесткая усмешка. — Ты говорила, что любишь его, а ко мне испытываешь лишь влечение. Но я почти уверен, что ты лжешь. Может быть, самой себе.
— Это ужасно, Зепар… — Олета права, в эту ночь я и правда изменилась. И теперь гораздо лучше понимала то, что происходит внутри. Больше не могла обманывать саму себя. Я люблю это жестокое прекрасное чудовище! Люблю не меньше, чем Астарта. А если позволю этому чувству разрастись, то оно поглотит меня саму. Именно поэтому я не могу сделать такой выбор. Просто не могу. Я закрыла лицо руками, лишь бы не смотреть на него.