Подозрения о неверности женушки закрались не сразу. Слишком аккуратно она начала продавливать мои границы. Ювелирно. Время для отлучек подбирала так, чтобы я в этот момент с мужиками после работы задерживался. А так как в моей профессии принято удачные сделки отмечать с размахом, чаще всего я возвращался поздно, в хорошем расположении духа, пьяный в дрова. И мне было вообще до фени, где ее носило. А когда Лера страх потеряла и с подружкой на выходные на дачу отпросилась новый контент для блогов искать, я напрягся.
Ладно бы, дача была нормальная. Там, бассейн, барбекю, хамам. Так нет, старый бабкин дом в области, который продавать – только время тратить. Стоит как напоминание о беззаботном детстве. Приезжаю сюда иногда, чтобы нажраться в одиночестве, когда заебет все. Ретрит устроить, короче, если по-модному.
Но я-то знаю, что такое жопу лопухами подтирать, а эта, со своими смузями и хуйлайтерами, куда собралась? Грядки километровыми когтями рыхлить? Конечно же, я гайцов попросил пробить. Ну и что? Никакой подружки у нее в машине по итогу не оказалось. Неутешительные выводы напрашивались сами собой. Чтобы не вызвать лишних подозрений у персонала, я лично поехал проверить обстановку.
К дому подъезжать не стал, припарковался поодаль. Предусмотрительно оставил пистолет в машине, чтобы не пристрелить сгоряча супругу. Прогулялся в темноте туда-сюда, никого не заметил, но две машины, брошенные возле забора, точно принадлежали Лерке и ее “подружке”. С условием, что время было уже позднее, а в доме не горел свет, я даже засомневался в своей интуиции. Но, наработанное годами чутье взяло верх. Я толкнул старую скрипучую покосившуюся калитку и зашел на свой участок как непрошенный гость.
Дверь в сени оказалась закрыта изнутри на засов. Значит, уже спит моя благоверная? Обойдя дом по кругу, я подошел к поленнице и вытащил из колоды топор.
Вернувшись к окнам, уселся напротив них на старый стол в палисаднике, сваренный из добротных металлических труб и обитый досками и потертым линолеумом. Прикурил, покрутил садовый инструмент в руках, протер острое лезвие. Да-да, топор – не холодное оружие, если что.
Хорошо здесь. Тихо. И удобно.
Этот дом последний, на самой окраине, возле леса. Напротив – разрушенный и заброшенный еще с моего детства. И живет в этой деревне пять человек не в сезон. В общем, если придется прятать труп, то никто и не заметит.
Усмехаюсь. Я даже в юности мокрухой не промышлял. Но сегодня даже не знаю, как поступить. Да меня, блядь, куры засмеют, если узнают, что мне, человеку, без чьего разрешения мышь перднуть боится, жена рога наставляет!
Прикуриваю новую сигарету, достаю телефон и набираю Леру. Она долго не берет трубку, а потом сонно бормочет что-то.
– Выгляни в окошко, – прошу ее коротко и уже спустя секунду наблюдаю испуганный взгляд сквозь стекло. Так честные люди не смотрят.
– Рэм, – слышу шепот в динамике, – ты зачем приехал?
– Соскучился, – встаю со стола и закидываю топор на плечо. – А теперь засов открой.
2. Рэм
– Рэм, я умоляю тебя, не надо! – рыдает Лера, размазывая сопли по лицу и прикрывая собой любовника. Я ожидал большего, поэтому стою, замерев в дверях дома, и разглядываю “соперника”, как мне кажется, с трудно скрываемым удивлением.
Выбор Леры пал на худого дрища с впалой грудью и челкой на один бок. Если бы у него были прыщи, то пазл под названием “подросток в пубертате” сложился бы в моей голове полностью. А так…
– Господи, ему восемнадцать-то есть? – закатываю глаза, запихивая топор под мышку и иду на кухню в поиске чего-нибудь вкусного. – Ммм, роллы? Это что-то на богатом.
Беру со стола пластиковый контейнер и бутылку вина, возвращаюсь обратно и киваю в сторону комнаты. Непутевая женушка молча толкает пародию на любовника к дверному проему и, озираясь, заходит следом.
Вхожу в комнату последним. Сажусь на диван, кладу топор рядом и бросаю взгляд на пачку презервативов возле кровати. Ну, хотя бы предохранялась эта идиотка. Потому что я трахал ее без защиты и меньше всего мне улыбалось подцепить какой-нибудь букет. Подхватываю вонючий рыбный рулетик пальцами, запихиваю в рот и сразу делаю пару глотков вина. На сухую, без васаби и имбиря, эту резиновую гадость вообще сложно проглотить.
– Ну, рассказывайте. – киваю, облизывая пальцы и глядя по очереди то на одного, то на другого.
– О чем? – шепчет жена и трясется. Парень держится бодрее. Толи придурок и не понимает, что ему грозит, толи смелее, чем кажется, потому что пока я ломал дверь, мог спокойно слинять через окно. А он Лерку не бросил… Или сил открыть старые створки не хватило.
Усмехаюсь, читая название вина. Вполне ничего такое. Легенькое, как компотик.
– Ну как “о чем”? Как познакомились. Как чувства вспыхнули. Где хоронить? Есть ли завещание?
– Рэм! – воет Лера с новой силой и, заламывая руки, падает на колени. Морщусь и встаю, иначе боюсь, что сейчас приползет мне сосать при своем дружке. – Умоляю, не надо!
– Это я во всем виноват, – вдруг подает голос дрищ и выступает вперед, расправляя плечи и закрывая собой рыдающую блядину. – Лера не при чем.
Склонив голову набок, с интересом разглядываю его снова. Ты-то куда лезешь, рыцарь? Устало тру лицо рукой и беру топор. Жена взвывает громче.
Указываю рукояткой на парня и он бледнеет.
– Ты… – смеряю его взглядом, раздумывая, как поступить, – раздевайся.
– Я не такой! – рыцарь испуганно мотает головой и отшатывается от меня, прикладывая руки к груди и округляя выразительные синие глаза, а его щеки краснеют.
– Ты дебил? – выплевываю слова, представив, о чем он подумал. – Раздевайся, кому сказал. И ты тоже. – киваю Лере. – Купаться пойдем.
Вывожу голубков на улицу в чем мать родила. Жена тихо подвывает, прижимая к груди охапку вещей. Бросаю на нее короткий взгляд. Смотрит на меня из-под своих нарощенных опахал с мольбой. На секунду вспоминаю, как сосала и… фу, блядь, тошнит даже!
– Шмотки в бочку, телефоны, кошельки тоже. – командую, указывая направление. Косячники послушно исполняют приказ, а я поливаю ворох вещей розжигом для костра и кидаю сверху подожженную газету. Пламя тут же занимается, озаряя металлические стенки яркими всполохами. – А теперь на выход.
Они выходят за калитку первыми, я следом. Останавливаюсь, прижимая топор щекой к плечу, прикуриваю.
– Все, теперь валите на все четыре стороны. Соглашение о разводе тебе завтра мой юрист привезет. И только, блядь, попробуй заикнуться о том, что тебя что-то не устраивает. Будешь жалеть, что сегодня не сдохла. Поняла?
Лера быстро кивает, то и дело всхлипывая, и подталкивает парня вперед.
– Разводе? – тормозит рыцарь и хмуро смотрит на свою даму сердца. – Ты же сказала, что это брат!
– О, сколько нам открытий чудных… – хмыкаю себе под нос, поднимая глаза к небу и разглядывая полную луну.
– А можно, я машину заберу? – тощий набирается смелости обратиться ко мне снова.
– Забирай, – милостиво разрешаю я, снимаю топор с плеча и, размахиваясь, вонзаю его в капот тачки наглого типа. Раскачивая, вытаскиваю и, что есть силы, вбиваю в соседнюю машину супружницы. – А хочешь, эту.
Придурки подскакивают от неожиданности и, наконец, рысцой бегут прочь от меня, сверкая голыми жопами.
А я провожаю взглядом их удаляющиеся фигуры и с чувством полного удовлетворения иду к бочке, где догорают остатки одежды. Подкинув дров, с удовольствием смотрю на разгорающееся пламя. Минут двадцать спустя возвращаюсь в дом, доедаю противные холодные роллы и, скинув с дивана чужие простыни, ложусь, подложив руку под голову.
Завтра из роддома выписывают знакомую девчонку. Ее муж позвонил мне и пригласил поучаствовать в торжестве, посмотреть на их новорожденную дочь. И я бы, может, и не поехал бы под каким-нибудь благовидным предлогом, но там работает мадама, что украла мой спокойный сон. Докторша, которая бортанула меня и отказалась даже кофе попить. Трахаемся с ней во сне до искр из глаз, а утром аж яйца болят. Зацепила, сучка.
Почти год прошел, как не виделись. Может, она перестала на меня уже злиться за то, что я ей при первом знакомстве деньги в сиськи пихал? Вот бы завтра увидеть ее снова.
3. Рэм
Хорошо, что выписка в обед. Успеваю выспаться, добраться обратно до города и привести себя в божеский вид. По пути в роддом даже заезжаю на мойку, чтобы помыть машину после поездки по пыльным проселочным дорогам, а потом в цветочный, чтобы купить пару букетов. Один новоиспеченной мамаше, другой горячей гинекологине.
Захожу в здание больницы, меня провожают в помещение, где стоят диваны, а на стенах нарисованы аисты с кульками в клювах. Вижу группы людей. Отыскиваю глазами нужную мне компанию, подхожу и здороваюсь, бросая букеты на стол. Еще есть минут десять свободного времени, поэтому выхожу обратно на улицу и перезваниваю своему помощнику.
– Рэм Алиевич, доброе утро. Можно уточнить по поводу соглашения? – звонко рапортует он, а я согласно хмыкаю, прикуривая.
Вижу, как из дверей выходит ОНА. Алиса Олеговна. Рыжая бестия. Огненный огонь, мать его. Сердце немного сбивается с ритма. Киваю ей.
Она косится на меня и, настороженно кивая в ответ, отходит подальше, тоже с кем-то разговаривая по телефону, а я глазами лапаю ее фигуру через больничный халат.
– Совсем-совсем с голой жопой? – доносится из динамика.
– А? – хмурюсь, понимая, что потерял суть разговора. Отворачиваюсь от рыжули, чтобы не отвлекаться, разглядываю машины на парковке. – Повтори.
– Вы написали, составить такую бумагу, чтобы Валерия Игоревна осталась с голой жопой после развода.
– А, да. Совсем-совсем.
– Но, у вас есть имущество, нажитое в браке. Если она решит подать в суд, то он встанет на ее сторону.
– Артем, – рычу в трубку, сдерживаясь. Я не собираюсь рассказывать ему подробности того, что произошло вчера, но, вспоминая, непроизвольно начинаю злиться. И приходится фильтровать информацию. – Если эта курица подаст в суд, это будет последним принятым самостоятельным решением в ее жизни. После этого ей потребуется опекун, я тебе гарантирую. Поэтому, составляй соглашение, как сказал я. И едь подписывай. Если что-то пойдет не так, позвонишь.