— Почему он, Ирина? — снова послышался напряженный голос. — Вас столько разделяет. Против вас все. А нас разделяет лишь твое сопротивление, которого я не понимаю. Не могу понять.
— Почему он, Зепар? — я отвела руки от лица и сквозь пелену слез посмотрела на него. — Да потому что рядом с ним я становлюсь лучше, я становлюсь собой! Той, какой всегда хотела стать. Рядом с ним я расправляю крылья!
— А рядом со мной? — его лицо исказилось в болезненной гримасе.
— А рядом с тобой я погибну. Стану тенью или призраком себя самой. Ты не понимаешь, какое влияние оказываешь на тех, кто тебя любит, Зепар. И какое влияние оказывает твоя любовь. Вайлену стоило ощутить ее всего лишь неделю. И он больше никогда не сможет вернуться к тому, каким он был. Я не хочу, Зепар! Не хочу жить лишь тобой. А так произойдет, если выберу тебя. Как же сильно все во мне сопротивлялось этому, закрывая от меня наглухо правду. А сегодня я будто прозрела. Поняла, что чувствую. И поэтому просто прошу тебя… Если любишь меня, уйди.
Он покачал головой и приблизился. Приподнял мой подбородок и грустно улыбнулся.
— Ты ошибаешься. Как же сильно ошибаешься! Я никогда не позволил бы тебе утратить то, что имеет для тебя ценность. Поддерживал бы, помогал. И если думаешь, что я люблю тебя менее сильно, чем ты меня, в этом тоже ошибаешься. Ты нужна мне, Ирина! Нужна так, как ты даже представить себе не можешь. Но я уйду, если ты этого и правда хочешь… Просто знай, что в любой момент можешь позвать обратно. Подумай обо всем еще раз. Я даю тебе время и пока не стану тревожить.
Он двинулся к поблескивающей в темноте золоченой платформе и легко запрыгнул на нее. Не оглядываясь на меня, унесся прочь. И только сейчас я ощутила, как жар, опаляющий тело, превращается в холод. Прохладный ветерок теперь казался промозглым и злым. А внутри поднимались глухая тоска и сомнения. Почему я не позволяю себе то, чего втайне жаждала все это время? Может, Зепар прав и я должна хорошо все обдумать, прежде чем принимать такие серьезные решения?
В ухе послышался щелчок, возвещающий о том, что кто‑то желает связаться со мной по бротеру. С некоторым опасением приняла звонок и ощутила, как уходит прочь тягостное впечатление от встречи с Зепаром, а я снова обретаю уверенность и покой.
— Просто хотел еще раз услышать твой голос, — бархатный голос Астарта пробрал до мурашек. — Надеюсь, не разбудил. Не могу понять, что со мной. До сих пор не отпускает тревога. Хотел убедиться, что с тобой все в порядке.
— Астарт… — Как он сумел почувствовать то, на каком краю пропасти я только что стояла? И как мучительно больно мне было сдержаться от того, чтобы не прыгнуть вниз… — Если бы ты знал, как я рада слышать тебя!
— С тобой точно все в порядке? — с тревогой спросил он.
— Теперь да, — прошептала я. — И всегда будет в порядке, пока ты рядом.
Люблю его! И эта любовь и правда позволяет мне дышать полной грудью, расправляет мои крылья и несет к облакам. Я никогда не променяю ее на падение в бездну, пусть даже рядом с самым пленительным созданием, какое только можно представить. Мой демон — искуситель, мой Зепар… Я сделала выбор, но чувствую, что ты не пожелаешь с этим смириться.
Глава 9
Странно было видеть Академию, где не сновало по коридорам и двору множество студентов. Жизнь здесь будто замерла, словно все погрузилось в спячку. Конечно, не все студенты разъехались, но тех, кто остался, было так мало, что это еще сильнее бросалось в глаза. Большинство преподавателей тоже покинули Академию, в том числе леди Тайгрин и лорд Вайлен. От Астарта я знала, что дроу отправился в первый демонский мир. Так что я не могла с ним поделиться обретенной возможностью по собственной воле сбрасывать личину. Приходилось самостоятельно изучать новые способности и по мере сил пытаться их развивать.
Утро мое начиналось с пробежки и физических упражнений, потом я торчала за учебниками и занималась концентрацией внимания. После обеда позволяла себе отдохнуть с часок, изучая газеты. Потом находила еще чем заняться. Первые два дня даже радовалась такому одиночеству. Мысли за это время привела в порядок и укрепилась в решении вычеркнуть Зепара из жизни. Еще бы избавиться от медальона — и дело с концом! Вся моя самонадеянность растаяла, когда на третий и последний день свободной недели я развернула свежую газету.
Лениво пробегала глазами новости, что‑то напевая под нос, когда на второй странице увидела фотографию Зепара в обществе какой‑то рыжеволосой девицы. Заголовок статьи гласил: «Зепар бросил свою человечку и утешился в объятиях прекрасной демоницы». То, что я при этом испытала, показалось взрывом бомбы. У меня вся кровь прилила к вискам, а перед глазами поплыли темные пятна. Сердце заколотилось так, что это вызывало почти болезненные ощущения. Я напрасно убеждала себя, что это вполне закономерно и даже хорошо. Зепар лишь последовал моей просьбе и решил оставить меня в покое. Но почему тогда все внутри будто на части режут?! Из глаз хлынули отчаянные злые слезы, которые я никак не могла остановить.
Разорвав в клочья проклятую газету, выбросила ее в окно и долго наблюдала, как обрывки бумаги разлетаются в воздухе. Обрывки моего сердца. Заставила себя отвернуться и попыталась успокоиться. Куда там? Словно дикий зверь, металась по комнате, не в силах перестать об этом думать. Убеждала себя, что всего этого следовало ожидать. Я ведь с самого начала знала, что его чувства не продлятся долго, что он бабник и не способен на глубокие чувства. Почему все же поверила его игре? Почему позволила себе влюбиться?
Я задыхалась здесь, а боль сводила с ума. Собственное одиночество теперь казалось жестокой пыткой. Я даже не могла ни с кем поделиться тем, что чувствую. Если бы Олета была рядом, поплакала бы на ее плече, ощутила облегчение уже от того, что есть человек, готовый поддержать. Не знаю, сколько провела в таком жутком истерическом состоянии. А потом просто выбежала из комнаты и ринулась из Академии.
Миновав двор, достигла парка и стала бездумно ходить по тенистым аллеям. Если видела в отдалении кого‑то еще, тут же сворачивала. Слезы продолжали литься из глаз, и я ничего не могла с этим поделать. Вновь и вновь перед глазами возникало прекрасное лицо с чуть насмешливой улыбкой. Светлые волосы, развевающиеся на ветру. Слова Зепара о том, что он безумно любит меня. Обманщик! Проклятая сволочь, все это время игравшая со мной! Я ведь с самого начала знала, что это игра. Так почему же поверила?! Идиотка! Полная идиотка!
В какой‑то момент уже не могла больше идти. Опустилась возле одного из деревьев, прислонившись к нему спиной, подтянула колени к груди и спрятала в них лицо. Как же больно! Почему мне так больно? И почему я до безумия хочу его видеть? Я ведь решила, что забыть Зепара необходимо. И все же одно дело строить из себя непреклонную гордячку, когда знаешь, что он продолжает думать о тебе и любить. И совсем другое — знать, что он тоже решил вычеркнуть тебя из жизни.
Насмешливый голос, раздавшийся рядом, заставил вздрогнуть:
— Что такое, ведьмочка? Оплакиваешь собственную никчемность?
Блин! Вот только рыжего сейчас для полного счастья не хватало! И с чего вдруг он так рано вернулся? Олета вон только к вечеру собиралась приехать! Я вскинула голову и поспешно смахнула со щек слезы, со злостью посмотрела на него.
— Иди куда шел!
Дайрен, цветущий и, судя по всему, отлично отдохнувший за эту неделю, проигнорировал гневное замечание и с ухмылочкой приблизился. Я насторожилась — от этого мерзавца всего можно ожидать. К моему удивлению, он сел рядом на траву, схватил какую‑то веточку и, задумчиво вертя ее в руках, спросил:
— Почему ревела?
— Не думаю, что это тебя касается, — огрызнулась я.
— А где же твоя подружка — оборотень? Вы же вроде вместе улетали.
Он что еще и интересовался, где я собираюсь свободную неделю проводить?
— Я вернулась раньше, — не желая раздувать конфликт, буркнула я.
— Слышал, тело твоего муженька нашли. Его оплакиваешь?
Я возмущенно захлопала ресницами. Откуда он вообще знает про Андрея? Тут же вспомнила, что он все же сын Небироса. Наверняка у его папочки есть причины интересоваться всем, что касается меня. А рыжий вполне мог подслушать разговор.
— Нет, не его, — я решительно поднялась, не желая продолжать разговор.
Дайрен поднялся следом и удержал за локоть, когда я хотела двинуться прочь. Я дернулась в его сильных руках и угрожающе прошипела:
— Отпусти!
— А если нет? — осклабился он. — Тут больше никого нет. Никто не услышит, если станешь на помощь звать.
— А с чего взял, что я стану на помощь звать? — отчаянно храбрилась я. — Сама справлюсь.
Он расхохотался, со странным выражением глядя на меня.
— Ты совершенно невыносима, человечка! Может, именно это в тебе и привлекает.
— Поверь, меня далеко не радует то, что тебя что‑то во мне привлекает, — процедила я. — Ты наглая, рыжая, самоуверенная сволочь!
Он ухмыльнулся и небрежно бросил, убирая с моей щеки прядь волос:
— А тебе больше нравятся смазливые блондинчики? Ты видела сегодняшние газеты?
Черт! Он тоже знает о Зепаре! Так вот почему пошел в наступление. Захотелось провалиться сквозь землю от унижения. Наверняка торжествует. Мне даже не потребовалось отвечать на вопрос, Дайрен и так все понял, и его улыбка стала шире.
— Она уже давно на Зепара слюни пускала, поэтому вне себя от восторга была, когда он на нее внимание обратил. Красивая пара, не находишь?
Блин, по самому больному бьет! Какая же он сволочь!
— Меня мало интересует, с кем проводит время Зепар, — с трудом скрывая настоящие чувства, сказала я.
— Думаю, он уже жалеет, что надел на тебя медальон, — продолжал мучить рыжий. — А теперь ему так просто не вернуть его, правда?
Я с ненавистью глянула на архидемона и рванула застежку медальона, снова пытаясь снять. Потерпеть неудачу на глазах у Дайрена оказалось еще более унизительно! Он расхохотался, но как‑то зло.